Оккупация Украинской ССР нацистской Германией

В июле 1940 года верховное командование вермахта по указанию Адольфа Гитлера приступило к планированию нападения на СССР и блицкрига. Нацисты намеревались расчленить Советский Союз^[1].

В руководстве нацистской Германии существовали две точки зрения на судьбу Украинской ССР. По мнению Альфреда Розенберга, на оккупированной территории следовало провести украинизацию, предоставить Украине автономию (под жёстким немецким контролем)^[2], причём украинцы затем должны были вытеснить русских на восток, заняв часть их земель^[3]. К этой точке зрения до декабря 1940 года, пусть и непоследовательно, склонялся А. Гитлер. Однако затем он поменял мнение, полагая, что территорию УССР следовало после переходного периода напрямую включить в состав Третьего рейха, славянское население — депортировать за Урал, а земли — заселить немецкими колонистами^[3]. В итоге возобладала точка зрения фюрера, которую стал отражать так называемый план «Ост»^[4].

Евреев, цыган и коммунистов нацисты планировали уничтожить полностью^[5].

18 декабря 1940 года А. Гитлер утвердил план «Барбаросса»^[6].

Протокол совещания А. Гитлера с руководителями вермахта по обсуждению организационной структуры хозяйственного раздела плана «Барбаросса» — «Ольденбург». 29 апреля 1941 г. Фотокопия первой страницы документа, хранящегося в Государственном архиве Российской Федерации

Начальник штаба верховного командования вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель приказом от 13 мая 1941 года «О применении военной подсудности в районе „Барбаросса“ и об особых мерах войск» вводил режим неограниченного террора на территории СССР, которую намеревались занять немецкие войска. Документ освобождал личный состав вермахта от ответственности за преступления против гражданского населения^[7][8]. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер выпустил аналогичную директиву для войск СС^[9].

19 мая 1941 года В. Кейтель утвердил руководящие указания «О поведении войск в России»^[a]. Документ предписывал казнить мирных жителей за «любую попытку активного или пассивного сопротивления»^[10][11].

6 июня 1941 года главное командование сухопутных войск нацистской Германии выпустило так называемый Приказ о комиссарах. В документе предписывалось не брать в плен политических руководителей советских воинских подразделений. Решение об их казни на месте был обязан принять первый же немецкий офицер^[7]. В тыловой зоне ликвидация комиссаров возлагалась на айнзатцкоманды^[11].

Одновременно нацистское руководство разрабатывало детальные планы тотального разграбления и эксплуатации природных, производственных и трудовых ресурсов Советского Союза, включая УССР. План Бакке предполагал, с одной стороны, за счёт ограбления оккупированных территорий (и, в первую очередь, территории УССР) наладить непрерывное снабжение солдат и офицеров вермахта продуктами, а также увеличить поставки продовольствия в Европу, а с другой стороны, сократить население захваченных областей при помощи искусственно организованного голода^[12]. 19 марта 1941 года по приказу А. Гитлера был создан хозяйственный штаб «Ольденбург» под руководством Германа Геринга. В соответствии с планом «Ост» нацисты намеревались отрезать регионы-доноры продовольствия (чернозёмные территории УССР и юга РСФСР) от основных его потребителей (Белорусской ССР, нечернозёмных регионов РСФСР, а также крупных индустриальных центров, включая Москву и Ленинград), чтобы спровоцировать там «величайший голод» Численность потенциальных жертв оценивалась в 20—30 млн человек^[13][14].

Директивы по руководству экономикой во вновь оккупируемых восточных областях. (также известны как «План Ольденбург», или «Зелёная папка». Часть № 1. Издание № 2). Обложка, 1941 г.

22 июня 1941 года Германия и её союзники напали на СССР. Территорию УССР защищали войска Юго-Западного и Южного фронтов Красной армии. Первое крупное танковое сражение Великой Отечественной произошло 23—29 июня под Дубно и Ровно. Механизированные корпуса Юго-Западного фронта смогли задержать немецкое наступление на восемь дней^[15]. В результате Львовско-Черновицкой стратегической оборонительной операции (22 июня — 6 июля 1941 года) войска Юго-Западного фронта были вынуждены отступить на 250—300 км, потеряв Западную Украину. К 15 июля 1941 года фронт лишился 60 процентов всех танков и 84 процентов самолётов. В то же время Группа армий «Юг» вермахта не смогла полностью выполнить задачу, поставленную перед ней нацистским командованием: окружить и разгромить основные силы советских войск на территории Правобережья Днепра^[16].

