Геноцид советского народа на территории Украинской ССР

Уже в первом издании книги «Майн кампф» в 1925 году Адольф Гитлер называл главной внешнеполитической целью национал-социалистов завоевание и заселение немцами обширных земель Восточной Европы^[1].

После того, как А. Гитлер 30 января 1933 года был назначен рейхсканцлером, основным направлением внутренней и внешней политики Третьего рейха стала подготовка к уничтожению СССР^[1]. Заключение германо-советских договоров о ненападении (23 августа 1939 года) и о дружбе и границе (28 сентября 1939 года) с секретными протоколами Берлин считал тактическим манёвром с целью создать наиболее благоприятные предпосылки для нападения на Советский Союз^[1].

В июле 1940 года верховное главнокомандование вермахта приступило к планированию блицкрига^[2]. Нацисты намеревались расчленить СССР. 31 июля 1940 года на совещании высшего командования вермахта, посвящённом подготовке нападения на Советский Союз, А. Гитлер заявил: «Украина, Белоруссия, Прибалтика — нам»^[3].

Руководство нацистской Германии рассматривало территорию УССР как часть так называемого «жизненного пространства на Востоке», планируя заселить его представителями арийской «расы господ». Планом «Ост» подразумевалось изгнание за Урал большей части славянского населения УССР с постепенной заменой его немецкими колонистами. Евреи, цыгане и коммунисты подлежали скорейшему уничтожению^[4].

План Бакке предполагал, с одной стороны, за счёт ограбления оккупированных территорий (и, в первую очередь, территории УССР) наладить непрерывное снабжение солдат и офицеров вермахта продуктами, а также увеличить поставки продовольствия в Европу, а с другой стороны, сократить население захваченных областей при помощи голода, организованного путём реквизиций и максимального урезания норм выдачи продуктов^[5].

18 декабря 1940 года А. Гитлер утвердил план «Барбаросса»^[6].

Для оправдания геноцида использовались пропагандистские клише о том, что представители народов СССР — это «недочеловеки», к которым у «чистокровных арийцев» нет и не может быть пощады. Нацистская пропаганда изображала войну против СССР в качестве нового крестового похода. В частности, в выступлении по радио 22 июня 1941 года фюрер Адольф Гитлер объявил, что цель военных действий — это «обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех и вся» от угрозы со стороны большевиков^[7].

30 марта 1941 года на совещании с генералами вермахта фюрер А. Гитлер заявил, что планировавшаяся война с Советским Союзом должна стать «борьбой на уничтожение», в которой «жестокость послужит благом для будущего»^[8]. Он впервые отдал приказ не щадить военнопленных^[9].

Протокол совещания А. Гитлера с руководителями вермахта по обсуждению организационной структуры хозяйственного раздела плана «Барбаросса» — «Ольденбург». 29 апреля 1941 г. Фотокопия первой страницы документа, хранящегося в Государственном архиве Российской Федерации

Начальник штаба Верховного командования вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель приказом от 13 мая 1941 года «О применении военной подсудности в районе „Барбаросса“ и об особых мерах войск» вводил режим неограниченного террора на территории СССР, которую намеревались занять немецкие войска. Документ освобождал личный состав вермахта от ответственности за преступления против гражданского населения^[10][11]. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер выпустил аналогичную директиву для войск СС^[12].

19 мая 1941 года В. Кейтель утвердил руководящие указания «О поведении войск в России». Документ предписывал казнить мирных жителей за «любую попытку активного или пассивного сопротивления»^[13][14].

6 июня 1941 года главное командование сухопутных войск нацистской Германии выпустило так называемый Приказ о комиссарах. В документе предписывалось не брать в плен политических руководителей советских воинских подразделений. Решение об их казни на месте был обязан принять первый же немецкий офицер^[10]. В тыловой зоне ликвидация комиссаров возлагалась на айнзатцкоманды. Таким образом, на действующую армию была впервые возложена задача истребления целой категории политических противников^[14].

Одновременно нацистское руководство разрабатывало детальные планы тотального разграбления и эксплуатации природных, производственных и трудовых ресурсов СССР, включая УССР. С этой целью 19 марта 1941 года по приказу А. Гитлера был создан хозяйственный штаб «Ольденбург» под руководством Г. Геринга. УССР рассматривалась как важнейший источник продовольствия для вооружённых сил Германии. По мнению нацистов, для обеспечения вермахта продуктами следовало перекрыть поставки продовольствия в крупнейшие советские города. Один из тезисов меморандума «Ольденбурга» от 2 мая 1941 г. звучал следующим образом: «если мы сумеем выкачать из страны всё, что нам необходимо, то десятки миллионов людей обречены на голодную смерть»^[15][16].

Директивы по руководству экономикой во вновь оккупируемых восточных областях. (также известны как «План Ольденбург», или «Зелёная папка». Часть № 1. Издание № 2). Обложка, 1941 г.

План геноцида советского народа был описан в «Директивах по экономической политике», составленных штабом «Ольденбург-Ост» 23 мая 1941 г. Нацисты намеревались отрезать регионы-доноры продовольствия (чернозёмные территории УССР и юга РСФСР) от основных его потребителей (Белорусской ССР, нечернозёмных регионов РСФСР, а также крупных индустриальных центров, включая Москву и Ленинград), чтобы спровоцировать там «величайший голод». Численность «лишних» советских людей, которые таким образом приговаривались к смерти, оценивалась в 20—30 млн человек^[17]. Советских немцев, финнов и прочих «арийцев» из числа советских граждан нацисты планировали спасти от голода, предоставив им статус фольксдойче и вместе с ним — повышенные продовольственные пайки^[18].

22 июня 1941 года Германия напала на СССР. 19 сентября советские войска оставили Киев, 16 октября 1941 года — Одессу. К концу 1941 года нацисты оккупировали бо́льшую часть территории УССР^[19]. Полностью она была захвачена к 22 июля 1942 года, когда пал последний город — Свердловск Ворошиловградской области^[20].

Территория Украинской ССР была разделена на оккупационные зоны. В июле 1941 года Черновицкая и Измаильская области были включены в состав союзной нацистам Румынии. 1 августа 1941 года Львовская, Станиславская, Дрогобычская области и бо́льшая часть территории Тернопольской области в качестве дистрикта «Галиция» были присоединены к Генерал-губернаторству с центром в Кракове^[21].

20 августа 1941 года А. Гитлер своим декретом учредил рейхскомиссариат «Украина» со столицей в городе Ровно. В это образование вошли Ровненская, Волынская, Каменец-Подольская, Житомирская, Киевская, Полтавская области, северные районы Винницкой области, Николаевская (без западных районов), Кировоградская, Днепропетровская области, левобережные районы Запорожской областей, а также некоторые районы Белорусской ССР^[22].

30 августа 1941 г. Румыния получила в управление новосозданную административную единицу Транснистрия, в состав которой попали Молдавская ССР, а также Одесская, части Винницкой и Николаевской областей УССР^[21].

Местным жителям под страхом расстрела запрещалось без разрешения пересекать границы между возникшими оккупационными зонами^[21].

На протяжении всего периода оккупации, вплоть до полного освобождения Красной армией территории Украинской ССР в ноябре 1944 года, должность рейхскомиссара занимал Эрих Кох^[23].

