Волынская резня

После поражения Центральных держав в Первой мировой войне, начался распад Австро-Венгрии. Провозглашённые на её бывших территориях Польская Республика и Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР) сразу же оказались в состоянии войны. Оба государства претендовали на территорию Восточной Галиции с центром во Львове, который украинская сторона объявила своей столицей, несмотря на то, что поляки составляли подавляющее большинство населения города. В результате польско-украинской войны эти территории отошли к Польше, а Западно-Украинская Народная Республика была ликвидирована.

Парижская мирная конференция 1919 года подтвердила законность польских претензий на западно-украинские земли, а по Рижскому мирному договору 1921 года, заключённому по результатам советско-польской войны, западная часть Волыни отошла к Польской Республике, а восточная — к УССР. На территориях, отошедших к Польше, проводилась полонизация, создавались колонии осадников — переселенцев из центральных польских областей. Такая политика вызывала протесты местного восточно-славянского населения.

После краха Украинской Народной Республики, украинские националисты, стремившиеся к созданию независимого украинского государства, были вынуждены отправиться в эмиграцию или продолжить свою деятельность подпольно на территории Польши. В 1920-х годах путём объединения различных националистических украинских движений была создана радикальная Организация украинских националистов (ОУН).

Основную деятельность ОУН вело на территории Западной Украины через свою местную структуру — «Краевую экзекутиву на западно-украинских землях» (КЭ). После того, как на руководящие посты в КЭ ОУН пришёл Степан Бандера, организация начала проводить карательные акции и теракты против представителей польских властей, левых и просоветских деятелей^[8].

В ответ на эти теракты правительство Польской республики в 1930 году провело пацификацию украинских радикалов в Восточной Малопольше. Большое количество активных членов ОУН было арестовано, закрыты националистические украинские издательства и организации. Руководству ОУН удалось представить эти акции в международной прессе как репрессии правительства Ю. Пилсудского по отношению к национальным меньшинствам в стране. Тем не менее, после всестороннего расследования инцидента в Лиге Наций, международная организация пришла к выводу о том, что всю ответственность за развязывания кровопролития несут украинские радикалы, в то время как действия польского правительства были признаны законными^[9][10].

При международном посредничестве польское правительство начало программу нормализации польско-украинских отношений. Совместно с легальной партией Украинское национально-демократическое объединение (УНДО) было создано украинско-польское товарищество по сближению. Государство поддержало ряд культурных и политических инициатив украинских общественных организаций^[11].

Однако нормализация украинско-польских отношений была неприемлема с точки зрения идеологических установок радикальных украинских националистов. Чтобы разжечь межэтнический конфликт в регионе с новой силой, боевики ОУН продолжили теракты против польского населения. Самым громким из них стало убийство министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого в 1934 году, которое в пропаганде ОУН было представлено как «акт возмездия» за политику пацификации.

Нацистская Германия, готовя вторжению в Польшу, решила воспользоваться украинским радикальным подпольем для дестабилизации ситуации в стране. С этой целью абвер пошёл на улучшение отношений с украинскими националистами, которым была обещана поддержка их политических устремлений и материальная помощь. 15 августа 1939 из боевиков ОУН был образован диверсионный отряд под кодовым названием Бергбауернхильфе («вспомогательные силы горных крестьян») под командованием Романа Сушко. Отряд предназначался для разжигания антипольского восстания в Западной Украине в преддверии немецкого вторжения в Польшу.

С первых дней германского вторжения в Польшу начались спорадические выступления ОУН против поляков. Украинские националисты разоружали польские военные отряды. Главной целью этих столкновений был захват оружия для ОУН. В плен к украинским националистам попало более 2,5 тысяч польских военных^[12].

Пользуясь хаосом в стране, возникшим из-за распада польского государства, украинские националисты начали совершать расправы не только над польскими военными, но и над гражданским населением: начались этнические чистки. Так, в селе Славятин украинским националистами была убито бо́льшая часть польского населения. В 9 близлежащих населённых пунктах в сентябре 1939 года украинскими националистами было убито 129 поляков^[13].

Всего в убийствах сентября 1939 года участвовало более 7 тысяч украинских националистов^[14]. В этот период убийства ещё не были скоординированной акцией и носили дезорганизованный стихийный характер^[15][16].

Крах Польши в сентябре 1939 года временно отодвинул «польский вопрос» в политике ОУН на второй план. Единственным препятствием на пути к созданию независимого украинского государства лидеры ОУН теперь видели СССР, поэтому в украинской националистической пропаганде поляки из «оккупантов» были «переквалифицированы» во «враждебное нацменьшинство». Вопрос отношения украинских националистов к полякам был серьёзно затронут на апрельском съезде ОУН(б) 1941 года в Кракове. В постановлении говорилось следующее: «ОУН борется против акций тех польских группировок, которые стремятся к возобновлению польской оккупации украинских земель. Отказ от антиукраинских акций со стороны поляков является предварительным условием урегулирования взаимных отношений между украинской и польской нациями» (п. 16)^[17].

Тем не менее, в мае 1941 года руководством ОУН была издана инструкция «Борьба и деятельность ОУН во время войны», согласно которой предписывалось «уничтожать в борьбе враждебные меньшинства» к которым были отнесены «москали, поляки, жиды». Согласно этой инструкции, польских селян необходимо было «ассимилировать, осведомляя их … что они украинцы, только латинского обряда»^[18].

В 1941 году руководителем ОУН(б) на Западной Украине Иваном Климовым была опубликовано обращение к украинским националистам:

Убийства польского населения украинскими боевиками продолжились и после начала Великой Отечественной войны. Так, несколько десятков гражданских лиц были убиты в начале июля 1941 года в сёлах тернопольской области: в Скородинцах, Лежановке, Ласковцах, Торском, Угрыньковском; несколько польских семей было уничтожено в селе Полевцы^[20]. В некоторых районах поляки были приравнены к евреям, и их заставляли носить белые повязки (см. также жёлтая звезда, знак Р). Составлялись списки поляков, которых ОУН подозревала в нелояльности к украинской власти^[21]. Браки между украинскими националистами и поляками рассматривались как своего рода национальное предательство. Так, в 1941 году референт Службы безопасности ОУН(б) Львовского областного провода «Тихий» был отстранён от работы за то, что женился на польке^[22].

На данном этапе украинские националисты ещё не уничтожали поляков исключительно по причине их национальной принадлежности. Убитые были, в основной своей массе, активистами различных польских обществ, осадниками или представителями польской сельской интеллигенции^[23].

