Судебная психотерапия

Судебная психотерапия — это дисциплина, которая требует участия не только терапевта и пациента, но и других людей. Терапевт может сотрудничать с другими специалистами, такими как врачи, социальные работники, медсёстры и психологи, чтобы наилучшим образом удовлетворить потребности правонарушителей^[5]. Успешность лечения зависит от множества факторов, но, как правило, наиболее эффективным оказывается обеспечение системного подхода и того, чтобы все участники процесса лечения были хорошо информированы и оказывали поддержку. В дополнение к групповой работе судебная психотерапия может также включать в себя терапевтические сообщества, индивидуальное взаимодействие как с жертвами, так и с правонарушителями, а также семейную работу. Чтобы эта специализированная терапия была максимально эффективной, она требует согласия не только пациента и терапевта, но и всего общества. Основная цель судебной психотерапии заключается не в том, чтобы оправдать действия преступника, а в том, чтобы получить психодинамическое представление о преступнике, попытаться предложить ему эффективную форму лечения, которая помогла бы ему взять на себя ответственность за любые совершённые преступления и предотвратить совершение преступлений в будущем^[5].

В странах, где судебная психотерапия является частью системы здравоохранения и охраны психического здоровья, она всё ещё сталкивается с рядом трудностей. Даже там, где работают не только с пострадавшими, но и с преступниками, существуют ложные представления о психологии обеих сторон^[6].

В общественном сознании сложился образ преступника как сильной личности, испытывающей ненависть и агрессию, и жертвы как слабой и неспособной испытывать негативные эмоции. Это приводит к тому, что в правовой культуре возникает разрыв между суровым и часто бессмысленным наказанием правонарушителей и снисходительным отношением к их жертвам, которое может сопровождаться недоверием и презрением^[6].

В обществе преобладает культура обвинения, а культура заботы и понимания, которая могла бы помочь разобраться в природе криминального поведения, отсутствует. Вместо того чтобы разбираться в психологии преступника, люди пытаются его обезвредить. Это похоже на подход, который используется в иммунологии, где вместо изучения возбудителей болезней их просто уничтожают^[6].

Трудно отследить чёткую связь между психологическими вмешательствами и успешным снижением числа правонарушений. Ничто не привело к полному искоренению преступности среди пациентов, проходящих лечение с использованием этой практики. Иногда эта трудность приводила к глубокому пессимизму в отношении эффективности любой формы лечения^[7][8].

Развитие когнитивно-поведенческой терапии позволило продемонстрировать влияние на некоторые установки и поведение, вызывающие нарушения. Такое поведение, которое было оценено в ходе контролируемых научных исследований, привело к внедрению структурированных программ лечения в тюрьмах Канады, Соединённых Штатов, Великобритании, а позже и в континентальной Европе. В течение определённого периода времени предоставление ресурсов приносило положительные результаты, особенно в местах лишения свободы. Однако возник серьёзный конфликт, поскольку профессионалы продолжают конкурировать за ограниченные ресурсы, и одна модель претендует на превосходство над другой^[9][10].

Трудно с большой уверенностью установить, какие методы эффективны в течение длительного периода времени. Однако было показано, что судебно-психодинамическая психотерапия оказывает определённое успешное воздействие^[9], также как и терапевтические сообщества^[11].

Судебная психология концептуализирует как уголовную, так и гражданскую стороны системы правосудия, одновременно охватывая клинические и экспериментальные аспекты психологии. Судебные психологи могут проходить подготовку как клинические психологи, так и как психологи-экспериментаторы. Значительная часть судебных психологов — это специалисты по лечению, которые оценивают и проводят тот или иной вид психологического лечения или вмешательства^[12]. Однако многие специалисты в этой области выполняют другие функции, которые в большей степени связаны с их конкретными интересами и/или подготовкой. Эти второстепенные роли часто связаны с системой уголовного правосудия — например, судебные психологи часто выступают в качестве свидетелей-экспертов, когда их приглашают для дачи показаний в суде по теме, в которой они обладают специальными знаниями^[13]. Судебные психологи часто берут на себя роль «оценщиков», которых обычно просят высказать мнение о психическом состоянии обвиняемого по уголовному делу. Это делается для того, чтобы определить такие факторы, как: способен ли обвиняемый предстать перед судом, может ли его поведение стать фактором риска в будущем и каково было психическое состояние обвиняемого в момент совершения предполагаемого преступления. В большинстве случаев, после того как судебный психолог проводит оценку, его просят дать показания в суде в качестве свидетеля-эксперта. К числу проблемных областей относятся потенциальный риск и конфиденциальность^[14].