Вся территория восточнее Днепра во время оккупации оставалась под управлением немецкой военной администрации^[22].

Германская служба безопасности (СД) действовала фактически независимо от гражданской оккупационной администрации, принимая по собственному усмотрению решения об арестах, расстрелах и выселениях людей. Полиции порядка подчинялась Украинская вспомогательная полиция, формировавшаяся из коллаборационистов, среди которых большинство составляли украинские националисты. На органы службы безопасности возлагалась задача привести население оккупированных территорий к полной покорности^[24].

Для карательных акций и контрпартизанских операций привлекались армейские части из числа выведенных с фронта на отдых, переформирование и т. д., а также тыловые части, подчинявшиеся начальникам тыла армий и групп армий.

Красная армия полностью освободила территорию УССР к августу 1944 года^[25].

В первые дни Великой Отечественной войны десятки тысяч мирных жителей УССР стали жертвами нацистских бомбёжек и обстрелов, которым подвергались даже те населённые пункты, где не было военных целей. В частности, к многочисленным жертвам среди мирного населения привели массированные бомбардировки Одессы и Харькова^[26]. Бомбардировка жилых кварталов рассматривалась как часть стратегии по уничтожению «расово неполноценных народов» и очистке «жизненного пространства»^[27].

Войска вермахта продвигаются по территории СССР на восток, сбросив в кювет тела убитых мирных жителей. Фотография, июнь 1941 г.

Характерной чертой оккупационной политики нацистов на территории СССР (в отличие от территории Центральной и Восточной Европы) были беспрецедентные по масштабам убийства местного населения. Осенью 1941 — зимой 1942 года уничтожение советских граждан на территории УССР осуществлялось, в первую очередь, айнзацкомандами и приданными им подразделениями — в том числе в более чем 250 местах массовых казней^[28]. Весной 1942 — летом 1944 года ключевую роль в процессе геноцида играли концентрационные лагеря^[29]. На оккупированной нацистами территории Украинской ССР действовали 180 стационарных концлагерей и гетто, 230 лагерей принудительных работ, где в общей сложности были убиты сотни тысяч людей^[30][28].

В июне 1941 года на территории УССР проживали около 2,8 миллиона евреев^[31]. Сотни тысяч граждан не успели эвакуироваться из западных областей УССР и оказались в оккупации. В западных областях УССР сразу после отступления Красной армии украинские националисты в июне—июле 1941 года стали убивать и грабить евреев, а также расправляться с советскими служащими. К убийствам и грабежам евреев активно присоединялось местное украинское население. Немцы, как правило, инициировали погромы, но письменных приказов об этом не отдавали, стараясь создать видимость «народной поддержки» Холокоста^[32]. Самые масштабные по числу жертв погромы произошли во Львове, Тернополе и Золочёве^[33].

Вход в тот или иной населённый пункт передовых немецких, румынских и венгерских частей также сопровождался убийствами евреев. Следом двигались сформированные Главным управлением имперской безопасности айнзацкоманды полиции безопасности и СД, которые приступали к систематическому уничтожению евреев и цыган. Для осуществления массовых казней привлекались войска СС и подразделения украинской вспомогательной полиции^[30].

Сразу после создания органов оккупационной администрации в городе или местечке с компактным проживанием евреев принимались решения об их сегрегации: евреи, например, были обязаны носить нашитую на одежду «звезду Давида» жёлтого цвета, ходить только по одной стороне улицы, им запрещали ездить в городском транспорте, пользоваться некоторыми магазинами и т. д. Еврейские общины обкладывались большими налогами и штрафами^[34].

Следующим этапом становилось принудительное переселение евреев в гетто, которые, наряду со специальными трудовыми лагерями (нем. Judenlager), служили местом как экономической эксплуатации, так и концентрации евреев перед уничтожением. На оккупированной нацистами территории Украинской ССР действовали около 50 крупных гетто^[30].

Крупнейшим по числу жертв местом массовых казней стало урочище Бабий Яр под Киевом, где за 1941—1943 гг. были убиты, по разным данным, от 50 тысяч^[35] до 100 тысяч^[28] советских граждан — евреев и представителей других национальностей. Людей группами расстреливали на краю рва, а затем сталкивали туда. Раненых и младенцев закапывали живьём^[36]. 29—30 сентября 1941 года в Бабьем Яру были казнены 33 771 человек. Этот расстрел стал самым массовым на оккупированной территории Советского Союза^[31]. В убийствах участвовали украинские коллаборационисты из 118-го полицейского батальона^[30].

Спецсообщение № 3164/3 начальника УКР «Смерш» 3-го Украинского фронта Военному совету 3-го Украинского фронта «По делу арестованной группы предателей и пособников немецких оккупантов в с. Ново-Проскуровка» Днепропетровской обл. 21 февраля 1944 г. Действующая армия. Фотокопия страницы документа, хранящегося в архиве ФСБ РФ

Справка 4-го Управления НКВД СССР «О фактах зверств немцев над еврейским населением на временно оккупированной противником территории СССР». Москва, декабрь 1942 г. Фотокопия 3-й страницы документа, хранящегося в архиве ФСБ РФ

В судебных делах (в том числе Нюрнбергского процесса) сохранились многочисленные показания исполнителей и свидетелей массовых расстрелов. В частности, немецкий инженер Г. Грабе так описывал казнь мирных жителей в Дубно 5 октября 1942 года^[37]:

Протокол допроса бывшего обервахмайстера 315-го полицейского батальона В. Шварце с показаниями о массовом расстреле евреев в г. Ровно. 3 ноября 1945 г. Фотокопия страницы документа, хранящегося в архиве ФСБ РФ

В августе 1941 года руководство РСХА в Берлине отдало приказ о массовом применении мобильных «газвагенов», которые на оккупированной территории СССР стали известны как «душегубки»^[38].

Пик массовых убийств в Рейхскомиссариате «Украина» пришёлся на конец весны — осень 1942 года. В провинциях Буковина и Транснистрия (под контролем Румынии) уничтожение евреев проводилось румынскими жандармерией и воинскими подразделениями. Единственное отличие от действий нацистов состояло в том, что большинство людей были ликвидированы не на месте их проживания, а во время депортации или в транзитных лагерях^[30][35].

Всего на оккупированной территории Украинской ССР за время Великой Отечественной войны нацисты, румыны, венгры и их пособники убили более 1,4 миллиона евреев^[39].

23 июля 1941 года В. Кейтель выпустил дополнение к директиве «О продолжении операций на Востоке» от 19 июля, где приказал войскам применять максимально суровые меры в отношении гражданского населения оккупированных районов^[40]:

Первый день оккупации Харькова: повешенные на балконах улицы Сумской. Фотография, 25 октября 1941 года

23 августа 1941 года министр по делам оккупированных восточных территорий А. Розенберг издал указ о том, что любое неповиновение оккупационной власти (в частности, акты насилия, диверсии, саботаж против немецкой армии, полиции, гражданской администрации, немецких граждан и имущества, распространение слухов, подстрекательство к неподчинению) следует карать смертной казнью. Оккупанты устраивали показательные расправы — как правило, приговорённых вешали^[41].