Летом-осенью 1941 года немцы разделили Западную Украину между двумя созданными марионеточными государственными образованиями: Волынь вошла в состав Рейхскомиссариата Украина, а Галиция — в состав Генерал-губернаторства для оккупированных польских областей. В июле 1941 года сотрудник немецкой полевой комендатуры в Дрогобыче писал, что западные украинцы не забыли «притеснений со стороны польского режима», а присоединение Галиции к Генерал-губернаторству «…привело к ощутимому разочарованию украинцев. Они не могут себе представить, что снова должны жить в одной административной области вместе с ненавидимыми ими поляками»^[24]. Назначенный на должность губернатора немец Ганс Франк придерживался принципа разделяй и властвуй, давая заметные культурные и экономические преимущества украинцам. В то же время, поскольку польское население было более образованным, чем украинское, оккупационные власти чаще привлекали поляков к административной работе. Такая политика подогревала межэтнический конфликт в регионе.

Особое значение подпольщики ОУН придавали прохождению службы своих сторонников в коллаборационистской Украинской вспомогательной полиции. Служба в этой карательной структуре позволяла получить начальную военную подготовку будущим боевикам вооружённых формирований украинских националистов. По оценке канадского историка Ивана Качановского, по меньшей мере 23 % лидеров ОУН и будущих командиров УПА проходили службу во вспомогательной полиции^[25].

В 1942 году была создана боевая организация бандеровцев — Украинская повстанческая армия. В том же году в регионе начала действовать армия польского подполья — Армия Крайова, которая вела боевые действия не только против немецких оккупантов, но и против бандеровцев. Третьей силой на Волыни стали отряды советских партизан.

На ІІ конференции ОУН(б) в апреле 1942 года украинские националисты выступали «за умиротворение польско-украинских отношений» «на платформе самостоятельных государств и признания и уважения права Украинского Народа на Западноукраинские земли». В то же время ОУН заявила о продолжении борьбы против «шовинистических настроений поляков и аппетитов относительно западноукраинских земель, против антиукраинских интриг и попыток поляков занять важные сферы хозяйственно-административного аппарата западноукраинских земель ценой отстранения украинцев»^[26]. В соответствии с решением конференции ОУН(б) выступала за ликвидацию «второстепенных» фронтов (включая и польский) ради сосредоточения усилий на основном — антисоветском фронте и вела переговоры с польским правительством в изгнании. Но вскоре переговоры зашли в тупик и не дали никаких практических результатов^[27].

Несмотря на декларативные заявления украинских радикалов о желании мирного сосуществования с поляками, они вступали в явное противоречие с главной целью украинского национализма, которая заключалась в создании на польских и советских территориях национального государства с украинцами в качестве «титульной нации». Местное же польское население на Волыни в основной массе выступало за включение этой территории в состав воссозданного после снятия немецкой оккупации независимого польского государства. С начала Великой Отечественной войны СССР вело переговоры с польским правительством в изгнании и признавало право поляков на национальное государство в послевоенном устройстве мира. Потому с точки зрения местного польского населения на Волыни советские партизаны, в равной степени как и Армия Крайовы, были освободителями. С другой стороны, немецкие нацисты и бандеровцы, отрицавшие право поляков на эти территории, представляли для местного населения смертельную угрозу.

Польское крестьянство зачастую оказывало помощь советским партизанам и Армии Крайовой, что в будущем было использовано украинскими боевиками для оправдания террора против мирных поляков Волыни. В отчёте начальника полиции СД от 9 октября 1942 года было указано: «позиция поляков также, как и прежде, обозначена двумя особенностями: с одной стороны, сильным выслуживанием, на которое указывают многие сотрудники немецких учреждений, с другой стороны — концентрацией на идее создания великопольского государства после окончания войны… Всё вновь и вновь наблюдается пособничество польского сельского населения советским бандам»^[28]. Находившийся на территории Ровенской области в начале 1943 года, советский военачальник Сидор Ковпак подтверждал оценки немцев: «Настроение поляков по отношению к Советской власти, к Красной армии, красным партизанам исключительно хорошее. Многие поляки просились в наш отряд»^[28].

Взаимная неприязнь между украинскими националистами и польским населением возрастала. В ноябре 1942 года генеральный комиссар Волыни-Подолья Генрих Шёне писал: «напряжённые отношения между отдельными национальными группами, в особенности белорусами и украинцами с одной стороны, и поляками — с другой, особенно обострились»^[28]. В феврале 1943 года гебитскомиссар области Брест-Литовска писал в отчёте: «…неблагонадёжные для нас элементы из различных национальных групп используют немецкую администрацию для межнациональной борьбы друг с другом»^[28].

В начале 1943 года возросло количество убийств украинскими боевиками польского населения, что свидетельствовало о подготовке бандеровцев к широкомасштабной акции истребления польского населения. Изначально бандеровцы убивали польских сотрудников оккупационной немецкой администрации. Затем террор был распространён и на население сельских районов — сначала украинские националисты убивали прибывших в межвоенный период польских колонистов, а затем и тех, кто жил там постоянно. Сначала поляков убивали преимущественно в Сарненском и Костопольском районах, затем волна убийств распространилась на значительно больший регион^[29].

Первым заметным актом геноцида было уничтожение 9 февраля 1943 года польской колонии Паросля в Сарненском районе. Оно было совершено подразделением «первая сотня УПА» под командованием Григория Перегиняка. После боя в городке Владимирец отряд бандеровцев зашёл под видом советских партизан в деревню и потребовал от местных поляков помощи. Поев в крестьянских семьях, боевики собрали поляков в одно место и зарубили топорами 173 человека. Перигиняка ликвидировали сами немцы спустя две недели после резни в Паросле, когда его сотня попыталась атаковать немецкий гарнизон в Высоцке^[30].

Весной 1943 на Волыни произошло массовое дезертирство украинских полицаев из рядов Украинской вспомогательной полиции. Дезертиры вливались в ряды боевиков УПА. Всего в марте-апреле 1943 года от 4 до 6 тысяч полицаев вступили в Украинская повстанческая армия. В этот период в УПА брали всех, включая даже тех украинских полицейских, которые ранее совершали казни арестованных гестапо бандеровцев^[31]. Эти боевики уже имели опыт проведения этнических чисток. Преступления детально и заблаговременно планировались, тщательно выбиралось место массового истребления мирных граждан. Распространённой практикой было предоставление фальшивых заверений местному населению в отсутствии какой-либо опасности перед его уничтожением. Далее по отработанной схеме, поселение внезапно окружалось, его жители массово уничтожались^[32].

В марте 1943 года началась систематическая и плановая ликвидация всех поляков региона. В Костопольском районе в ночь с 9 на 10 марта в колонии Антоновка были убиты около двадцати поляков, 12 марта в селе Белка было убито несколько поляков, а 18 марта совершено нападение на колонию Боровка, где погибли 29 поляков. 20 марта польское население стало целью нападения в Деражном. 22 марта 1943 года бандеровцы атаковали школу в Млыновцах, где находился немецкий гарнизон из нескольких человек. Здание сгорело вместе с немцами и мирными поляками^[33]. 26 марта разгрому подверглось село Липники. Среди погибших — 182 человека. В этой трагедии едва не погиб будущий первый космонавт Польши Мирослав Гермашевский^[34].