Солдаты вермахта в украинской деревне. Фотография, июнь 1941 года

За первый год войны в Красную армию на территории УССР были призваны почти 3,2 миллиона человек. Ещё около 1,3 миллиона человек ушли в народное ополчение. Сотни тысяч мирных жителей участвовали в строительстве 4 тыс. км оборонительных укреплений^[17].

Жители Киева возводят баррикады на улицах города. Фотография, сентябрь 1941 года

Киевская стратегическая оборонительная операция (7 июля — 26 сентября 1941 года) завершилась тяжёлым поражением советских войск. К 3 августа в районе Умани были окружены и уничтожены остатки 6-й и 12-й армий. В плен попали более 100 тыс. солдат. В середине сентября были окружены, а затем рассечены на несколько частей основные силы Юго-Западного фронта, оборонявшие Киев. 19 сентября столица УССР была захвачена нацистами^[18]. Группировки советских войск продолжали сражаться в окружении, сковав главные силы противника более чем на неделю. Прорваться к своим смогли лишь около 20 тыс. бойцов. К концу сентября 1941 года вермахт и его союзники продвинулись вглубь территории УССР на 600 км. Однако упорная оборона армий Юго-Западного фронта вынудила немецкое командование снять значительные силы с московского направления, что задержало наступление нацистов на столицу Советского Союза^[19].

Руины домов в оккупированном Киеве на Крещатике, разрушенных во время пожаров сентября 1941 года. Фотография, 1942 год

Немецкие войска в Харькове. Фотография, конец октября 1941 года

Войска Южного фронта под ударами немецких и румынских армий отступили к Одессе. Оборона города продолжалась 73 дня — до 16 октября 1941 года^[20][21].

Во время Донбасско-Ростовской стратегической оборонительной операции (29 сентября — 16 ноября 1941 года) советские войска были вынуждены отступить ещё на 350 км. Донбасс был потерян, нацисты вышли на подступы к Ростову-на-Дону. Однако вермахту не удалось выполнить задачу по окружению и уничтожению главных сил Южного фронта Красной армии, а также прорваться на Кавказ^[22].

Таким образом, к концу 1941 года гитлеровцы оккупировали бо́льшую часть УССР^[23].

По мере наступления гитлеровских войск с территории УССР были эвакуированы 3,5 миллиона советских граждан^[17].

В январе 1942 года Красная армия освободила ряд районов Харьковской области. Но в мае 1942 года советские войска попали в окружение и были разбиты при попытке наступления в районе Харькова. Территория УССР была полностью оккупирована нацистами к 22 июля 1942 года, когда пал последний город — Свердловск Ворошиловградской области^[24][25].

17 июля 1941 года А. Гитлер подписал указ о введении гражданского управления на оккупированных советских территориях^[26].

Немцы разделили территорию Украинской ССР на оккупационные зоны:

• в июле 1941 года Черновицкая и Измаильская области были включены в состав союзной нацистам Румынии;
• 1 августа 1941 года Львовская, Станиславская, Дрогобычская области и бо́льшая часть территории Тернопольской области в качестве дистрикта «Галиция» были присоединены к Генерал-губернаторству с центром в Кракове^[27];
• 20 августа 1941 года А. Гитлер своим декретом учредил рейхскомиссариат «Украина» со столицей в городе Ровно; в это образование вошли Ровненская, Волынская, Каменец-Подольская, Житомирская, Киевская, Полтавская области, северные районы Винницкой области, Николаевская (без западных районов), Кировоградская, Днепропетровская области, левобережные районы Запорожской областей, а также некоторые районы Белорусской ССР^[28];
• 30 августа 1941 г. Румыния получила в управление новосозданную административную единицу Транснистрия, в состав которой попали Молдавская ССР, а также Одесская, части Винницкой и Николаевской областей УССР^[27];
• Черниговская, Сумская, Харьковская, Ворошиловградская и Сталинская области УССР оставались под управлением немецкой военной администрации^[28][29].