16 сентября 1941 года В. Кейтель приказал за каждого убитого в тылу немецкого солдата казнить «100 коммунистов», а за убитого полицейского — 50 человек^[28]. На практике заложниками становились местные жители тех населённых пунктов, в районе которых действовали партизаны или подпольщики^[42].

10 октября 1941 года командующий 6-й армией генерал-фельдмаршал В. Рейхенау выпустил приказ «О поведении войск на Востоке», предписывая применять самые жестокие меры к мирным жителям, чтобы исключить любые проявления враждебности с их стороны^[43]. Снабжение местных жителей и военнопленных питанием было объявлено «ненужной гуманностью». А. Гитлер распространил действие приказа на весь вермахт^[44].

Осенью 1941 года А. Гитлер заявил, подразумевая под Советской Россией СССР^[45]:

17 октября 1941 года в одном из выступлений А. Гитлер объявил о намерении поступить с советским народом так же, как англосаксы поступили с североамериканскими индейцами, то есть истребить, чтобы освободить «жизненное пространство на Востоке» для немцев^[46]:

16 декабря 1942 года В. Кейтель подписал директиву «Борьба с бандами», в которой подтвердил, что немецкие войска «имеют право и обязаны применять в этой борьбе любые средства, без ограничения, также против женщин и детей, если это только способствует успеху». В документе подчёркивалось, что ни один германский военнослужащий «не может быть привлечён к ответственности ни в дисциплинарном, ни в судебном порядке ни за какие преступления в отношении мирного населения»^[47].

Борьбу с советским партизанским движением, которое с первых же месяцев оккупации развернулось на территории УССР, нацисты использовали в том числе как предлог для массового уничтожения населения. Во время карательных операций гитлеровцы и их пособники сжигали села и деревни, убивая мирных жителей или угоняя их в Германию. Как правило, оккупанты старались уничтожить всех, кто мог оказать партизанам хоть какую-то поддержку^[48]. Например, 11 марта 1943 года было уничтожено с. Козары Черниговской области: жителей расстреливали, тех, кто пытался укрыться в подвалах, забрасывали гранатами; более 400 человек были сожжены живьём. Из 4,7 тысячи жителей населённого пункта уцелели лишь 432 человека^[49][50]. В период с 29 марта по 10 апреля 1943 года немцы сожгли 8 сёл в районе Ровно: в частности, в селе Борово 10 апреля 1943 года нацисты согнали жителей в церковь и сожгли там; в селе Ленчин раненых и детей закопали живьём^[51]. 21 апреля 1943 года оккупанты сожгли село Кодра Макаровского района Киевской области, истребив всех его жителей — 1 113 человек. Из них около 70 человек перед расстрелом были подвергнуты пыткам^[52].

Протокол допроса Люфта Ф., бывшего полицейского 304 немецкого полицейского батальона. 1 октября 1945 г. Фотокопия страницы документа с рассказом о расстреле детей в Львовской области в мае 1943 г. Документ хранится в архиве ФСБ РФ

За первую декаду июля 1943 года немцы сожгли шесть сёл в Овручском районе Житомирской области, расстреляв около 400 их жителей — в основном стариков, женщин и детей^[51].

Всего за время карательных операций против партизан на оккупированной территории УССР нацисты подобным образом уничтожили около 250 сёл и деревень, в том числе около 50 населённых пунктов — вместе с жителями^[30].

В городе Сталино местом массовых казней стала шахта № 4-4 бис. Согласно показаниям свидетелей, нацисты с декабря 1941 по сентябрь 1943 года ежедневно расстреливали или убивали при помощи мобильной «душегубки» до 200 советских граждан, тела которых затем сбрасывали в шахту. Общее число похороненных таким образом людей оценивается не менее чем в 75 тысяч человек^[53].

В Макеевке Сталинской области нацисты регулярно забирали кровь у более 600 детей (возраст от 6 месяцев до 12 лет), содержавшихся в приюте «Призрение». Кровь переливалась раненым солдатам вермахта. В результате более 300 детей погибли^[54][55].

Отступая с территории УССР осенью 1943 года, гитлеровцы применили тактику «выжженной земли»: всё, что нельзя было вывезти, уничтожалось. Специальные команды гнали жителей на запад. Тех, кто отказывался уходить или не выдерживал изнурительные пешие переходы, убивали на месте. Например, в Артёмовске в сентябре 1943 года отряд полевой жандармерии убил около 3 тысяч женщин, детей и стариков. Часть из них были заживо замурованы в подземных выработках. Около 400 жителей села Рублёвка, хуторов Лукищина, Ежаковка Полтавской области были сожжены живьём. Во время отступления из г. Осипенко Запорожской области нацисты расстреляли несколько тысяч жителей^[56].

Когда советские войска вышли на левый берег Днепра, нацисты стали поэтапно выгонять жителей Киева из города — район за районом. Город подвергся целенаправленному разрушению: были уничтожены 940 зданий государственных и общественных учреждений (в том числе университет, больницы, школы, театры и дворцы культуры), 1 742 больших жилых дома и 3,6 тысячи частных домов; взорвана электростанция, мосты через Днепр, крупнейшие заводы, фабрики; выведены из строя водопровод, канализация^[57].

16 июля 1941 года А. Гитлер на совещании в своей ставке призвал не рассматривать советских военнопленных как «солдат-фронтовиков» и добиваться их полного уничтожения^[58]. 1 августа 1941 года генерал Герман Рейнеке, который возглавлял Службу военнопленных, заявил, что немцам противостоят на фронте в основном люди, родившиеся в 1918 году и позже, то есть воспитанные «в большевистском духе». Поэтому, как отметил Г. Рейнеке, при обращении с военнопленными не может быть и речи о человеческом отношении. Генерал приказал немедленно расстреливать пленных при любом подозрении на неповиновение^[59].

Советских военнослужащих, взятых в плен, нацисты пешим порядком гнали в лагеря. Пленные не получали ни еды, ни воды и подвергались избиению. Раненых, истощённых и больных, не способных идти, расстреливали на месте^[60].

Спецсообщение № 002630 начальника Особого отдела НКВД Южного фронта майора ГБ П. Зеленина в НКВД СССР и командованию Южного фронта «Об издевательствах немцев над пленными военнослужащими РККА». 27 октября 1941 г. Фотокопия страницы документа, хранящегося в архиве ФСБ РФ

Пленные красноармейцы были обречены на голодную смерть. Например, согласно приказу по 11-й армии из группы армий «Юг», военнопленным полагалось выдавать продовольствие в зависимости от его наличия, а пищевая ценность продуктов при полной трудовой нагрузке должна была составлять 1 300 калорий^[a]. Летом и осенью 1941 года общая норма калорийности для работающих пленных была увеличена, так как вермахт нуждался в рабочей силе. Что же касается стационарных лагерей для военнопленных (шталагов), то 8 октября 1941 года там были введены следующие нормы: 894 калории для работающих, 660 калорий для незанятых узников, что означало очень высокий уровень смертности от голода. Норма была увеличена до 2 500 калорий лишь в конце 1941 года, но в апреле 1942 года — вновь уменьшена^[61].