В апреле 1943 года отряды бандеровцев совершили нападение на посёлок Яновая Долина, было убито от 500 до 600 человек^[35].

С конца апреля — начала мая 1943 года бандеровцы начали этнические чистки в юго-восточных районах Волыни (Кременецкий и Шумский районы). Так, в ночь со 2 на 3 мая 1943 объединённые подразделения УПА и ОУН(м) атаковали село Куты. Польская самооборона защищалась в каменных зданиях в центре. Украинские боевики ворвались в дома, расположенных по линии обороны, убивая жителей, грабя и поджигая дома. Одновременно шёл интенсивный обстрел центра села. Погибли по меньшей мере пятьдесят три поляка. Сразу же после нападения немцы эвакуировали это поселение, оставив в нём только украинцев^[36].

2 июня 1943 бандеровцы атаковали село Гурбы. Пользуясь штыками и топорами, украинцы убили около 250 поляков. В последующие дни боевики искали и убивали тех, кому удалось скрыться^[37].

В середине июня 1943 года бандеровцы совершили нападение на село Колки. Мирные польские жители были собраны боевиками в католической церкви и сожжены заживо. Погибли около 40 человек^[38].

С февраля по июнь 1943 года на Волыни погибли около 9 тысяч поляков. Почти четыре тысячи были убиты в Костопольском и Сарненском районах^[39].

Согласно отчётам советских партизан из отряда Василия Бегмы: «Украинские националисты проводят зверскую расправу над беззащитным польским населением, ставя задачу полного уничтожения поляков на Украине. В Цуманском районе Волынской области, сотне националистов было предписано до 15.04.43 уничтожить поляков и все их населённые пункты сжечь. 25.03.43 уничтожено население и сожжены населённые пункты: Заулек, Галинувка, Марьянувка, Перелисянка и другие»^[40]. «В райцентрах Степань, Деражная, Рафаловка, Сарны, Высоцк, Владимирец, Клевань и др. националисты проводят массовый террор в отношении польского населения и сёл, причём необходимо отметить, что националисты не расстреливают поляков, а режут их ножами и рубят топорами независимо от возраста и пола»^[41].

18 мая 1943 года главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский выпустил обращение, в котором всю ответственность за обострение межэтнических отношений на Волыни возложил на поляков, обвинив их в службе в вспомогательной полиции и уничтожение украинских сёл: «Если польское гражданское сообщество не повлияет на тех, кто пошёл в администрацию фольксдойчами, полицейскими и другими, и не повлияет на то, чтобы они покинули эту службу, то гнев украинского народа прольётся на тех поляков, которые живут на украинских землях. Каждое спалённое село, каждое поселение, сожжённое из-за вас, отразится на вас»^[42][43].

Такая позиция соответствовала идеологии ОУН, возлагавшей ответственность за «преступления против украинцев» не на конкретных лиц, а на целые народы. Если столкновение УПА с польским подпольем, с польской немецкой полицией было неизбежно, то уничтожение мирного населения, на которое украинскими националистами возлагалась ответственность за преступления польской полиции и коллаборационистов как на «поляков», было продиктовано именно идеологическим опытом ОУН, нациоцентричным видением мира и истории, в котором субъектами истории для националистов выступали не те или иные люди или процессы, а целые нации^[44].

В конце июня — в июле 1943 года началась новая волна резни, которая по масштабам и количеству жертв превзошла апрельские нападения. В отличие от весенних акций, теперь нападения распространились и на Запад Волыни^[45]. По заключению историка Гжегожа Мотыки, приказ об истреблении поляков в западной части Волыни резни отдал в 20-х числах июня 1943 года главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский^[46]. Этот факт подтверждается командиром отряда «Озеро», а затем командующим ВО-«Туров» Юрием Стельмащуком-«Рудым» в послевоенных показаниях на допросах в НКВД после ареста:

Планы УПА предполагали как можно больший охват деревень, чтобы одновременно уничтожить как можно больше поляков и не дать им времени для организации сопротивления. Днём начала акции выбрали воскресенье 11 июля, так как в этот день можно было захватить наибольшее число поляков в церквях^[48]. Незадолго до бойни украинские националисты стали распространять листовки, разъясняющие украинскому населению «позицию УПА» относительно польского населения. В одной из них украинские националисты заявляли, что не имеют «никаких вражеских замыслов против польского народа» и желают ему «завоевать для себя Самостоятельное Национальное Государство на своей этнографической территории»^[49].

В ночь с 10 по 11 июля 1943 года отряды УПА при поддержке украинского крестьянства, мобилизованного в так называемые кустовые отряды самообороны приступили к скоординированному нападению на польские деревни, в основном во Владимир-Волынском и Гороховском и Ковельском районах. Бандеровцы действовали организованно — одни подразделения окружали село кордоном, другие занимали местность, собирали жертв в одном месте и убивали. Очисткой местности от оставшихся в живых и грабежами занимались украинские крестьяне. По окончании резни в одной местности отряды УПА быстро переходили в другую^[50].

Американский историк Тимоти Снайдер говорит, что «с вечера 11 июля 1943 года до утра 12 июля», УПА совершили нападения в 167 местах^[51]. По подсчётам польской исследовательницы Евы Семашко в июле 1943 года на Волыни погибло более 10 тысяч поляков^[52].

После пика нападений 11—12 июля происходит временный спад активности антипольских нападений УПА. Польский историк Гжегож Мотыка объясняет это тем, что украинские националисты вновь собирали силы перед новыми операциями, а также цинично хотели дождаться, пока поляки соберут с поля урожай (который был необходим для нужд УПА)^[53].

В конце августа произошёл ещё один всплеск массовых убийств в западных районах Волыни. Так во Владимирском-Волынском районе 29 августа 1943 боевики УПА из куреня бандеровца по прозвищу «Лысый» перебили топорами и вилами жителей села Землицы (погибло около 90 поляков)^[54]. 30 августа 1943 года это же подразделение уничтожило польские сёла Островки и Воля Островецкая на Волыни в Любомльском районе, в результате погибли около 1100 поляков, в том числе 446 детей^[55]. В тот же день около 600 человек бандеровцы убили в колониях Новый и Старый Гай^[56]. Согласно показаниям причастного к расправам бандеровца Юрия Стельмащука, всего на территории Голобского, Ковельского, Седлецанского, Мациевского и Любомильского районов 29—30 августа 1943 года было убито свыше 15 тыс. поляков^[57].