Местным жителям под страхом расстрела запрещалось без разрешения пересекать границы между возникшими оккупационными зонами^[27].

Рейхскомиссариат формально подчинялся Имперскому министерству оккупированных восточных территорий во главе с А. Розенбергом. Однако вопреки пожеланиям рейхсминистра Г. Геринг добился назначения рейхскомиссаром Украины гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха. Тот почти сразу вступил в затяжной конфликт с А. Розенбергом, что существенно сказалось на эффективности управления оккупированными территориями^[30].

Административным центром образования нацисты выбрали Ровно, а не Киев, тем самым лишний раз подчеркнув безосновательность надежд украинских националистов на предоставление Украине независимости^[28][31].

Рейхскомиссариат был поделён на следующие генеральные округа:

На 1 сентября 1942 года площадь рейхскомиссариата составляла 339,3 тыс. квадратных км. На 1 января 1943 года под властью оккупантов находились более 16,9 млн человек^[33][31].

Каждый генеральный округ делился на областные округа, те — на районы, каждый район — на несколько волостей^[34]. Структура управления выглядела следующим образом (от верхнего уровня власти к низшему)^[35]:

Все местные чиновники назначались лично вышестоящим немецким руководителем^[36].

Административный аппарат быстро рос: численность гражданских чиновников составила до 30 тыс. человек, причём половина из них номинально занимались пропагандой^[37].

Органы СС и германская служба безопасности (СД) на территории, подконтрольной гражданской администрации рейхскомиссариата, действовали автономно и самостоятельно. Рейхсминистр А. Розенберг мог лишь запрашивать у рейхсфюрера СС разрешение на применение полиции^[38].

Высшим руководителем СС и полиции в рейхскомиссариате был обергруппенфюрер СС Ганс Адольф Прютцман. Уже в сентябре 1942 года он вступил в конфликт с рейхскомиссаром Э. Кохом^[39].

В административных единицах создавалась сеть полицейских органов, которая повторяла структуру полиции Третьего рейха — тайная государственная полиция (гестапо), полиция безопасности и СД, криминальная полиция, полиция правопорядка, охранная полиция, жандармерия, пожарная полиция, полиция дорог и водных путей^[40].

На оккупированной территории УССР также действовали специальные подразделения СД — айнзатцгруппы С, D и айнзатцгруппа особого назначения. Они организовывали массовые казни коммунистов, евреев, цыган и «асоциальных элементов»^[41][42]. В убийствах мирных жителей и советских военнопленных участвовали подразделения полка полиции «Юг», находившегося под командованием высшего руководителя СС и полиции на Юге России обергруппенфюрера СС Фридриха Еккельна, а также подразделения вермахта и войск СС.

В рейхскомиссариате Украина действовали законы рейха^[43].

При местных управах функционировали украинские суды, где работали мировые судьи, а с мая 1942 года — судьи по уголовным делам. Их вердикты вступали в силу только после одобрения немецкими службами. Решения украинских судов можно было обжаловать^[43].

Для немцев работали особые немецкие суды, которые состояли из судьи, прокурора и секретаря. Их решения обжалованию не подлежали^[44].

Оккупанты обнаружили, что советская власть в кратчайшие сроки сумела демонтировать и эвакуировать оборудование крупнейших промышленных предприятий. Быстро перезапустить большинство фабрик нацистам не удалось. Такая же ситуация сложилась с угольными шахтами. Из-за нехватки угля не работали многие электростанции. Ощущался острый дефицит транспортных средств (от подвод до локомотивов), значительную часть которых реквизировали наступавшие части вермахта. Оккупанты столкнулись с постоянно нараставшим саботажем — как организованным советскими патриотами, так и стихийным, связанным в том числе с реакцией рабочих на плохое снабжение и тяжелейшие условия труда^[45].

Имевшийся уголь в первую очередь шёл на нужды вермахта. Поэтому жители большинства городов лишились отопления. Железнодорожные перевозки, не связанные с военными целями, пришли в упадок. С 1941 по 1943 год выплавка стали сократилась почти в 200 раз, а добыча угля — в 23 раза^[46].