Жительница Киева Ирина Хорошунова описывала условия содержания пленных следующим образом^[62]:

Гитлеровцы содержали сотни тысяч советских военнопленных в концлагерях на оккупированной территории УССР. Крупнейшими концлагерями были «Цитадель» во Львове, «Гросс-лазарет» в Славуте, «Дарницкий» и «Сырецкий» в Киеве, «Богуния» под Житомиром, «Уманская яма», «Хорольская яма» и др.^[30]

Лагерь для советских военнопленных под Уманью. Фотография, осень 1941 года

Например, в городе Бердичев Житомирской области в июле 1941 года действовал сравнительно небольшой лагерь для военнопленных — на территории военного городка. Суточный паёк узника составлял 100 граммов проса и поллитра воды. Голодных раздетых людей партиями гоняли на работу. Тех, кто не мог ходить, расстреливали. В лагере свирепствовали инфекционные болезни, с которыми никто не собирался бороться. В Умани лагерь для военных находился на территории кирпичного завода. На площадке, рассчитанной на 6 тысяч человек, содержались 74 тысячи узников. Единственной крышей над головой были навесы для сушки кирпича. Еду готовили лишь на 2 тысячи человек^[63].

В городе Славута Хмельницкой области находился лагерь для раненых и больных военнопленных, который издевательски назывался «гросс-лазарет Славута». Немцы умышленно помещали людей, больных тифом и туберкулезом, среди других военнопленных, чтобы вызвать эпидемию. Над узниками проводились медицинские эксперименты. Раненых гоняли на работы, тех, кто не мог работать, расстреливали. Охрана нередко убивала заключенных ради забавы. В Славуте были замучены десятки тысяч советских военнопленных^[64].

В лагере для военнопленных, который располагался в здании клуба им. Ленина в Сталино, люди зимой сидели в неотапливаемых помещениях, получая минимальные порции вареного проса и воды. После освобождения города Красной армией в братских могилах на территории лагеря были обнаружены тела около 20 тысяч человек^[65].

Антисанитария приводила к распространению болезней, в том числе сыпного тифа, от которого умерли несколько десятков тысяч человек^[66].

В отличие от концентрационных лагерей, находившихся на территории Третьего рейха, в концлагерях на оккупированной территории УССР не использовались стационарные газовые камеры. Вместо них применялись «душегубки», хотя они и не позволяли убивать такое же число людей за единицу времени. По мнению российского исследователя С. В. Аристова, эта особенность связана с тем, что гитлеровцы располагали большим числом палачей — местных коллаборационистов, о психическом состоянии которых можно было не беспокоиться^[67].

Военнопленные подвергались систематическим издевательствам. Например, комендант Яновского лагеря (Львов) учил жену стрелять из автомата по живым мишеням — работавшим рядом узникам^[68].

Большинство узников концлагерей составляли евреи, русские, белорусы и украинцы. Каждый узник проходил унизительную «регистрацию» с присвоением номера и маркировки. С января 1942 года военнопленных стали клеймить^[69]. Люди жили в переполненных бараках, а иногда и под открытым небом, в условиях катастрофического недоедания, антисанитарии и полного отсутствия медицинской помощи. За малейший проступок следовало избиение и содержание в карцере. Саботаж или попытка побега карались смертной казнью^[70].

Провал нацистского «блицкрига» привёл к нехватке трудовых ресурсов на предприятиях Германии. Гитлеровцы активно эксплуатировали труд узников концлагерей, находившихся на оккупированной территории УССР^[71].

Охрану лагерей осуществляли немецкие полицейские части и формирования коллаборационистов. Основой мотивации деятельности последних были материальная выгода и продвижение по службе, а вовсе не страх за собственную жизнь^[72].

В 1943 году, на фоне наступления Красной армии, нацистское руководство распорядилось провести секретную операцию «Акция 1005» по сокрытию следов массовых казней на оккупированных территориях СССР. Зондеркоманды из узников концлагерей под контролем нацистов осуществляли эксгумацию и сожжение трупов ранее убитых людей в местах массовых казней. Большинство членов этих команд были расстреляны, но некоторым узникам удалось совершить побег. Впоследствии их показания использовались для судебного преследования военных преступников^[73].

В Центральном архиве ФСБ России сохранились протоколы допросов, согласно которым зондеркоманда 1005-А в 1943 г. при помощи экскаватора выкопала тела более 50 тысяч советских граждан, расстрелянных в Киеве, и сожгла их. Подобным же образом в г. Белая Церковь были эксгумированы и сожжены тела около 15 тыс. советских граждан^[74].

При Яновском концлагере даже действовали курсы для комендантов лагерей, где обучали тому, как правильно уничтожать улики на местах массовых казней^[75].

По оценке С. В. Аристова, не менее 70 процентов узников, помещённых нацистами в концлагеря на оккупированных территориях СССР, погибли. Этот показатель практически идентичен уровню смертности в концлагерях Третьего рейха, то есть система уничтожения в концлагерях на территории СССР действовала настолько же тотально, как и в аналогичных учреждениях Германии и покорённых ею стран Западной Европы^[76].

Оккупанты отменили все советские законы, распространив на территорию УССР действие германского законодательства. Оно было дополнено специально принятыми распоряжениями. Среди наказаний преобладала смертная казнь, которая применялась, в том числе, за нарушение комендантского часа, хранение советских листовок, набор воды в месте, отведённом только для солдат вермахта, и даже за загрязнение дорог. За любые другие проступки советские граждане рисковали попасть в концлагерь. Доказательство виновности подозреваемого признавалось необязательным: специальные суды выносили смертный приговор на основании подозрения^[77].

Объявление немецкого коменданта в селе Мариновка на территории Донбасса Украинской ССР в годы нацистской оккупации

Это позволило нацистам создать постоянно действовавшую систему массового террора и устрашения населения. Она основывалась на так называемом повседневном геноциде (безнаказанные убийства мирных жителей становились нормой) и избыточном насилии (проступок одного жителя приводил к несоразмерному наказанию, оборачиваясь казнью других)^[78].

Жизнь людей регламентировалась огромным количеством запретов, которые крайне трудно было не нарушить. Любое проявление непокорности влекло за собой репрессии. Широко применялась система заложничества^[79]. Оккупанты арестовывали в городах или сёлах людей, а затем расстреливали их в ответ на акт саботажа или нападение на немецких военнослужащих. Например, 14 ноября 1941 года комендант Харькова приказал расстрелять 50 человек и захватить ещё 1 тысячу заложников. 20 ноября комендант Одессы объявил, что за любое нападение на немца казни подлежат 500 горожан. 29 ноября 1941 года военный комендант Киева за повреждение телефонных кабелей распорядился расстрелять 400 мужчин. Это были первые попавшиеся жители, схваченные в домах и на улицах. 18 декабря 1941 года генерал-комиссар Житомира приказал за каждый выстрел по немцу казнить 100 местных жителей^[80][81].

Объявление коменданта Киева Курта Эбергарда. Фрагмент газеты, 29 ноября 1941 г.

В большинстве населённых пунктов оккупированной территории УССР был введён комендантский час. В Киеве полицейские могли без предупреждения открыть огонь по прохожим, даже если те задержались на улице лишние 10 минут^[82].