В конце лета 1943 года под контроль бандеровцев попала значительная территория Волыни. Националисты чувствовали себя настолько уверенно, что осмеливались нападать уже не только на польские сёла, но и на крупные населённые пункты, куда стекались беженцы с сёл и где располагались немецкие гарнизоны. Так, по сообщениям советских партизан 18 июля 1943 года в городе Владимир-Волынский украинскими националистами было уничтожено до 2000 поляков на улицах города. Немецкие власти расправе не мешали, а после погрома агитировали поляков вступать в жандармерию^[58]. В период с 15 по 20 июля 1943 года отряды УПА отбили у немцев и удерживали Турийск, во время пребывания в городке они убили неустановленное количество поляков^[59].

В конце июля 1943 года отряды УПА штурмовали Киверцы. Атака была отражена венграми и голландскими солдатами, находившимися в то время на немецкой службе. Во время атаки было захвачено и расстреляно 30 боевиков УПА^[60]. 30 июля неустановленное количество поляков погибло во время атаки УПА на Рафаловку^[61]. В августе 1943 года бандеровцы атаковали Клевань, но потерпели поражение и отступили^[62][63].

В ночь с 19 на 20 августа 1943 украинские повстанцы напали на Камень-Каширский (Волынская область), в результате атаки на улицах города погибло 120 поляков^[64]. В ночь на с 24 на 25 августа боевики УПА атаковали Мизоч. В городе в тот момент дислоцировался немецко-венгерский гарнизон, который выступил в защиту поляков, благодаря чему была пресечена попытка широкомасштабной резни. Бои УПА с венгерскими частями продолжались всю ночь, к утру отряды националистов отступили. Число жертв гражданского населения убитых в Мизоче польские историки оценивают в 100 человек^[65].

Последняя волна массовых нападений УПА на польские населённые пункты на Волыни пришлась на конец декабря 1943 — начало января 1944 годов. Новое усиление карательных антипольских акций УПА было связано с тем, что украинские националисты хотели для расправы над оставшимся польским населением использовать период безвластия между отходом немецких войск, покидавших Волынь, и приходом советских^[66][67]. В то же время украинские националисты издавали листовки, призывающие поляков «образумиться», перестать выступать против украинцев, бороться за украинские этнографические земли и начать борьбу с немцами и советами^[67].

Так 30 декабря 1943 боевики УПА окружили Берестечко и обстреляли его из пушек и пулемётов, убив несколько человек^[68]. 3 января 1944 года после ухода немцев и до прихода советской армии отряды УПА вступили в Острог. Около 40 поляков было убито^[69]. В тот же день 1944 немцы оставили Олыку. Но прежде чем в город вступила Красная Армия, здесь 13 января от рук УПА погибли 37 поляков^[70]. 2 февраля отряд УПА атаковал колонну польских беженцев, двигавшихся под конвоем немцев из города Лановцы в Вишневец. Бандеровцы окружили арьергард колонны и, преодолев слабое сопротивление шуцманшафта, забили «камнями и палками» 129 поляков^[71]. 4 февраля 1944 года бандеровцы напали непосредственно на Лановцы, где ещё оставались выжившие поляки, укрывающиеся в каменной латинской церкви. Националисты ворвались в церковь и убили 11 из двенадцати укрывшихся там поляков — выжил один человек, который спрятался за приоткрытым дверным полотном^[72]. В начале февраля 1944 года состоялось новое нападение боевиков УПА на Владимир-Волынский, в котором было убито около 200 поляков^[73].

В феврале 1944 года бандеровцы устроили резню в Вишневце. В местном монастыре скрывались от трёхсот до четырёхсот человек. Поляки надеялись, что сразу после отступления немцев город займут советские войска, но первыми появились бандеровцы^[74]. 20 или 21 февраля 1944 года под монастырь подошло подразделение СБ ОУН (б), которая представилась советскими партизанами. Ворвавшись внутрь монастыря, националисты устроили бойню. По оценкам, около 300 поляков погибло^[75]. В то же время в Старом Вишневце было убито 138 поляков. В последующие дни бандеровцы начали «охоту» на тех, кто спрятался у доброжелательных соседей-украинцев. 27 февраля были убиты топорами три найденные польские семьи^[76].

В начале января 1944 года, после того как Красная Армия перешла довоенную границу Польши, командование Армии Крайовой сформировало на территории Волынской области (западная Волынь) 27-ю пехотную дивизию, насчитывавшую около 6,5 тысяч партизан. В течение января — марта 1944 между отрядами АК и УПА произошло около 20 вооружённых столкновений. Часть из них была неудачной для польской стороны, но в результате большинства победных боёв были уничтожены базы УПА в нескольких сёлах. Под контролем 27-й дивизии АК оказался регион, который охватывал 4 района в западной части Волыни (за исключением городов), частично сняв при этом угрозу для гражданского населения Польши на западе Волыни^[77].

В второй половине 1943 года карательные акции УПА постепенно распространились на территорию Галиции.

Общее количество антипольских акций УНС: август 1943 года — 45, сентябрь — 61, октябрь — 93, ноябрь — 309, январь — 466^[78]. По подсчётам, к октябрю 1943 от рук УНС в Галичине погибло 563 поляка^[79].

В январе 1944 года подразделения УНС в Восточной Галиции начали переформировываться в УПА (сформировался главный военный округ Украинская повстанческая армия-Запад). В феврале на восточных кордонах дистрикта «Галиция» появились первые наступающие подразделения Красной Армии. Примерно в то же время, украинские боевики приступили к реализации в регионе массовых антипольских этнических чисток. С этого момента отчётливо возросло количество нападений на польские сёла^[67].

Не позднее, чем в марте 1944 года, Главное командование УПА отдало приказ — в первых числах апреля начать во всей Восточной Галиции массовые операции изгнания поляков. Члены ОУН-б, служившие в полиции у нацистов, имели задачу спровоцировать как можно более массовое дезертирство её служащих в отряды украинских боевиков, из полицаев планировалось создавать новые подразделения УПА^[80].

В карательных действиях против поляков также принимали участие подразделения 14-й гренадерской дивизии войск СС «Галиция». В течение января-марта 1944 польские поселения («колонии») подвергались нападениям отрядов УПА и подразделений 14-й гренадерской дивизии Войск СС «Галиция» — 4-го и 5-го полков, находившихся в ведении СС и полиции Генерал-губернаторства. Наиболее известной совместной акцией УПА и дивизии «Галиция» стало уничтожение польской деревни Гута Пеняцкая, где было убито более 500 мирных жителей.

В целом в Галиции от рук УПА погибло от 20 до 30 тыс. поляков и ещё более 300 тысяч бежали во внутренние районы Генерал-губернаторства^[81]. Свидетель событий Фриц Арльт писал: «украинские национальные отряды пользуются возможностью убивать, и часто самым зверским образом, поляков, чехов и этнических немцев, живущих в сельской местности. Кроме того, эти отряды нападают на местных жителей, которые состоят на службе у немцев или симпатизируют Германии»^[82].