Чтобы обеспечить экономику оккупированных территорий рабочей силой, нацисты выпустили из плена около 320 тыс. человек (87 процентов из них — этнические украинцы), а затем ещё 823 тыс. человек (более половины — украинцы)^[47].

5 августа 1941 года на территории рейхскомиссариата была введена обязательная трудовая повинность, в сельском хозяйстве разрешалось использовать труд детей^[48]. Оккупанты сохранили колхозную систему: совхозы были провозглашены собственностью рейха, а колхозы переименованы в «общественные хозяйства»^[49]. Крестьяне оказались фактически на положении крепостных, прикреплённых к земле. В октябре 1941 года были подтверждены прежние налоги, а также введены новые — на недвижимость, на скот, подушный налог и другие (всего до 20 видов сборов — как денежные, так и натуральные)^[50]. Зерно и овощи предписывалось сдавать администрации по чрезвычайно заниженным ценам: немецкое командование платило за центнер пшеницы 140 рублей, за центнер ржи 120 рублей, за центнер картофеля 50 рублей, притом что пачка махорки стоила 100 рублей^[12].

Добровольно расставаться с продуктами по таким ценам крестьяне не собирались, поэтому оккупанты быстро перешли к реквизициям. Например, невыполнение нормы по молоку и яйцам каралось конфискацией коровы и кур соответственно. За повторный «саботаж» полагался расстрел. Тайный забой крупного рогатого скота грозил повлечь за собой публичное повешение^[51].

В результате боевых действий посевные площади в республике в 1941 году сократились на 90 процентов. Крестьяне не желали работать принудительно: в 1942 году урожайность на территории УССР снизилась с довоенных 10,3 центнера с гектара до 6,9 центнеров с гектара^[52]. Насильственное изъятие урожая привело к быстрому истощению запасов и голоду на селе^[53].

Осенью 1942 года бывшие колхозы в ряде оккупированных районов УССР были преобразованы в кооперативы. В каждом из них крестьянские дворы делились на группы (по 10 дворов). Между ними распределялись земельные участки, рогатый скот и инвентарь. Землю в частную собственность в 1943 году получили лишь 350 тыс. крестьян (около 1 процента довоенного сельского населения УССР), причём из-за постоянных реквизиций у них не было никакого стимула трудиться единолично. В сентябре 1943 года А. Гитлер окончательно отказался от идеи принять на оккупированных территориях закон о частной собственности на землю. Вскоре в связи с наступлением Красной армии все реформы были свёрнуты^[54].

Оккупанты разрешили в городах частное предпринимательство: открылись магазины, ремонтные мастерские, кафе. Однако коммерсанты немедленно привлекали к себе внимание сотрудников СД, которые вымогали у них взятки. Ввозить товар в город можно было тоже только с помощью мзды — украинским или немецким полицейским^[55].

В первые недели оккупации немцы расплачивались (если расплачивались) с жителями захваченных районов при помощи расписок на бланках с печатью верховного командования вермахта. Затем в обращение были введены билеты имперских кредитных касс, бывшие в обращении в оккупированной Европе. Параллельно продолжали ходить советские деньги. В конце 1941 года появились первые приказы о прекращении их приёма и выдачи, а также о перерасчёте зарплаты в рейхсмарки. В рейхскомиссариате открылись 17 банков, имевших около 200 филиалов. Главным считался Центральный банк Украины, созданный в марте 1942 года. С 1 июля 1942 года была введена оккупационная валюта — карбованец. В конце июля 1942 года вышло распоряжение о сдаче всех советских наличных. Они пересчитывались на карбованцы. Карбованцы стремительно обесценивались, в том числе из-за большого количества подделок. В прифронтовой зоне эту оккупационную валюту вообще не принимали к оплате. Советские рубли (банкноты номиналом 1, 3 и 10 рублей), наоборот, оставались законным и весьма востребованным платёжным средством. В ходу также были рейхсмарки^[56].

100 карбованцев 1942 года. Лицевая сторона банкноты

На оккупированной территории УССР широко распространились бартерные сделки и «блошиные» рынки, где происходил обмен продуктов на товары или лекарства^[57]. На этих же рынках украинские и немецкие полицейские сбывали вещи казнённых, а солдаты гарнизонов — имущество, украденное со складов или отобранное у прохожих. В феврале 1942 года командование запретило военнослужащим заниматься торговлей и бартерными сделками, а затем ввело за этот проступок смертную казнь. На гражданских сотрудников оккупационной администрации эти распоряжения не распространялись^[58].