Жителям угрожала смертная казнь за прослушивание советских радиопередач или чтение антифашистских листовок, за «распространение слухов» или даже за отказ сдать велосипед. В регионах, где наиболее активно действовали партизаны и подпольщики (например, в Донбассе), люди были обязаны выходить на улицу в повязке со «своим» номером. Людей без такой повязки оккупанты расстреливали на месте^[83].

Немецкие военнослужащие и их союзники убивали мирных жителей без всякого повода, просто для забавы. Сохранилось множество воспоминаний очевидцев о том, как нацисты травили детей собаками или убивали младенцев, которые мешали спать во время постоя в домах. В декабре 1942 года сотни жителей посёлка Цумань Волынской области были истреблены только потому, что рейхскомиссар Украины Э. Кох решил устроить в местных лесах личные охотничьи угодья^[84].

Повседневной реальностью геноцида, осуществлявшегося нацистами и их пособниками на оккупированной территории УССР, были изнасилования. До 1943 года никаких наказаний для солдат вермахта и СС за насилие над женщинами не назначалось. После разгрома под Сталинградом немецкое командование, пытаясь ослабить поддержку населением партизан, пыталось демонстративно расследовать самые вопиющие случаи. Однако наказания неизменно были чрезвычайно мягкими^[85].

Изнасилования становились нормой во время карательных операций — как один из методов запугивания жителей и лишения их всякой воли к сопротивлению^[86]. Например, в селе Бородаевка Верхнеднепровского района Днепропетровской области оккупанты изнасиловали всех женщин и девушек^[87].

Нацисты планировали спровоцировать массовый голод как один из способов очистить «жизненное пространство на Востоке» от русских, белорусов и украинцев, которые, в соответствии с так называемой расовой теорией, считались «неполноценными»^[88][27]. Уже 5 июля 1941 года В. Кейтель распорядился оснастить охранные дивизии и тыловые части на оккупированных территориях СССР бронетехникой и бронепоездами, чтобы подготовиться к подавлению ожидавшихся голодных бунтов^[89]. Благодаря ожесточённому сопротивлению Красной армии и всего советского народа, нацистский блицкриг провалился; немецкие войска не смогли в 1941 году занять все плодородные территории, которые планировалось отрезать от городов нечернозёмной зоны. А тыловым частям вермахта и полицейским отрядам во многих областях очень скоро пришлось столкнуться не со стихийными голодными бунтами плохо вооружённых жителей, а с организованным партизанским движением. Тем не менее план по провоцированию массового голода был частично реализован нацистами^[90].

Ликвидация городского населения оставалась одной из целей. Захватив любой город, немцы немедленно проводили реквизиции продовольствия со складов и из магазинов. Жители лишались возможности купить продукты. Вместо этого вводилось распределение еды: незначительные хлебные пайки полагались только тем, кто работал на предприятиях или занимал низшие должности в административном аппарате оккупантов. Остальные должны были добывать продукты путём обмена с крестьянами. Однако, например, в крупных городах (таких, как Киев и Харьков) нацисты перекрыли подвоз продовольствия и запретили горожанам выезжать в сёла без специального пропуска. Кроме того, в Киеве и Ровно некоторое время вообще действовал запрет на торговлю на базаре. Комендатура Сум 14 января 1942 года запретила людям оставлять место жительства, нарушителям запрета грозила смертная казнь. Всё это привело к тому, что в первые же месяцы оккупации в Киеве, Харькове и населённых пунктах Донбасса начался голод^[83][91][92].

Хлеб для раздачи по карточкам пекли по рецепту, утверждённому нацистским министерством продовольствия: 50 процентов ржаного шрота (компонент комбикорма), 20 процентов свекловичного жома (отходы от обработки сахарной свёклы), 20 процентов целлюлозной муки, 10 процентов молотой соломы или листвы. Дети, старики и больные, получавшие подобный «эрзац-хлеб», умирали первыми^[93].

В одном только Харькове за зимние месяцы 1941/1942 года жертвами голода стали около 14 тысяч человек^[94][95]. В самом тяжёлом положении оказались представители советской интеллигенции, которых нацисты целенаправленно старались уничтожить в первую очередь. Без работы и средств к существованию остались учителя, поскольку средние школы были закрыты^[96].

На тех шахтах Донбасса, где оккупанты сумели наладить добычу угля, дневной рацион шахтёра составлял менее 200 граммов хлеба, да и этот паёк регулярно задерживался^[97].

Люди были вынуждены питаться суррогатом. В частности, жители Краматорска Сталинской области ели мясо сдохших лошадей и жмых. Нехватка продовольствия привела к массовой миграции горожан Донбасса в Днепропетровскую, Полтавскую области и на правобережье Днепра. Летом 1942 года, по указанию рейхскомиссара Э. Коха, на дорогах в город были установлены наряды полиции. По воспоминаниям очевидцев, немецкие патрули, как правило, лишь проверяли наличие пропуска, румынские — отбирали у людей вещи или выменянные на них продукты, украинские полицаи — отправляли жителей в местный лагерь, что нередко завершалось расстрелом^[98].

К июню 1943 года с территории УССР в Германию было вывезено 11 млн тонн продуктов, 3,5 млн голов скота, 16 млн штук птицы. Эшелоны увозили полтавский чернозём и даже фруктовые деревья^[96].

Совхозы на оккупированных территориях были провозглашены собственностью рейха, а колхозы — «общественными хозяйствами». Крестьяне оказались фактически на положении крепостных, прикреплённых к земле. Личные хозяйства крестьян были обложены денежными и натуральными налогами^[99]. Зерно и овощи предписывалось сдавать оккупационной администрации по чрезвычайно заниженным ценам: немецкое командование платило за центнер пшеницы 140 рублей, за центнер ржи 120 рублей, за центнер картофеля 50 рублей, притом что пачка махорки стоила 100 рублей^[5].

Поскольку добровольно расставаться с продуктами по таким ценам крестьяне не собирались, оккупанты быстро перешли к принудительным реквизициям. Например, невыполнение нормы по молоку и яйцам каралось конфискацией коровы и кур соответственно. За повторный «саботаж» полагался расстрел. Тайный забой крупного рогатого скота грозил повлечь за собой публичное повешение^[100].

В результате боевых действий в УССР посевные площади в республике в 1941 году сократились на 90 процентов. Крестьяне не желали работать принудительно: урожайность упала почти в два раза. Насильственное изъятие урожая привело к быстрому истощению запасов и голоду на селе^[101].

Умышленно спровоцированный голод обернулся массовыми вспышками инфекционных заболеваний: например, зимой 1941/1942 года эпидемия сыпного тифа охватила Донбасс, Днепропетровск и Кривой Рог. За время оккупации заболеваемость сыпным тифом увеличилась в 15 раз, дифтеритом — в 18 раз по сравнению с довоенным уровнем^[102]. В больницах полицейские убивали заразных пациентов^[103].

С ноября 1942 года началась раздача земель немецким колонистам. В Житомирской области из 249 населённых пунктов, вошедших в немецкие поселения, были выдворены до 90 процентов местных жителей. Аналогичные колонии вскоре возникли в Волынской, Киевской, Днепропетровской, Запорожской, Винницкой, Львовской областях. Каждый из немецких колонистов получал не менее 10 гектаров земли, а также дома и скот выселенных местных жителей^[104]. Лучшие земли достались офицерам СС, которые оформляли на себя поместья площадью более 100 гектаров^[105].