Нападение украинских националистов привели к тому, что в польских сёлах начали организовывать отряды самообороны. Многие сёла превращались в укреплённые пункты для защиты мирного населения^[83]. Большая часть отрядов самообороны была уничтожена отрядами УПА. Уцелели лишь крупные, например: в Пшебраже, Гуте Степанской и Панской Долине, которые продержались до прихода Красной Армии^[84].

Массовая бойня 11—13 июля 1943 года побудила командира Армии Крайовой на Волыни — полковника Казимира Бабинского издать приказ о создании партизанских отрядов на Волыни 20 июля 1943 года. Согласно отданным приказам, было создано девять партизанских подразделений Армии Крайовой, которые насчитывали около 1000 человек. Благодаря высокой мобильности они могли в критические моменты поддерживать базы самообороны и атаковать боевые формирования украинских националистов, нанося им чувствительные удары^[85].

С конца лета (особенно активно — с осени) польскими отрядами самообороны на Волыни проводились превентивные нападения на базы УПА^[86].

По отчётам коллаборационистского Украинского центрального комитета к концу 1943 года, в результате вооружённых операций польского подполья в «дистрикте Галичина», было ликвидировано 103 пособника бандеровцев из числа украинского населения^[87].

Спасаясь от Волынской резни, в Люблинское воеводство прибыли тысячи беженцев из-за Буга. Они принесли с собой вести о зверствах УПА, которые потрясли польское население. Под впечатлением этих сообщений поляки осенью 1943 года усилили акции, направленные против украинцев. В условиях разрастания межэтнического конфликта, ответные меры польского подполья зачастую не ограничивались атаками на отряды украинских боевиков-националистов, под удар попадали и мирные жители, заподозренные в связях с бандеровцами. 22 октября 1943 в селе Мирче отряд Крестьянских батальонов Станислава Басая убил 26 человек и сжёг 190 хозяйств. 27 октября 1943 в Молодятичах убиты четырнадцать украинцев. 18 декабря в результате нападения на Пересоловичах погибли 18 украинцев (преимущественно мужчин). 24 декабря в Модрыне погибли ещё 16 человек^[88].

Юридическим основанием для этих действий, по-видимому, приказ главнокомандующего Армии Крайовой, генерала Тадеуша Коморовского от 4 октября 1943 года, который предполагал уничтожение лицо, которые были «прямо или косвенно» причастны к преступлениям против мирного польского населения. Было решено, однако негласно, что приказ этот касается не только немцев, но и украинцев^[89].

6 марта 1944 года комендант Армии Крайовой Грубешовского повета Марьян Голембевский принял решение о «превентивно-ответной» акции против ряда поселений, в которых размещались посты украинской вспомогательной полиции или были размещены «станицы» ОУН(б) — УПА^[90]. В ночь с 9 на 10 марта 1944 года отряды Армии Крайовой атаковали около 20 сёл в Замойском и Грубешовском повяте, заселённых украинцами. В одном только селе Сахрынь, помимо полицейских, известных своей жёсткостью к полякам, было убито около 200 человек мирного населения^[91]. В последующие дни польские подразделения атаковали, в частности, Модрынь, Модринец и Масломичи^[92].

Польский историк Гжегож Мотыка считает, что за всё время польско-украинского конфликта на всех землях от рук польских вооружённых формирований погибло приблизительно 15—20 тысяч украинцев (включая бандеровцев)^[93].

1 сентября 1944 года глава УПА-Запад Василий Сидор указом № 7/44 приказал приостановить «антипольскую акцию» — надлежало атаковать только тех поляков, который сотрудничали с советским подпольем^[94]. Тем не менее случаи уничтожения польского мирного населения, включая детей, продолжались и после издания подобного рода приказов^[95].

Но случаи убийства поляков продолжались и дальше. На рубеже 1944—1945 годов УПА совершила ряд нападений на польские села в Тернопольской области. Их масштаб не оставлял сомнения в организованном характере всей операции и даёт основания для предположения, что в данном случае было получено согласие главного командования УПА на восстановление антипольской акции. На это, вероятно, повлияли настояния местных командиров, которые жаловались на деятельность истребительных батальонов, укомплектованных поляками. Однако, атакам подвергались и те населённые пункты, в которых не действовали истребительные батальоны^[95][96].

К осени 1944 года ввиду конъюнктурной необходимости ОУН(б) было вынуждено изменить своё отношение к польскому населению. Из-за успехов в войне Красной Армии, бандеровцы теперь были вынуждены искать союза с поляками, которых ранее подвергали безжалостному истреблению. Во временной инструкции организационной референтуры Краевого провода ОУН на Западноукраинских землях указывалось, что поскольку ситуация на фронте складывается «не в пользу украинской и польской сторон, то они должны перейти к совместным действиям против оккупантов». В связи с этим в документе подчёркивалась необходимость усиления пропаганды ОУН для поляков^[97]. Однако, эта попытка «замирения» по понятным причинам не имела успеха. После восстановления советской власти на Западной Украине, поляки охотно вступали в советские истребительные батальоны, боровшиеся с УПА. Так, к началу 1945 года более 60 % личного состава истребительных батальонов в Тернопольской области состояло из поляков^[98].

Ещё до того, как на Волыни появились бандеровские террористические формирования, там уже существовала так называемая первая УПА (Полесская сечь). Её возглавлял Тарас Бульба-Боровец. Боевики Полесской сечи находились в напряжённых отношениях с бандеровцами.

Некоторые члены УПА утверждали, что изначально именно «бульбовцы» были виновны в разжигании Волынской резни. Так, по показаниям Михаила Полевого, изначально осенью 1942 года антипольские действия начала Полесская Сечь, в ответ на это немцы стали бросать на «бульбовцев» польскую полицию, что вело к поджогам украинских сёл. Якобы после одного такого случая, ЦП ОУН(б) издал директиву уничтожать 10 поляков за каждого украинца^[99].

Западные и украинские историки считают, что вооружённые отряды Бульбы не принимали активного участия в массовых убийствах польского гражданского населения^{[100][101][102]}. Однако, по данным советской разведки и воспоминанием партизанских командиров, «бульбовцы» в ряде случаев убивали местных жителей, которые оказывали помощь советским партизанам, а также их родственников^{[103][104][105]}.

Боровец выступал против массового истребления мирных поляков, однако его отряд активно воевал с польским подпольем^[106]. Так 6 сентября 1943 года состоялся бой между «бульбовцами» и Армии Крайовой в селе Вилья. В результате боя поляки потеряли 23 солдата, «бульбовцы» — восемь человек погибшими погибли, а 15 ранеными^[107].