Судебный психолог может работать в самых разных условиях. Специалист, обладающий специальными знаниями в области психического здоровья, а также правовой системы, оказывается жизненно важным активом для судов и системы уголовного правосудия. Многие судебные психологи проводят значительную часть времени, работая в юридических учреждениях, но есть много других мест, где судебный психолог может пройти подготовку для работы. Правоохранительные учреждения, исследовательские центры, больницы, бюро судмедэкспертизы и университеты также являются местами, где часто работают судебные психологи. Общественные организации — это учреждения, в которых с пациентами работают местные бригады судебно-медицинских экспертов^[15].

Исходя из предпосылки, что преступник обладает сложным внутренним миром, который может характеризоваться карательными и ненадёжными внутренними репрезентациями отцовских и других фигур, психотерапия может внести ясность в бессознательные импульсы, конфликты и примитивные защитные механизмы, вовлечённые в его деструктивные действия и «отыгрывание» их. Это помогает понять причины насильственных действий и время их совершения. Судебная психотерапия направлена на то, чтобы помочь преступнику понять, почему он совершил это деяние, и взять на себя ответственность за него, чтобы предотвратить совершение преступлений в будущем^[5][3].

Интимность и глубокий опыт психотерапии могут позволить преступнику переосмыслить суровые образы, которые, как правило, притупляют его чувствительность и, проецируясь на других, становятся причиной или движущей силой преступных действий. У пациента может развиться самосознание и осознание природы своих поступков, и в конечном итоге он сможет жить более приспособленной жизнью. Эффективность судебной психотерапии, как и других психологических методов лечения, ограничена в методах влияния на изменения поведения асоциальных личностей или правонарушителей-психопатов. Эти два типа преступников составляют основную диагностическую группу, используемую в судебной психотерапии. Появляющиеся данные свидетельствуют о том, что для таких преступников может быть наиболее полезным широкий спектр методов лечения^[3][2][1].

Обращение с правонарушителями высокого риска создаёт особые проблемы, связанные с извращённым переносом и контрпереносом, которые могут подорвать эффективность лечения, поэтому можно ожидать, что такое лечение будет проводиться опытными специалистами, которые пользуются хорошей поддержкой и наблюдением^[5][2][3].

Именно система триангулярных отношений между пациентом, терапевтом и уголовным правосудием может обеспечить живой молекулярный уровень работы с судебной психопатологией. Это не психиатрическая нозология, а функциональный диагноз личности, которую необходимо лечить, а не игнорировать, клеймить и наказывать. Исправление субъективной девиации личности может во многом предотвратить её деструктивные последствия^[16].

Увеличение числа рецидивов свидетельствует о том, что проблема ресоциализации является крайне актуальной и требует эффективных решений. Особенно это касается профессиональной профилактики, где отсутствует институт судебной психотерапии как системы психологической работы с преступниками и их жертвами^[16].

В объяснении парадоксов криминального поведения существует множество подходов к судебной психотерапии. Однако, поскольку в основе этих парадоксов лежат нарушения в структуре личности, наиболее эффективными оказываются научные гипотезы, которые лучше всего работают с дисфункциями и патологиями личности^[16].

Психоанализ показывает, как восприятие себя и других людей может привести к искажению понимания внутреннего и внешнего, а также хорошего и плохого. З. Фрейд обнаружил, что его пациенты начинают видеть в нём черты характера, которые принадлежат людям из прошлого. Это привело к созданию теории объектных отношений и её современных вариаций^[16].

В частности, это случай, когда объективно хороший человек (друг или член семьи) становится объективно плохим или субъективно плохим (лгуном, обманщиком, лицемером). Когда внешний объект становится проекцией множества внутренних объектов, это приводит к сложным проекциям и переносам, которые усложняют жизнь человека и превращают его внутренний и внешний мир в настоящий ад^[16].

В рамках аналитических теорий привязанности исследуется, как ранний негативный опыт, полученный в детстве, может повлиять на формирование личности и поведение человека в будущем. Этот опыт может быть связан с травмами и неадаптивным воспитанием^[16].