17 июля 1941 года командование вермахта издало приказ, разрешавший и даже побуждавший военнослужащих силой забирать у мирного населения всё, что понравится. Любое сопротивление владельцев имущества предписывалось жестоко подавлять. Вход наступавших частей вермахта в населённые пункты сопровождался чередой расстрелов и грабежей^[106].

5 августа 1941 года министр восточных территорий А. Розенберг издал распоряжение об обязательной трудовой повинности продолжительностью не менее 22 дней в месяц для жителей оккупированных территорий. На тяжёлые работы (постройка дорог, мостов, восстановление военных, ремонтных и коммунальных предприятий, погрузка), а также для работ на оборонных заводах немецкие военные власти принудительно привлекали местных жителей в возрасте от 14 до 65 лет. В городах были созданы биржи труда, которые вели строгий учёт всех трудоспособных. Уклонение от регистрации приравнивалось к саботажу и каралось смертной казнью^[107].

На большинстве предприятий рабочие числились только под номерами. Невыход на работу карался заключением в спецлагерь. Подозреваемых в саботаже расстреливали. Городской комиссариат Запорожья 9 августа 1943 года издал распоряжение о том, что самовольный уход с рабочего места карается смертной казнью^[108]. Продолжительность рабочего дня доходила до 14—16 часов — под постоянным надзором со стороны немецкой администрации и местных полицейских-коллаборационистов. Основные виды наказаний были следующими: лишение питания и смертная казнь^[109][110].

Попытка гитлеровцев осенью 1941 года организовать вывоз рабочей силы в Германию на добровольной основе провалилась. После этого началась принудительная трудовая мобилизация^[101].

В районы, которые не выполняли «развёрстку» по поставкам остарбайтеров, направлялись карательные экспедиции. Полицейские ночью оцепляли населённые пункты, хватали работоспособных граждан прямо в домах и колоннами гнали на сборные пункты^[111]. На улицах городов происходили массовые облавы, во время которых людей задерживали на улицах, станциях и даже в церквях. Жителей выманивали из квартир обещаниями раздачи хлеба или соли, а затем хватали возле продуктовых магазинов^[112].

Пытаясь избежать отправки на принудительные работы, люди наносили себе увечья, прятались или бежали. Оккупанты в ответ расстреливали семьи уклонистов, сжигали их дома и конфисковывали имущество^[113].

Проводились и массовые акции устрашения. Например, в конце 1942 года в Полтаве оккупанты повесили 65 железнодорожников, которые отказались ехать в Германию^[114]. В феврале 1943 года гитлеровцы расстреляли 60 жителей села Осиньки Тернопольской области, сожгли 116 домов, конфисковали всё имущество и скот — за то, что этот населённый пункт не выполнил свою «норму» по остарбайтерам^[115].

Отправка девушек с Украины на принудительную работу в Германию. Фотография, май 1942 г.

Перед отправкой в Германию людей держали на сборных пунктах за колючей проволокой или подвалах. Скученность и антисанитария приводили к вспышкам болезней. Граждан набивали в товарные вагоны так, что можно было только стоять, почти без еды и воды, совсем без отопления — часто без сменной одежды. Тех, кто пытался сбежать по дороге, расстреливали. Умерших и убитых по дороге сбрасывали в придорожные канавы. В Германии многие женщины подверглись сексуальному насилию, а также издевательствам — во время так называемых медицинских осмотров и санитарной обработки. Остарбайтеров, работавших на военных заводах и фабриках, держали в лагерях, за колючей проволокой, без элементарных удобств и медицинской помощи. Каждому рабочему присваивался индивидуальный номер и нашивка с надписью «Ост». В сельском хозяйстве остарбайтеры находились на положении рабов: их покупали за бесценок и обращались как со скотиной. Люди были вынуждены работать до полного изнеможения, терпя унижения и побои со стороны «хозяев». Попытки саботажа карались телесными наказаниями или отправкой в концлагерь, на смерть^[116].

Угон жителей Николаевской области в Германию. Фотография, 1943 год

Всего на работы в Германию были угнаны 2,4 миллиона жителей оккупированной территории УССР. Из них около 450 тысяч человек умерли от непосильных условий труда, около 150 тысяч — не вернулись в Советский Союз по окончании войны^[110][117].

В апреле 1942 года статс-секретарь министерства восточных территорий Эрхард Ветцель составил записку под названием «Предложения и замечания по плану OST». Автор предлагал проводить на оккупированных территориях СССР (в том числе УССР) политику по сокращению населения: всеми средствами внушать мысль о том, что вредно иметь много детей, рекламировать противозачаточные средства, аборты и добровольную стерилизацию, не разрешать обучение матерей уходу за грудными детьми, сократить подготовку врачей по детским болезням, не поддерживать детские сады, поощрять разводы и т. д. Применить эти рекомендации на практике в качестве целенаправленной политики оккупанты не успели^[118].

Задача уничтожения «врагов рейха» (евреев, коммунистов, цыган, «асоциальных элементов») возлагалась на специальные подразделения службы безопасности нацистской Германии — айнзацгруппы (нем. Einsatzgruppen der Sicherheitspolizei und des SD). На оккупированной территории УССР действовало несколько айнзацгрупп^[119]:

• айнзацгруппа С численностью около 700 человек была прикомандирована к группе армий «Юг»; её отряды продвигались от Львова через Житомир и Киев в направлении Харькова^[43]; айнзацгруппа С организовала массовые убийства во Львове, Тернополе, Золочёве, Житомире, Дубно, Кременце, Ровно, Киеве, Харькове, Кривом Роге, Днепропетровске, Запорожье и Сталино^[120].

• айнзацгруппа D численностью около 600 человек была прикомандирована к 11-й армии и действовала в южных областях УССР, а также на Волыни; она, в частности, организовала массовые акции уничтожения советских граждан в Николаеве и Херсоне^[120];
• айнзацгруппа особого назначения (нем. Einsatzgruppe zur besonderen Verwendung), состоявшая из трёх айнзацкомманд, занималась поддержкой айнзацгрупп С и В; с конца июня по осень 1941 года она действовала в западных областях УССР.

В массовых казнях мирных жителей и советских военнопленных участвовали подразделения полка полиции «Юг», находившегося под командованием высшего фюрера СС и полиции на Юге России обергруппенфюрера СС Ф. Еккельна, а также подразделения вермахта и войск СС.

В массовых расстрелах советских граждан принимали участие военнослужащие румынской и венгерской армий — союзников Третьего рейха, а также румынская жандармерия.

В 1941 году и бандеровская, и мельниковская ветви Организации украинских националистов*^[b] (ОУН*) выступали в качестве союзников гитлеровцев. Тесное сотрудничество продолжалось на протяжении всего периода оккупации УССР — даже несмотря на репрессии нацистов против лидеров ОУН(б)* и ОУН(м)* осенью 1941 года. Украинские националисты были участниками геноцида советского народа на территории УССР. В начале Великой Отечественной войны они организовали еврейские погромы в западных областях УССР — в ряде случаев ещё до оккупации соответствующих населённых пунктов вермахтом^[121].