Оказавшись в безвыходной ситуации, зажатый между бандеровцами, советскими партизанами, поляками и немцами, Бульба 5 октября 1943 фактически расформировал своё войско и обратился к немцам с предложением о переговорах. Для этого он уехал в Варшаву, где был 1 декабря арестован и отправлен в концентрационный лагерь Заксенхаузен. Осенью 1944 года Бульбу-Боровца освободили из лагеря, а в 1945 году приняли в созданную немцами УНА. Он вызвался командовать парашютной бригадой, которую планировали перебросить на Полесье^[108][109].

В 1941 году в рядах украинских националистов произошёл раскол — ОУН распалось на «бандеровцев» — ОУН(б) — последователей Степана Бандеры и «мельниковцев» — ОУН(м) — которые остались верны Андрею Мельнику. Немецкая оккупационная политика привела к тому, что в 1942 году в рядах самих мельниковцев произошёл раскол на фоне отношения к немцам. Андрей Мельник настаивал на дальнейшем сотрудничестве с Третьим рейхом и занимался рассылкой меморандумов в Берлин с подобными предложениями этого сотрудничества. Однако часть верхушки ОУН(м) имела другое мнение. 24—25 мая 1942 года в Почаеве состоялась конференция ОУН-М, на которой был избран заместитель Мельника — им стал Олег Ольжич — и было решено взяться за формирование партизанских подразделений с целью воевать против немцев^[110].

Весной 1943 мельниковцы имели несколько партизанских отрядов на Волыни. Они также участвовали в нападениях на некоторые польские поселения: Куты, Довжик или Заболотцы. 13 мая мельниковцы скоординировали свои действия с бандеровцами. Они, в частности, устраивали засады на дорогах на небольшие немецкие подразделения, в одной из стычек мельниковцы убили православного митрополита Алексия. Однако 7 июля бандеровцы силой разоружили самые боеспособные отряды мельниковцев на Волыни^[111].

Если на Волыни мельниковцы и бандеровцы по крайней мере пытались сотрудничать, то в Галиции они не скрывали взаимной неприязни^[112].

Бытующая у некоторых историков версия о том, что польско-украинский конфликт на Волыни был инспирирован целенаправленными действиями немецких властей^[113][114], не подтверждается документальными свидетельствами. Более того, имеющиеся в наличии материалы переговоров представителей УПА с немецкой стороной (в том числе переговоры представителя ОУН Ивана Гриньоха с представителями СД) противоречат этой версии. Одним из требований немецкой стороны на этих переговорах было прекращение самовольных актов террора против поляков со стороны украинских националистов^[115]. Немцы не были заинтересованы в неконтролируемом уничтожении поляков украинскими националистами, поскольку это подрывало баланс сил на оккупированной территории и дезорганизовывало тыл фронта. Нацистская администрация поддерживала создание отрядов самообороны. Им разрешалось хранить оружие, а некоторым отрядам оружие даже предоставляли. Кроме того, немецкая администрация смотрела сквозь пальцы на то, что польские форпосты имели больше оружия, чем это позволяли немецкие правила^[116]. Тем не менее, жестокость политики, проводимой нацистами в Генеральном Губернаторстве, показывает, что на Волыни немцы рассматривали поляков лишь как инструмент создания противовеса бандеровцам^[117].

После того как украинские полицаи начали массово дезертировать и пополнять ряды боевиков УПА, немцы компенсировать недостаток кадров поляками. В различных населённых пунктах были сформированы польские шуцманшафты для поддержки немецких гарнизонов. Атаки УПА немцы и польские полицаи отбивали тоже вместе. Из местного польского населения в различные полицейские подразделения были призваны в среднем от 1,5 до 2-х тысяч человек^[118]. Кроме того, на Украине действовали два батальона вспомогательной полиции, сформированные целиком из поляков, 107-й и 202-й, которые принимали активное участие в пацификации украинских сёл. Особой жестокостью отличился в этом деле 202-й батальон. На его счету полностью сожжённые сёла Злазне, Подлужное, Яполоть и частично Головин^[119]. Что касается 107-го батальона шуцманшафта, то он дислоцировался во Владимире-Волынском и не раз отбивал атаки УПА на город^[120]. В начале 1944 года батальон полностью перешёл в ряды Армии Крайовой, составив, по польским данным, около 10 % состава позднейшей 27-й Волынской дивизии пехоты АК^[121].

Резня поляков, начатая УПА в начале 1943 года, привела к формированию внутри польского населения Волыни своего рода раскола: одни искали помощи у немцев против УПА (шли служить в вспомогательную полицию) и таким образом становились врагами ещё и советских партизан, другие пользовались поддержкой коммунистов: в 1943—1944 гг. через отряды красных партизан на Волыни прошло пять тысяч поляков, в восточной Галиции — 500^[122].

Советские партизаны эффективно защищали местное польское население от атак УПА. Они, в частности помогли выстоять отрядам самообороны в Пшебраже и Старой Гуте, тем самым спасая многих поляков от смерти из рук украинских националистов. Они также организовывали совместные ответные операции против украинцев. Например, в ответ на убийство нескольких партизан 18 декабря 1943 польские коммунисты из подразделения им. Т. Костюшко (из бригады Шубитидзе) при поддержке советских партизан атаковали на Лахвичи. Местный отряд бандеровцев был выбит из села^[123].

Одновременно с поляками под удар УПА попали и евреи, как правило гибли те, кого укрывали поляки. Точное число жертв неизвестно. По мнению оценкам историков, число евреев, убитых непосредственно УПА, примерно 1-2 тысячи человек, при этом большая их часть погибла именно на Волыни в 1943 году^[124]. Курс на уничтожение евреев осуществлялся, в основном, силами СБ-ОУН. Иногда еврейским партизанским отрядам на Волыни, которые были сформированы из выходцев из гетто, приходилось отражать нападения украинских националистов^[125].

Согласно ранним планам бандеровцев, территорию Волыни и Галиции следовало очистить от еврейского населения. Однако, когда реализация этих планов стала под силу УПА, Холокост на Западной Украине, собственно уже завершился усилиями немцев и украинских полицаев. Планы антиеврейских «чисток» утратили актуальность, прежде чем бандеровцы получили возможность их реализовать. Тем не менее, хотя евреи и не были главной целью этнических чисток на Волыни, проводимых бандеровцами, от рук УПА погибло значительно число волынских евреев. Факты убийств еврейского населения подтверждают, в частности, документы самих бандеровцев^[126].

После освобождения Красной Армией Западной Украины политика ОУН(б) в отношении еврейского населения изменилась. 5 сентября 1944 командование военного округа «Буг» отдало приказ № 11/1944, в котором есть фраза: «Жиды и другие иностранцы на нашей земле: трактуем их как национальные меньшинства». В другой инструкции чётко поручено «против жидов не проводить никаких операций. Еврейский вопрос перестал быть проблемой (их осталось очень мало). Всё, что выше, не касаются тех, кто выступают против нас»^[127].