«Блошиный рынок» в оккупированном Харькове на набережной Лопани. Фотография, октябрь 1942

Зимой оккупационная администрация разрешала добровольцам осуществлять заготовку торфа на топливо, однако добывшие торф затем должны были ещё и выкупить его^[59].

Общественный транспорт в городах работал нерегулярно. Например, в Киеве трамваи ходили только два часа утром и два часа вечером, чтобы перевезти людей на работу^[60].

В 1943 году, на фоне наступления Красной армии, оккупанты перешли к тактике «выжженной земли». Администрация предписывала полностью угонять людей. Там, где это не было возможно, у населения отбирали продовольствие и горючее^[61]. Всё промышленное оборудование, которое не могло быть вывезено, подлежало уничтожению. Например, в Харькове ещё до начала отступления немецких войск (22 августа 1943 года) было взорвано 70 процентов предприятий. Уничтожением предприятий занимались подразделения вермахта, полицейские формирования, специальные зондеркоманды СД и СС^[62]:

Согласно замечаниям к генеральному плану «Ост», составленным 27 апреля 1942 года начальником колонизационного отдела Эрхардом Ветцелем, территории Житомирской, Каменец-Подольской и частично Винницкой области намечались для заселения немцами. Планировалось за 25 лет выселить в Сибирь 45 миллионов человек, а на их место разместить не менее 15 миллионов немцев^[63]. На фоне первых поражений на фронте нацисты пришли к выводу, что гораздо дешевле и быстрее уничтожить «расово неполноценное» население, чем переселять его. Уже в июле 1942 года в меморандуме штаба Ост названа предпочтительной «не эвакуация, а замена» местного населения немецким^[64].

С ноября 1942 года началась раздача земель немецким колонистам. Согласно разработкам расово-политических учреждений СС, возникало два типа поселений: в первом случае обработкой земель занимались исключительно немцы, во втором — у колонистов имелись батраки-украинцы. В Житомирской области из 249 населённых пунктов, вошедших в немецкие поселения, были выдворены до 90 процентов местных жителей. Аналогичные колонии вскоре возникли в Волынской, Киевской, Днепропетровской, Запорожской, Винницкой, Львовской областях. Каждый из немецких колонистов получал не менее 10 гектаров земли, а также дома и скот выселенных местных жителей^[65]. Лучшие земли достались офицерам СС, которые оформляли на себя поместья площадью более 100 гектаров^[66].

С ноября 1942 года Германия раздала немецким колонистам 6,3 млн гектаров лучших земель, изгнав оттуда местных жителей. Их дома и имущество также достались поселенцам из Третьего рейха^[67][49][47].

17 июля 1941 года командование вермахта издало приказ, разрешавший и даже побуждавший военнослужащих силой забирать у мирного населения всё, что понравится. Любое сопротивление владельцев имущества предписывалось жестоко подавлять. Вход наступавших частей вермахта в населённые пункты сопровождался чередой расстрелов и грабежей^[68]. Наряду с реквизициями продуктов солдаты вермахта захватывали и грабили дома и квартиры^[69].

Из всего населения УССР (более 41 млн человек к началу войну) советские власти успели эвакуировать лишь около 4 миллионов человек^[69].

5 августа 1941 года министр восточных территорий А. Розенберг издал распоряжение об обязательной трудовой повинности продолжительностью не менее 22 дней в месяц для жителей оккупированных территорий. На тяжёлые работы (постройка дорог, мостов, восстановление военных, ремонтных и коммунальных предприятий, погрузка), а также для работ на оборонных заводах немецкие военные власти принудительно привлекали местных жителей в возрасте от 14 до 65 лет. В городах были созданы биржи труда, которые вели строгий учёт всех трудоспособных. Уклонение от регистрации приравнивалось к саботажу и каралось смертной казнью^[70].

На большинстве предприятий рабочие числились только под номерами. Невыход на работу карался заключением в спецлагерь. Подозреваемых в саботаже расстреливали^[71]. Продолжительность рабочего дня доходила до 14—16 часов — под постоянным надзором со стороны немецкой администрации и местных полицейских-коллаборационистов. Основные виды наказаний были следующими: лишение питания и смертная казнь^[72][47].

