Моглинский лагерь

До начала Великой Отечественной войны на месте будущего лагеря располагалась советская погранкомендатура. После оккупации Пскова 9 июля 1941 года немецким командованием было принято решение об организации в этом районе места содержания военнопленных и «неблагонадёжных» лиц^[2].

Лагерь был официально открыт осенью 1941 года. Строительство и обустройство объектов велись силами советских военнопленных^[3].

Территория лагеря представляла собой прямоугольник (примерно 200 на 120 метров), обнесённый с одной стороны трёхметровым деревянным забором, а с остальных — несколькими рядами колючей проволоки^[4]. Для содержания узников использовались бывшие помещения комендатуры: военнопленные размещались в конюшне (где были устроены многоярусные нары), мирные граждане — в кладовой, а евреи — в помещении бани. На территории также находились дома для комендатуры и охраны, гаражи и кухня^[4].

Управление лагерем носило двойственный характер: общее руководство осуществлялось представителями немецких спецслужб, а непосредственное исполнение задач — эстонскими коллаборационистами. Моглинский лагерь находился в прямом ведении Псковского внешнего отдела эстонской полиции безопасности и СД. Начальником всех лагерей Псковского СД, а также комендантом Моглинского лагеря был немецкий офицер Кайзер (унтерштурмфюрер СС), руководивший большинством расстрелов. Начальниками охраны лагеря в разное время были Вилли Мяэтамм, Аугуст Луукас, Эдуард Торн и Александр Вирнурм. Луукас и Вирнурм отличались особой жестокостью в обращении с узниками, на что указывают многочисленные воспоминания бывших заключённых^[5].

Охрана лагеря была разделена на два сектора ответственности. Военнопленных охраняла команда военно-строительной «Организации Тодта». Содержанием и «экзекуциями» гражданских лиц занималась особая эстонская рота, сформированная из националистов и обмундированная в эсэсовскую форму. Общее число охранников составляло около 34 человек. Для поддержания внутреннего порядка также привлекалась «лагерная полиция» из числа самих заключённых^[6].

Официально лагерь использовался как «рабочий и пересыльный». Заключённых использовали прежде всего на дорожных работах по ремонту стратегически важного шоссе Псков — Рига. Узники использовались на тяжёлых работах: ломке каменной плиты, распиловке дров, добыче торфа и строительстве оборонительной линии «Пантера». Также функционировали мастерские (сапожная, портняжная), где заключённые-специалисты обслуживали нужды администрации и охраны.

Режим в лагере был рассчитан на постепенное умерщвление голодом и непосильным трудом. Узники получали 200—300 граммов эрзац-хлеба (с примесью опилок и соломы) и литр жидкой баланды.

Об условиях жизни заключённых бывший комендант лагеря Александр Вирнум на допросах сообщал^[7]:

В Моглинском лагере содержались русские, евреи и цыгане из Псковской области, а также из оккупированных районов Ленинградской и Калининской областей и Белорусской ССР. Кроме того, лагерь выполнял «особую миссию»: с осени 1943 года сюда депортировали евреев из Голландии, Франции и Чехословакии, у которых нацисты вымогали ценности перед уничтожением узников^[7].

Неспособных к труду заключённых нередко расстреливали или забивали до смерти^[8]. Массовые расстрелы проводились в окрестностях деревень Андрохново (в районе «салотопки»), Глоты и у Ваулиных гор. Группы от 50 до 100 человек вывозились на закрытых машинах и уничтожались у заранее вырытых рвов^[9]. В самом лагере практиковались публичные казни заложников и пойманных беглецов у траншеи рядом с оградой. Также зафиксированы многочисленные факты убийств детей (включая грудных) на глазах у родителей или демонстративные убийства, в том числе удары головой о колеса машин. Жительница деревни Моглино позже вспоминала^[10]:

Также в 1945 году в захоронениях были найдены останки 41 ребёнка^[11].

Первое расследование было проведено в марте 1945 года Чрезвычайной государственной комиссией (ЧГК) под руководством Акатовой В. А. Также в комиссию вошли Клеопина Н. К., Иванова П. С., Гаранина В. И., Иванова А. при содействии представителя областной комиссии по расследованию злодеяний и учета ущерба тов. Савина Л. И. и члена Псковской областной коллегии адвокатов Н. А. Самойлова^[12]. Было вскрыто 10 ям-могил, в которых обнаружили останки военнопленных и мирных жителей (всего 250 пленных и 217 гражданских лиц только в части захоронений)^[13].

В 1963 году сотрудник УКГБ по Псковской области Михаил Пушняков начал инициативный розыск бывших охранников лагеря. Ему удалось установить личности всех 34 карателей, значительная часть которых проживала вне территории СССР.

В 2020 году в рамках проекта «Без срока давности» на месте лагеря и в местах расстрелов были проведены новые масштабные раскопки, обнаружившие останки ещё 180 человек^[14][15][16].

Основной судебный процесс по «Моглинскому делу» состоялся в Пскове в сентябре 1967 года. Судебная коллегия Псковского областного суда рассмотрела дела четырёх бывших охранников-эстонцев, проживавших на территории СССР. Трое из них — Эдуард Торн, Арнольд Веедлер, Эрих Лепметс — были признаны виновными в измене Родине и массовых убийствах^[17]. Они были приговорены к высшей мере наказания (расстрелу). Приговор приведён в исполнение 26 февраля 1968 года. Иоганнес Охвриль в связи с несовершеннолетием на момент совершения некоторых преступлений приговорён к 10 годам лишения свободы^[17]. Многие другие участники злодеяний, включая комендантов Луукаса и Мяэтамма, избежали суда, скрывшись за границей или умерев до начала следствия^[18].

Память о жертвах была увековечена как на месте самого лагеря, так и в его окрестностях:

• На месте лагеря у станции Моглино установлен обелиск с надписью: «Вечная память героям, погибшим за честь и независимость нашей Родины»
• В окрестностях деревни также установлен информационный знак, напоминающий о тысячах замученных мирных жителей;
• Результаты современных поисковых работ 2020 года и материалы уголовного дела С-17412 служат основой для мемориализации памяти жертв Моглинского лагеря и дальнейшего изучения трагедии оккупированной Псковщины^[19].