Психотерапия привязанности

Психотерапия привязанности — это психоаналитическая психотерапия, основанная на теории привязанности^[1]^[2].

Психотерапия, основанная на привязанности, сочетает эпидемиологические категории теории привязанности (включая выделение таких стилей привязанности, как безопасный, тревожный, амбивалентный и дезорганизованный/дезориентированный) с анализом и пониманием того, как дисфункциональные привязанности представлены во внутреннем мире человека и впоследствии проявляются во взрослой жизни. Психотерапия, основанная на привязанности, является основой для лечения людей с депрессией, тревогой и детскими травмами^[3]. Психотерапия, или разговорная терапия, может помочь облегчить дисфункциональные эмоции, вызванные нарушениями привязанности, такие как ревность, гнев, отвержение, утрата и проблемы с обязательствами, вызванные отсутствием реакции со стороны родителей или потерей любимого человека. Такие события, как домашнее насилие или отсутствие родительской фигуры, могут привести к возникновению этих дисфункциональных эмоций. Эти проблемы могут отразиться на ребёнке и во взрослой жизни, сделав его неспособным к созданию и поддержанию здоровых отношений или сформировав у него ложные убеждения, что его бросят^[4]. Психотерапия помогает изменить дисфункциональные эмоции, чтобы дать пациенту здоровое понимание травматического опыта, через который он прошёл. Психотерапевтам, работающим с расстройствами привязанности, важно установить личные отношения с пациентом, чтобы помочь ему установить близкие привязанности в обычной жизни. Эффективная психотерапия пациентов с расстройствами привязанности должна быть поддерживающей и состоять из эффективного общения между пациентом и терапевтом^[4]. Травма привязанности в детстве приводит к проблемам привязанности во взрослом возрасте. Люди с проблемами привязанности могут проявлять признаки дистресса в сложных ситуациях, с трудом заботятся о других и позволяют заботиться о себе, легко раздражаются и с трудом сосредотачиваются.

Когда у человека нет безопасности в отношениях, он полагается на себя и свои эмоции, что приводит к нездоровому поведению и когнитивному функционированию^[5].

Концепция привязанности была впервые представлена Джоном Боулби, британским психоаналитиком и разработчиком теории привязанности, в середине XX века. Он исследовал взаимодействие между младенцами и их матерями и обнаружил, что эмоциональная связь между ребёнком и его первоначальным ухажёром играет важную роль в формировании его психического благополучия и будущих отношений^[6].

Различные техники и подходы позволяют людям исследовать свои эмоциональные реакции, понять их корни и разработать здоровые стратегии регуляции эмоций и установления связей. Привязанность может быть исследована и рассмотрена в контексте различных теоретических рамок и подходов, таких как психоанализ, психодинамическая терапия, когнитивно-поведенческая терапия и другие^[6].

Психотерапевты применяют психотерапию к пациентам с нарушениями привязанности, используя метод выслушивания и размышления о переживаниях пациента, которые вызвали у него трудности с установлением эмоциональных связей. Основное лечение для ребёнка с травмой привязанности — это наличие надёжного опекуна. Следующим по важности лечением является обращение к психотерапевту^[7]. Задача терапевта — заставить пациента открыться ему, чтобы он мог исследовать опыт, который вызывает у него дисфункциональные отношения, и воссоздать этот опыт с точки зрения терапевта, чтобы устранить любые эмоциональные или социальные нарушения в жизни пациента. Согласно Дэну Хьюзу, этот процесс известен как «сонастройка, разрушение и восстановление». Первая часть терапии, сонастройка, состоит в установлении личных отношений между терапевтом и пациентом, это первый шаг пациента к созданию здоровой привязанности. Пациенты, страдающие привязанностью, живут в стрессовых ситуациях и очень мало привязываются к людям, поэтому задача терапевта — создать безопасную, принимающую, заботливую, неосуждающую и надёжную среду, в которой пациент сможет чувствовать себя комфортно, делясь своими самыми травматичными переживаниями^[8].

После того как между пациентом и терапевтом установились доверительные и надёжные отношения, терапевт выясняет у пациента все травмирующие переживания, которые могли произойти с ним в детстве и которые связаны с какими-либо нарушениями в его жизни в то время. Особое внимание терапевт уделяет отношениям между пациентом и его родителями, поскольку недостаточная отзывчивость родителей на ранних этапах развития ребёнка может привести к дисфункциональным отношениям на протяжении всей его жизни. Терапевт может даже попросить родителя или опекуна присутствовать на терапевтических сессиях, чтобы исправить любые осложнения в их отношениях. Терапевт попросит родителя присутствовать, если он хочет помочь ребёнку и родителю восстановить их отношения. Терапевт будет способствовать их общению и заставлять их делиться друг с другом в «аффективной/рефлексивной» манере. Присутствие родителя в комнате, например в групповой терапии, может также помочь пациенту взглянуть в лицо корням своих проблем, которые, по мнению большинства психологов, исходят от родителей. В этом смысле родитель или опекун берёт на себя роль терапевта, чтобы решить проблему, которая непосредственно влияет на жизнь родителя^[8]. Эта часть терапии называется деструктивной, потому что, заставляя пациентов подробно рассказывать о своём травматическом опыте и отношениях с родителями, терапевт заставляет их заново пережить травму. Если пациент сталкивается с собственной травмой, это помогает ему принять собственное «я» и понять, почему ему трудно создавать здоровые привязанности с людьми^[4]. По мере того как пациент делится своими переживаниями, терапевт должен активно слушать и выражать эмпатию и принятие пациента. Терапевт создаёт ещё более глубокие отношения с пациентом, воспринимая его переживания как свои собственные и предлагая свои собственные интерпретации событий, при этом постоянно проявляя понимание и участие к пациенту. Терапевт также может имитировать эмоции пациента, чтобы показать своё понимание и побудить пациента продолжать делиться^[8].