Глава Рейхскомиссариата Украина Эрих Кох отмечал в своём сообщении Альфреду Розенбергу, что украинские националисты уничтожают не только польское, но и чешское население^[128].

Согласно показаниям одного из сотрудников СБ-ОУН, среди народов, которые глава СБ-ОУН Ровенского района называл «врагами, подлежащими уничтожению», были и чехи^[129]. По подсчётам историков, всего во время Второй мировой войны боевиками УПА было убито более 300 волынских чехов^[130].

Убийства чехов происходили несмотря на то, что каких-либо шовинистских мотивов по отношению к чехам в пропагандистской прессе ОУН и УПА того времени не было. Судя по всему, УПА убивала чехов, живших в смешанных семьях с поляками и подозреваемых в прокоммунистических симпатиях. Не исключено, что их убивали и за помощь полякам^[131]. Например УПА 22 ноября 1943 напала на село Купичев. Оно было населено чехами, которые поддерживали поляков и выставили отряд ополчения в поддержку дислоцированного в селе гарнизона АК. Уповцы имели «танк» (трактор, обшитый панцирем и оснащённый малокалиберной пушкой). К счастью для защитников, «танк» во время атаки сломался, а появление подкрепления АК заставило украинских боевиков отступить^[132].

Жертвой этнических чисток также стала община польских армян на Западной Украине. 9-21 апреля 1944 года около 200 польских армян и поляков были убиты в Кутах (Косовский район). Посёлок известен как небольшая столица польских армян^[133]. За пропольскую позицию был убит армянский архиепископ Юзеф Теодорович.

Вскоре в начале 1945 года по инициативе Армии Крайовой между ней и ОУН были проведены переговоры и достигнута договорённость о совместных действиях против советских войск. Успешность контактов украинского и польского подполья варьировалась по регионам. В некоторых пограничных украинско-польских землях, как, например, на Любельщине, они продолжались с 1945 вплоть до 1948 года. В других регионах, сотрудничество между польскими и украинскими националистами было менее успешным и фактически ограничивалось нейтралитетом, в других регионах отряды УПА и АК-WIN проводили совместные действия против польской милиции и Управления безопасности^[134]. Однако в целом взаимодействие осуществлялось на низовом уровне и носило скорее военный, чем политический характер. По мнению польского историка Гжегожа Мотыки, частичное изменение политики украинских националистов по отношению к полякам произошло вследствие того, что поляки к тому времени уже частично оставили «восточные кресы». К середине 1944 г. не менее 300 тысяч поляков уехало из Восточной Польши. Отток поляков усилился после украинско-польского соглашения об обмене населением. По нему до конца 1945 г. в Польшу уехало до 800 тысяч поляков. Одновременно ОУН ещё более ужесточила наказание за самовольные выступления против поляков^[135].

Вплоть до начала 1945 года УПА не отказывалась от своих планов деполонизации Украины. Это подтверждается тем, что новый пик нападений на польские сёла начинается после соглашения УССР и Польши о добровольном обмене населением и начале добровольного отъезда в Польшу. К 1945 г. руководство ОУН, осознав, что благодаря украинско-польскому соглашению так или иначе деполонизация Украины произойдёт, и не имея сил бороться на два фронта, прибегло к тактическому союзу с польским подпольем в Закерзонье^[136].

Однако нападения на польские деревни эпизодически случались и после частичного налаживания отношений между украинским и польским подпольями. Так, 20 марта 1945 г. отрядом УПА совершено нападение на польских жителей села Кулино Билгорайского уезда. Село было сожжено и убито 100 жителей-поляков. Польская милиция зачастую отвечала украинцам погромами сёл^[137].

Отдельные убийства мирных поляков продолжались в различных регионах Западной Украины и в первые месяцы 1945 года. При этом польские погромы иногда выливались в уничтожение уповскими боевиками десятков людей, хотя иногда поляки являлись членами УПА. Действовавшие на территории Польши отряды УПА совершали нападения на поляков вплоть до завершения акции «Висла» в начале 1947 года^[138].

По мнению ряда украинских историков, нападения на польские селения совершали и спецподразделения НКВД, одетые как бойцы УПА, главным образом c целью уничтожения польского подполья, вынуждая поляков искать контакты с красными партизанами, стимулируя сотрудничество с советскими властями, а также инициируя нападения на украинские сёла, особенно поддерживавшие УПА или служившие их базами^[139]. Среди этих подразделений были те, в рядах которых входили бывшие бойцы УПА, работавшие на НКВД^[140]. 30 ноября 2007 года Служба безопасности Украины (СБУ) опубликовала архивы о том, что на Западной Украине до 1954 года действовало около 150 таких специальных групп, общей численностью в 1800 человек^[141][142].

В ходе проведённого в Польше исследования «Карта» было установлено, что в результате действий УПА-ОУН(Б) и СБ ОУН(б), число погибших на Волыни поляков составило не менее 36 543 — 36 750 человек, у которых были установлены имена и места гибели. Кроме того, тем же исследованием было насчитано от 13 500 до более чем 23 000 поляков, обстоятельства гибели которых не выяснены^{[143][144][145]}.

В целом историки солидарны в том, что жертвами резни только на Волыни стало не менее 30-40 тысяч поляков, вероятностные оценки некоторых специалистов увеличивают эти цифры до 50-60 тысяч, а с учётом других территорий число жертв среди польского населения достигло 75-100 тысяч^{[146][147][148]}, в ходе дискуссии о числе жертв с польской стороны давались оценки от 30 до 80 тысяч^{[149][150][151][152][153]}. Польской стороной также называлась цифра от 150 до 200 тыс. человек^[154][155].

После окончания Второй мировой войны в СССР эти события не имели широкой огласки, лишь в Польской Народной Республике вышло несколько работ, посвящённых данной тематике. Вновь к событиям 1943—1945 годов историки и политики обратились после распада СССР. В 1992 году Украину посетила польская делегация, которой было позволено провести исследования на местах событий. Результатами её работы стало обнаружение более 600 мест массовых захоронений, проведённые эксгумации ряда из них подтвердили факты, изложенные в архивных документах. На Украине фундаментальные исследования данной темы начались в 1997 году в рамках Правительственной комиссии по проблеме ОУН-УПА^[156].

В конце 1990-х годов была создана совместная комиссия польских и украинских историков для работы по освещению этих событий. Её работа показала наличие очевидных различий в трактовке событий польскими историками и рядом украинских историков^[157]. Из-за героизации бандеровцев и УПА на государственном уровне на современной Украине, украинская сторона не оставляла попыток ревизии массовых убийств, совершённых националистическими формированиями во время Второй Мировой войны и отказывалась напрямую возложить за неё ответственность на ОУН и УПА.