Попытка гитлеровцев осенью 1941 года организовать вывоз рабочей силы в Германию на добровольной основе провалилась. После этого началась принудительная трудовая мобилизация^[53].

В районы, которые не выполняли «развёрстку» по поставкам остарбайтеров, направлялись карательные экспедиции. Полицейские ночью оцепляли деревни, хватали работоспособных граждан прямо в домах и колоннами гнали на сборные пункты^[73]. На улицах городов происходили массовые облавы, во время которых людей задерживали на улицах, станциях, базарах и даже в церквях. Жителей выманивали из квартир обещаниями раздачи хлеба или соли, а затем хватали возле продуктовых магазинов^[74].

Пытаясь избежать отправки на принудительные работы, люди наносили себе увечья, прятались или бежали. Оккупанты в ответ расстреливали семьи уклонистов, сжигали их дома и конфисковывали имущество^[75].

Отправка девушек с Украины на принудительную работу в Германию. Фотография, май 1942 г.

Проводились и массовые акции устрашения. Например, в конце 1942 года в Полтаве оккупанты повесили 65 железнодорожников, которые отказались ехать в Германию^[76]. В феврале 1943 года гитлеровцы расстреляли 60 жителей села Осиньки Тернопольской области, сожгли 116 домов, конфисковали всё имущество и скот — за то, что этот населённый пункт не выполнил свою «норму» по остарбайтерам^[77].

29 марта 1943 года, на фоне разгрома нацистов под Сталинградом, Центральное управление Третьего рейха по использованию рабочей силы потребовало ежедневно отправлять в Германию по 10 тыс. человек. В тот же день в рейхскомиссариате Украина вышло постановление о переписи всех мужчин в возрасте от 15 до 65 лет и женщин с 15 до 45 лет. В угоне населения стали участвовать не только полиция, но и армейские подразделения. Единственной возможностью спастись от угона на работу оставалось нелегальное бегство в сельскую местность^[78].

Угон жителей Николаевской области в Германию. Фотография, 1943 год

Перед отправкой в Германию людей держали на сборных пунктах за колючей проволокой или подвалах. Скученность и антисанитария приводили к вспышкам болезней. Граждан набивали в товарные вагоны так, что можно было только стоять, почти без еды и воды, совсем без отопления — часто без сменной одежды. Тех, кто пытался сбежать по дороге, расстреливали. В Германии многие женщины подверглись сексуальному насилию, а также издевательствам. Остарбайтеров, работавших на военных заводах и фабриках, держали в лагерях, за колючей проволокой, без элементарных удобств и медицинской помощи. Каждому рабочему присваивался индивидуальный номер и нашивка с надписью «Ост». В сельском хозяйстве остарбайтеры находились на положении рабов: их покупали за бесценок и обращались как со скотиной. Люди были вынуждены работать до полного изнеможения, терпя унижения и побои со стороны «хозяев». Попытки саботажа карались телесными наказаниями или отправкой в концлагерь, на смерть^[79].

Всего на работы в Германию были угнаны 2,4 миллиона жителей оккупированной территории УССР. Из них около 450 тыс. человек умерли от непосильных условий труда, около 150 тыс. — не вернулись в Советский Союз по окончании войны^[47].

Оккупанты ограничили обязательное обучение детей четырьмя классами начальной школы^[80]. Занятия официально начались с 1 февраля 1942 года. 31 августа 1942 года рейхскомиссар Украины выпустил указ о закрытии всех учебных заведений, кроме четырёхлетних школ и средних специальных училищ (сельское, лесное хозяйства, ремёсла, технические и медицинские специальности). Продолжали работу только платные семилетние школы — на частной основе. Также действовали просветительские организации («просвиты»), которые пропагандировали идеи украинского национализма^[3]. Количество учебных заведений неуклонно сокращалось: в частности, за время оккупации были закрыты более 18 тыс. школ^[81].