В первые дни войны украинские националисты убили в западных областях УССР в общей сложности более 40 тысяч человек — в том числе советских активистов, сотрудников советских учреждений, военнослужащих и членов их семей^[122].

Украинские националисты, составлявшие основу батальонов украинской вспомогательной полиции, а также так называемых отрядов самообороны (гражданской милиции), неоднократно выступали в роли исполнителей массовых казней мирных граждан^[123] и советских военнопленных, а также в роли карателей во время контрпартизанских операций. Нацисты часто перепоручали украинским полицаям расстрелы детей, стремясь сберечь психику немецких палачей из айнзацкоманд и войск СС^[124].

Местные жители-украинцы в западных областях УССР не только присоединялись к еврейским погромам, но и выдавали немецким властям евреев, пытавшихся избежать казни. Украинская милиция широко использовалась для охраны еврейских гетто.

Созданная бандеровцами весной 1943 года Украинская повстанческая армия*^[c] (УПА*) организовала Волынскую резню — массовые этнические чистки в отношении жителей польских сёл^[125][126].

По данным Чрезвычайной государственной комиссии, всего за время оккупации территории УССР по вине нацистов, их союзников и пособников погибли 3 091 987^[d] мирных жителя. Кроме того, были убиты или умерли в нечеловеческих условиях содержания 1 211 515^[e] советских военнопленных^[127]. Среди российских учёных первой трети XXI века продолжались споры по поводу этих цифр, причём большинство исследователей считали их заниженными^[128].

Среди регионов УССР больше всего людей (в абсолютных показателях) потеряла Ровенская область: там были убиты около 250 тысяч мирных жителей (в том числе 25 тысяч детей, из них 22 тысячи — в Ровно) и 99 616 советских военнопленных. На территории Житомирской области нацисты и их пособники уничтожили 153 610 мирных жителей (в том числе 5 057 детей) и 77 956 советских военнопленных^[127].

Следствием геноцида советского народа на оккупированной территории УССР стало резкое сокращение численности населения. Например, население Киева к концу оккупации сократилось почти в 5 раз (до 180 тысяч человек), Днепропетровска — почти в 3 раза (до 187 тысяч человек), Винницы — почти в 3 раза (до 35 тысяч человек)^[101].

25 ноября 1941 года Народный комиссариат иностранных дел СССР направил послам всех стран, имевших дипломатические отношения с Советским Союзом, первую ноту о преступлениях нацистов в отношении пленных красноармейцев^[129].

6 января 1942 года была направлена вторая нота — «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях». В дальнейшем в сводках Информбюро и газетных статьях практически ежедневно публиковались новые документы о преступлениях гитлеровцев^[130].

Нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов в циркулярной ноте от 27 апреля 1942 г. «О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчиков в оккупированных советских районах и об ответственности германского правительства и командования за эти преступления», адресованной послу Великобритании в СССР А. Керру, охарактеризовал политику нацистской Германии в отношении народов СССР, фактически перечислив основные признаки геноцида^[131]:

• истребление советского населения, военнопленных и партизан путём кровавого насилия, пыток, казней и массовых убийств граждан;
• полное разрушение городов и деревень;
• насильственный увод в Германию на принудительные работы;
• рабско-крепостнический труд и кабала;
• всеобщее ограбление населения;
• захват земли;
• ликвидация русской национальной культуры и национальных культур народов Советского Союза.

Президиум Верховного Совета СССР указом от 2 ноября 1942 г. создал Чрезвычайную государственную комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР. Главной задачей комиссии был учёт «всех злодейских преступлений гитлеровской армии на территории СССР»^[132]. Члены комиссии собрали более 250 тысяч свидетельств о преступлениях оккупантов и составили 56 тысяч актов о совершенных ими преступлениях на территории СССР^[133].

19 апреля 1943 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Документ стал правовой основой для масштабной работы по установлению и расследованию преступлений нацистов и их пособников против народов СССР^[133][134].

Докладная записка № 251/А начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР в ГКО СССР о многочисленных фактах истребления гитлеровцами мирных советских граждан в Харькове. Лист 1. Фотокопия документа из архива ФСБ РФ. Москва, 28 сентября 1943 г.

В освобождённом Харькове с 15 по 18 декабря 1943 года состоялся открытый судебный процесс над тремя немецкими офицерами-нацистами — первый подобный процесс в мире. Перед судом также предстал коллаборационист — водитель «душегубки». По данным Чрезвычайной государственной комиссии, всего за время оккупации нацисты уничтожили в Харькове 300 тысяч советских военнопленных и мирных жителей. Подсудимые были признаны виновными в массовом убийстве жителей Харькова и приговорены к смертной казни через повешение. Приговор был приведён в исполнение 19 декабря 1943 года — на площади перед центральным зданием рынка, в присутствии более 40 тысяч горожан. Харьковский судебный процесс создал юридический прецедент, позже закреплённый Нюрнбергским трибуналом: «Приказ не освобождает от ответственности за военные преступления»^[135].

Факты военных преступлений нацистов, их союзников и коллаборационистов на оккупированной территории УССР использовались стороной обвинения на Нюрнбергском процессе. Одновременно с ним проходили открытые судебные процессы над немецкими военными преступниками в Николаеве и Киеве. Тысячи коллаборационистов-исполнителей массовых убийств предстали перед военными трибуналами СССР в 1945—1947 годы. В то же время многим удалось укрыться на Западе, страны которого с началом холодной войны всё реже удовлетворяли запросы Советского Союза о выдаче преступников^[136].

Скамья подсудимых на Киевском судебном процессе. Кадр из документального фильма, 17—28 января 1946 г.

26 мая 1947 года Президиум Верховного Совета СССР своим указом отменил смертную казнь в стране; максимальным наказанием стало заключение в исправительно-трудовые лагеря сроком на 25 лет. 17 сентября 1955 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». Согласно статье 4 этого документа, амнистия не применялась «к карателям, осуждённым за убийства и истязания советских граждан». Тем не менее тысячи бывших коллаборационистов, которым удалось скрыть свое участие в геноциде, были выпущены на свободу. Впрочем, советские следователи продолжали установление и поиск виновных. В 1960-е — 1980-е годы в СССР состоялись десятки судебных процессов над пособниками нацистов^[137].

26 февраля 2024 года Верховный суд Луганской Народной Республики (ЛНР, регион Российской Федерации) признал «военными преступлениями и преступлениями против человечности, геноцидом советского народа» преступления, совершенные нацистами и их пособниками в период оккупации Ворошиловградской области (ныне — ЛНР) в 1942—1943 гг. Как установил суд, оккупанты убили 19,3 тысячи жителей, подвергли пыткам и издевательствам 7,6 тысячи человек, угнали на каторжные работы в Германию и другие европейские страны более 71 тысячи советских граждан, многие из которых погибли. Суд также доказал факт применения карательных мер к мирному населению и военнопленным за любые формы неповиновения: жителей выгоняли из домов, отбирали продукты, одежду и обувь, использовали в качестве бесплатной рабочей силы^[138].