Также рассматривается, как циклическая природа искажённого мышления может привести к возникновению негативных эмоций, таких как ненависть, месть и желание причинять вред другим. Эти эмоции могут вызывать как чувства беспомощности, так и всемогущества^[16].

Различные модели терапии предлагают разные подходы к преодолению сложностей, связанных с субъективным восприятием реальности, где переплетаются ложь, правда, хитрость и искажения. Эти модели могут принести как удовлетворение, так и разочарование в процессе работы над собой^[16].

Цель судебной психотерапии состоит не только в том, чтобы понять преступление, совершённое человеком, но и в том, чтобы понять человека в целом в его окружении. Судебная психотерапия может включать групповую работу, индивидуальную работу, работу с жертвами и семьями, а также работу в терапевтических сообществах^[1][2][3].

Задача психотерапии — разобраться в мотивах правонарушителя и определить стратегию лечения, метод вмешательства, основываясь на осознанных и неосознанных причинах преступного замысла. Она не снимает с человека ответственность и не ищет оправданий. Напротив, она помогает ему осознать свою ответственность^[6][16].

Травма и насилие могут привести не только к разрушительным последствиям, но и к обогащению жизни через интеграцию травм без угрозы идентичности^[6][16].

Групповая терапия для людей с антисоциальным поведением (с отклонениями в социальной и сексуальной сфере) похожа на «игры с динамитом», но кто-то должен обезвредить «мины», чтобы обеспечить общую безопасность. И логично, что этим должен заниматься профессионал^[6][16].

Существовали некоторые разногласия относительно применения судебной психотерапии в судах и её использования во время или после судебных разбирательств. Среди клиницистов бытует мнение, что судьи рассматривают анализ бессознательных мотиваций как простое установление вины правонарушителя и как средство обхода правовых систем. Из-за сценариев, в которых используется судебная психотерапия, часто пациент-преступник сталкивается с наказанием за свои преступления как раз в тот момент, когда он готов пройти надлежащее лечение. Успех судебной психотерапии, вероятно, может привести к этому, что многие пациенты не получат полноценного лечения^[5][3].

Ещё одно противоречие, влияющее на развитие судебной психотерапии, — это то, как воспринимает правонарушителя общественность, особенно тех, кто причастен к таким серьёзным преступлениям, как педофилия. Результаты судебных разбирательств часто рассматриваются как чёрно-белые, жертва — хорошая, а преступник — плохой. Из-за этого предубеждения к любому обращению с преступником обычно относятся свысока. Нередки случаи, когда люди, которые когда-то были жертвами, впоследствии могут стать преступниками^[5][4]. Ещё одним важным фактом, который следует учитывать, является то, что в подавляющем большинстве случаев жестокого обращения с детьми основным нарушителем является либо семья жертвы, либо её близкие друзья. Когда судебные психотерапевты пытаются определить, какие причины в прошлом преступников могли побудить их к совершению преступления, они могут столкнуться с пристальным вниманием общественности из-за того, что проявляют симпатию к преступнику^[17].

В 1931 году группа людей, основавших Ассоциацию научного лечения правонарушений и преступности, разработала судебно-медицинскую терапию в клинике Портмана в Лондоне. Стремясь повлиять на метод лечения и расширить его понимание, в июне 1991 года была создана Международная ассоциация судебной психотерапии (IAFP), которая продолжает своё существование^[5]. Основная функция этой ассоциации заключается в расширении понимания людьми судебной психотерапии, включая формы лечения и факторы риска, связанные с этой практикой. Это помогает укрепить здоровье не только преступников, но и жертв^[18]. Американская академия судебной психологии и Американское общество психологии и права опубликовали в 1991 году Руководство по специальности для судебных психологов. В нём содержатся рекомендации для судебных психологов по определению компетентной практики, ответственному подходу к практике, установлению отношений с вовлечёнными сторонами и выявлению проблем. В 1990-х годах было разработано руководство для начинающих судебных психологов. В 1994 году Совет представителей Американской академии судебной психологии принял Руководство по оценке опеки над детьми в бракоразводных процессах. В 1998 году Советом представителей Американской академии судебной психологии также были приняты Руководящие принципы психологической оценки в вопросах защиты детей^[19].