Свидетельство об окончании начальной школы в Харькове во время немецкой оккупации. Копия документа, 30 июня 1943 года

Высшие учебные заведения также были платными: медицинские институты в Киеве, Херсоне, Сталино и Виннице, педагогические институты в Виннице, Житомире, Черкассах и Умани, транспортный институт в Днепропетровске, консерватория в Харькове, музыкальный институт в Дубно^[82]. В феврале 1943 года в Виннице закрылись мединститут, фармацевтический, энергетический и строительный техникумы, а их учащиеся были угнаны на работу в Германию. Та же судьба постигла Киевский мединститут^[83].

В Киеве и Днепропетровске работали оперные и музыкально-драматические театры. Во всех крупных городах действовали любительские театры^[84].

Музеи подверглись разграблению. Изъятием культурных ценностей занимались рабочие группы Оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг», а также зондеркоманды, подчинявшиеся напрямую Г. Гиммлеру. Кроме того, экспонаты присваивались офицерами и солдатами вермахта. То, что не удавалось вывезти, шло на «украшение» казарм и, как правило, уничтожалось^[85]. Дома культуры и библиотеки разрушались^[86].

Оккупанты разрешили возобновить богослужение в закрытых советской властью православных и униатских церквях. За время оккупации были открыты 5,4 тыс. православных церквей^[87], разрушены — 1,67 тыс. храмов^[3]. Восстановленные церковные праздники чередовались с днём рождения А. Гитлера (20 апреля) и так называемым «днём освобождения от большевизма» (22 июня). 1 мая было сохранено в календаре как «день освобождённого от большевизма труда»^[84].

Оккупанты стремились к этнокультурному и духовному разделению жителей УССР, в том числе путём дробления православной церкви. Летом 1941 года нацисты разрешили создать Автономную православную церковь Украины. Она признавала верховенство Московской патриархии. В феврале 1942 года, также с разрешения нацистов, состоялся учредительный собор Украинской автокефальной православной церкви, настроенной антимосковски. К этой структуре присоединились многие бандеровцы. В октябре 1942 года две церкви попытались объединиться, однако попытка была пресечена нацистами. Весной 1943 года и автономисты, и автокефалисты призывали местных жителей выезжать на работу в Германию^[88][3].

На оккупированной территории УССР выходили 239 наименований коллаборационистских периодических изданий общим тиражом 1 млн экземпляров. Причём к июлю 1942 года газет на украинском языке было в 2,5 раза больше, чем на русском и белорусском вместе взятых. Пропагандистские материалы часто были выполнены на крайне примитивном уровне и воспринимались жителями с недоумением. Сельское население восточных областей УССР не понимало украинского языка, на котором писали авторы статей — выходцы с Западной Украины. В то же время оккупационные власти публиковали в газетах приказы и распоряжения, неисполнение которых грозило смертной казнью. Поэтому людям приходилось покупать эту продукцию^[89].

Германский пропагандистский плакат для оккупированной УССР с лозунгом на украинском языке: «Воины Гитлера — это друзья народа»

Оккупанты также использовали для пропаганды 15 стационарных и более 100 передвижных радиоустановок. На захваченной территории УССР работали 7 украинских радиостанций. В октябре 1941 года военное командование вермахта обязало жителей сдать все имевшиеся у них радиоприёмники. Нарушителям грозил расстрел. Жестокие наказания также назначались за порчу немецких пропагандистских материалов, за распространение советских листовок или слухов^[90].

В декабре 1941 года в Киеве открылась студия «Украина-фильм», которая занималась съёмкой пропагандистских фильмов и роликов — в частности, агитировала население отправляться на работу в Германию. С декабря 1941 по январь 1943 года под эгидой «Украина-фильм» на оккупированной территории УССР было открыто 314 кинотеатров на 98,6 тыс. мест, где демонстрировались нацистские агитационные еженедельные обозрения, пропагандистские фильмы и мультфильмы, а также некоторые советские (отцензурированные) довоенные ленты, немецкие приключенческие и развлекательные фильмы. Примерно 70 процентов всех фильмов были дублированы на украинском языке, 25 процентов — на немецком, остальные — на русском^[91].

Немецкие солдаты возле кинотеатра в Харькове. Фотография, 1943 год

Западные области, включённые в состав СССР в 1939 году, подверглись форсированной советизации, которая настроила значительную часть населения против советской власти. К тому же Восточная Галиция долгое время была провинцией Австро-Венгрии, которая содействовала распространению идеологии украинского национализма — в своей основе антирусской и антисоветской. Поэтому жители Западной Украины первоначально относились к оккупантам гораздо более лояльно, чем люди в восточных областях УССР^[92].