1 октября 2024 года Верховный Суд Донецкой Народной Республики (ДНР, регион Российской Федерации) признал «военными преступлениями и преступлениями против человечности, геноцидом советского народа» преступления, совершенные немецко-фашистскими захватчиками на территории Сталинской области (ныне — ДНР) в годы Великой Отечественной войны. Суд установил, что «число убитых и замученных мирных жителей превысило 174 тысяч человек. Пыткам, истязаниям и убийствам подверглось более 149 тысяч военнопленных. На принудительные работы в иные государства вывезено не менее 252 тысяч граждан»^[139].

25 марта 2025 года Херсонский областной суд признал «военными преступлениями и преступлениями против человечности, геноцидом советского народа» преступления, совершенные немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками на территории Николаевской и Запорожской областей Украинской ССР (ныне — Херсонская область Российской Федерации) во время Великой Отечественной войны. Суд установил, что общее число мирных жителей и военнопленных, убитых и замученных оккупантами, а также погибших от голода и инфекционных болезней, превысило 70 тысяч человек, еще более 37 тысяч граждан СССР были принудительно угнаны в страны Западной Европы с целью привлечения к каторжному труду^[140].

28 марта 2025 года Запорожский областной суд признал «военными преступлениями и преступлениями против человечности, геноцидом советского народа» преступления, совершенные немецко-фашистскими захватчиками на территории Запорожской области УССР (ныне — одноимённый регион Российской Федерации) во время Великой Отечественной войны. Суд установил, что оккупанты убили свыше 67 тысяч мирных жителей и 11 тысяч военнопленных. Более 157 тысяч человек, включая подростков, были угнаны на каторжные работы в Германию^[141].

9 апреля 2026 года президент РФ Владимир Путин подписал закон об уголовной ответственности за отрицание или одобрение геноцида советского народа нацистами в годы Великой Отечественной войны, а также за оскорбление памяти жертв геноцида^[142][143].

В первые десятилетия после Великой Отечественной войны возведение памятников на местах массовых казней и братских могилах советских граждан, убитых нацистами и их пособниками на территории УССР, становилось следствием, как правило, общественной инициативы. В первую очередь, её проявляли еврейские общины, которые в западных областях республики в 1940-х — 1950-х годы часто сталкивались с противодействием местных партийных органов^[144].

С 1960-х годов возведение мемориалов, монументов и иных памятных знаков пользовалось поддержкой на государственном уровне. Символом памяти о геноциде советского народа на территории УССР стало урочище Бабий Яр под Киевом. 2 июля 1976 года там был установлен памятник расстрелянным советским гражданам и военнопленным^[145].

Памятник «Советским гражданам и военнопленным солдатам и офицерам Советской Армии, расстрелянным немецкими фашистами в Бабьем Яру». Фотография, 2007 год

После распада СССР и возникновения государства Украина программы по установке мемориальных объектов в память о жертвах Холокоста поддерживались несколькими еврейскими организациями страны^[146]. В декабре 1996 года открылся Харьковский музей Холокоста — первый подобный специализированный музей на Украине^[147].

Памятный знак при въезде в мемориальный комплекс «Дробицкий Яр». Фотография, 2007 год

1 марта 2007 года правительство Украины выпустило постановление о создании Государственного историко-мемориального заповедника «Бабий Яр»^[148].

Поисковое движение России в 2018 году инициировало всероссийский проект «Без срока давности», поддержанный на государственном уровне. Цель проекта — сохранить историческую память о трагедии мирного населения СССР в годы Великой Отечественной войны и жертвах военных преступлений нацистов и их пособников. В школах России проводились образовательно-просветительские мероприятия^[149]. После воссоединения с Россией в сентябре 2022 года Донецкая народная республика, Луганская народная республика, Запорожская и Херсонская области с 2023 года присоединились к всероссийскому проекту «Без срока давности»^[150]. В регионах началась реконструкция памятников жертвам геноцида советского народа. В частности, в марте 2024 года в Донецке после реконструкции был открыт мемориальный комплекс «Шурф Шахты 4/4 бис»^[151].

Мемориальный комплекс «Шурф Шахты 4/4 бис» в Донецке после реконструкции. Фотография, март 2024 года

В России 29 декабря 2025 года была установлена памятная дата 19 апреля — День памяти жертв геноцида советского народа^[152]. Она приурочена к принятию Президиумом Верховного Совета СССР указа № 39 от 19 апреля 1943 года — документа, который создал правовую основу для расследования преступлений нацистов и их пособников против советского народа^[134].

1 января 2026 года в России вступил в силу Федеральный закон от 21 апреля 2025 г. № 74-ФЗ «Об увековечении памяти жертв геноцида советского народа в период Великой Отечественной войны 1941—1945 годов»^[153], 9 апреля 2026 года —Федеральный закон № 100-ФЗ, который «устанавливает уголовную ответственность за общественно опасные действия, совершённые в отношении захоронений жертв геноцида советского народа и объектов, увековечивающих их память, а также за отрицание факта геноцида советского народа и оскорбление памяти жертв геноцида советского народа»^[154][155].

18 февраля 2026 года в штаб-квартире Российского военно-исторического общества состоялся круглый стол «Геноцид советского народа и Холокост: бесконфликтная политика памяти». Его участники согласились с тем, что «при вторжении в Советский Союз нацистская Германия имела две беспрецедентные программы массовых убийств миллионов людей, нацеленные на советских граждан и непосредственно на евреев». В резолюции, опубликованной по итогам заседания, говорилось о том, что «все группы жертв должны быть учтены равноправно и на научной основе» и что «конкуренция и создание иерархии жертв нацистских преступлений недопустимы»^[156].

После 2014 года на Украине ускорился процесс героизации коллаборационистов, которые вместе с гитлеровцами и их союзниками осуществляли геноцид советского народа в годы Великой Отечественной войны. В апреле 2015 года Верховная Рада Украины приняла так называемый декоммунизационный пакет законов, признав членов вооружённых формирований ОУН* и УПА* «борцами за независимость»^[157].

В 2017 году на территории историко-мемориального заповедника «Бабий Яр» был установлен памятник расстрелянным членам ОУН*^[148].

В декабре 2018 года коллаборационисты были уравнены в правах с ветеранами, которые сражались на стороне антигитлеровской коалиции^[158]. На официальном уровне приняты постановления о праздновании памятных дат и юбилеев украинских пособников нацистов — Н. А. Капустянского, Д. С. Клячковского, В. М. Кубийовича, С. Ленкавского, А. А. Мельника, Я. С. Стецько, В. Е. Щигельского и других. В честь коллаборационистов, в том числе участвовавших в геноциде, устанавливались памятники, мемориальные таблички^[159], переименовывались улицы и площади. Например, в 2019 году Киевский городской совет переименовал две улицы города в честь военных преступников — командира 109-го батальона вспомогательной полиции И. В. Амельяновича-Павленко и организатора массовых убийств советских граждан в Белой Церкви, Виннице и Житомире Н. А. Хасевича^[160]. В 2024 году в Полтаве появилась улица Петра Дьяченко — в честь командира 31-го батальона вспомогательной полиции, офицера 14-й дивизии войск СС «Галиция»^[161].

6 декабря 2022 года Верховный суд Украины утвердил решение суда низшей инстанции о том, что символика дивизии СС «Галиция» не является нацистской. Это решение противоречит приговору Нюрнбергского трибунала, который признал войска СС (в состав которых входила дивизия) преступной организацией^[162].