Несмотря на полярные взгляды, к 60-летию событий в 2003 году было принято общее заявление, отметившее факт массового уничтожения поляков и то, что в украинско-польском противостоянии они были стороной, которая преимущественно защищалась^[158]. Несмотря на этот вывод, депутатам Верховной Рады Украины с большим трудом^[159] удалось принять совместное польско-украинское парламентское заявление по данному событию, текст которого содержит общие фразы, а ответственность за уничтожение поляков возлагается на неназванные «вооружённые формирования украинцев»^[160].

15 июля 2009 года Сейм Польши в своём постановлении (принятым единодушной аккламацией без процедуры голосования) констатировал, что ОУН и УПА осуществили «антипольскую акцию — массовые убийства, имевшие характер этнической чистки и обладавшие признаками геноцида», кроме того, в резолюции Сейм «чтит память бойцов Армии Крайовой, Самообороны Восточных кресов и Крестьянских батальонов, которые поднялись на драматическую борьбу по защите польского гражданского населения, а также с болью вспоминает о жертвах среди украинского гражданского населения»^[161][162].

15 июля 2013 года Сейм Польши принял специальную резолюцию, посвящённую 70-летию «Волынского Преступления» (такое название использовано в резолюции), где отмечается что преступления, совершённые ОУН и УПА, имели «организованный и массовый масштаб», что придало им «характер этнической чистки с признаками геноцида». Также в резолюции Сейма называется цифра погибших поляков в 1942—1945 годах на территории Волыни и Восточной Галиции — около 100 тысяч человек. Также в резолюции Сейм заявил о том, что он «чтит память граждан II Речи Посполитой зверски убитых украинскими националистами. Сейм Польской Республики выражает наивысшее признание солдатам Армии Крайовой, Самообороны Восточных Земель и Крестьянских Батальонов, которые вступили в героическую борьбу в защиту поляков». В сравнении с резолюцией от 15 июля 2009 года в резолюции 2013 года иначе сформулирован тезис о жертвах среди украинцев: «Сейм Польской Республики выражает свою благодарность украинцам, которые рискуя, а порой и отдавая свою жизнь, защищали польских собратьев от чудовищной смерти от рук Организации Украинских Националистов и отрядов Украинской Повстанческой Армии». Резолюция была принята 263 голосами при 33 против и 146 воздержавшихся. На результаты голосования повлияло то, что ряд оппозиционных партий настаивал на значительно более жёстком варианте резолюции, в котором события квалифицировались как «геноцид», а также 11 июля (день в 1943 году, в который украинскими силами были атакованы 99 населённых пунктов на Волыни, населённых поляками) предлагалось объявить «Днём памяти жертв Волынского Преступления», однако в итоговом варианте резолюции все эти предложения были отвергнуты. Итоговый вариант резолюции на заседании Сейма отстаивал министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский^[163].

7 июля 2016 года верхняя палата польского парламента Сенат приняла постановление «по вопросу увековечения памяти жертв геноцида, совершённого украинскими националистами в отношении граждан II Речи Посполитой в 1939—1945 годах», где утверждается, что

Волынская резня является наиболее кровавым эпизодом польско-украинского конфликта в середине XX века, который многими историками (в первую очередь — польскими) выделяется из общей картины польско-украинского вооружённого конфликта. Польские историки трактуют данные события исключительно как антипольскую акцию Украинская повстанческая армия, а украинские историки пытаются её оправдать, акцентируя внимание на мотивах, приведших к варварским истреблениям поляков со стороны УПА, а также уделяют значительное внимание ответным действиям Армии Крайовой против украинского населения, в том числе на территории Польши^[29].

22 июля 2016 года Сейм Польши проголосовал за резолюцию об установлении 11 июля «Национальным днём памяти жертв совершённого украинскими националистами геноцида граждан II Речи Посполитой Польской», в резолюции Сейм повторил оценки этих событий, ранее данные Сенатом, при этом Сейм высказал убеждённость в том, что «только полная правда об истории является наилучшим путём к единению и взаимному прощению»^[165][166].

Польский Сейм квалифицирует Волынскую резню как геноцид польского населения. 11 июля 2023 года, в 80-ю годовщину Волынской резни, сейм принял постановление в память о погибших, в котором призывает Украину признать свою историческую ответственность за геноцид. Польша ожидает от Украины комплексного подхода к решению проблемы погибших в ходе Волынской резни. Польские историки также всегда расценивали Волынскую резню как геноцид и этническую чистку и заявляли о гибели в результате неё от 100 тыс. до 130 тыс. поляков^[167][1].

14 июля 2024 года в селе Домостава Подкарпатского воеводства на юге Польши был открыт памятник жертвам Волынской резни работы польского скульптора Анджея Питыньского. Отлитый из бронзы памятник высотой 14 м представляет собой орла, тело которого охвачено пламенем. На его крыльях выбиты названия деревень, в которых украинские националисты совершали массовые убийства поляков в 1943 году. В центре композиции вырезан крест, внутри него скульптор поместил фигуру ребенка, насаженного на вилы. У подножия памятника можно увидеть насаженные на пики головы детей^[168].

Украинский историк Владимир Вятрович считает, что антипольские акции УПА были местью за многолетнее господство поляков, а такая радикализация действий была вызвана очень тяжёлой ситуацией на Волыни, когда против УПА воевали Армия Крайова, немецкие войска и советские партизаны^[169]. Другой украинский историк — Игорь Ильюшин — считает, что предпосылкой массовых убийств поляков стал декрет УПА от 15 августа 1943 г., передававший землю польских колонистов^[170]. Однако декрет был издан 15 августа, после пика убийств поляков на Волыни^[171].

Некоторые украинские историки рассматривают нападение УПА на польские сёла в качестве превентивной меры, призванной предупредить якобы планировавшееся Армией Крайовой (АК) нападение 15 июля на повстанческие базы. Например, Игорь Марчук назвал удар по польским сёлам и колониям 11—12 июля «превентивным актом, осуществлённым, чтобы сделать невозможным реализацию польских планов, которые должны были завершиться в конце концов новой оккупацией украинских земель»^[172].

Факт того, что убийства совершались холодным оружием: вилами, топорами, лопатами, — часто используется ревизионистами для оправдания УПА. Якобы, это свидетельствует о том, что акции против поляков носили неорганизованный характер и были погромами по инициативе «снизу». Однако известно, что одной из проблем УПА был острый недостаток амуниции, в том числе патронов, поэтому убийства «подручными» средствами безоружных польских колонистов осуществлялись солдатами УПА с целью экономии боеприпасов^[173].

• «Волынь» — художественный фильм (Польша, 2016)