Площадь дистрикта составляла более 48 тыс. квадратных км^[93]. По состоянию на 15 сентября 1942 года, население Дистрикта Галиция превышало 4,5 млн человек.

Губернатором дистрикта Галиция был Карл фон Ляш (1941—1942), затем — бригадефюрер СС Отто Вехтер.

Отделив Галицию от рейхскомиссариата Украина, А. Гитлер нанёс ещё один удар по надеждам украинских националистов на независимость Украины^[94]. Тем не менее украинские националистические организации продолжали сотрудничать с оккупантами. Батальоны вспомогательной полиции, сформированные в дистрикте из местных жителей, применялись в том числе для карательных акций на территории рейхскомиссариата Украина. 19 тыс. галицийских украинцев в 1943 году добровольно записались в 14-ю пехотную дивизию СС «Галиция»^[95][67].

Парад галицийских добровольцев во Львове, 1943 год. Кадр из германского агитационного киножурнала «Deutsche Wochenschau»

Большим влиянием на оккупированной Западной Украине пользовалась Греко-католическая церковь во главе с митрополитом Андреем (Шептицким). Священники этой церкви содействовали формированию дивизии СС «Галиция» и служили в ней капелланами^[3].

В июле 1944 года регион был освобождён Красной армией в результате Львовско-Сандомирской операции.

Румынский диктатор Ион Антонеску с согласия нацистской Германии 19 августа 1941 года издал Декрет № 1 об установлении румынской гражданской администрации на территории между Днестром и Бугом^[96]. 30 августа 1941 года Германия и Румыния подписали соглашение, по которому Бухарест получил немецкий мандат на управление и экономическую эксплуатацию нового административного образования — губернаторства Транснистрия, а также на «обеспечение порядка» в области между Бугом и Днепром^[97]. В состав Румынии Транснистрия формально не входила. Его центром первоначально был Тирасполь, а с 17 октября 1941 года — Одесса^[31].

Общая площадь территорий, отданных Румынии, составила около 100 тыс. квадратных км^[93].

Для управления оккупированными землями при кабинете министров Румынии был создан Военно-гражданский кабинет для администрации Бессарабии, Буковины и Транснистрии. В отличие от первых двух регионов, где власть принадлежала военной администрации, в Транснистрии 19 августа 1941 года был назначен гражданский губернатор — Георге Алексяну^[98]. При руководителе румынской администрации действовал представитель немецкого командования, который выполнял консультативные функции^[99].

Контроль над территориями должны были обеспечить следующие румынские охранные подразделения: один штаб армии (Одесса), два штаба армейских корпусов (один в Транснистрии, другой в районе Буг — Днепр), 6 дивизий пехоты, 2 бригады кавалерии. Железные дороги и речная навигация оставались под управлением немецкого штаба транспорта, причём румынские власти должны были оказывать помощь в ремонте и содержании железных дорог. Морской транспорт находился в совместном подчинении. Румынские власти управляли и отвечали за безопасность мостов, дорог и телефонной связи^[99].

Бланк документа на получение пособия в Транснистрии для репатриантов из Румынии, 1944 год

В Транснистрии под властью оккупантов оказались 2,3 млн человек. Правительство — Генеральный секретариат — состояло из отделов (директоратов)^[100]. Транснистрия была разделена на 13 уездов (жудецев)^[100]. Низшими территориальными единицами в составе уездов были волости (волостные претуры, пласы) и сельские общины (коммуны).

Платёжным средством на территории Транснистрии была немецкая марка^[3].

Квитанция об уплате коммунальных платежей, выданная в Одессе во времена Губернаторства Транснистрия

Оккупанты грабили ресурсы региона. Только с августа 1941 по февраль 1942 года в Румынию было вывезено более 75 тыс. голов крупного рогатого скота, 12 тыс. лошадей, 100 тыс. овец, около 30 тыс. свиней, 300 тыс. голов домашней птицы, а также имущество 19 машинно-тракторных станций, 30 мастерских по ремонту тракторов^[101].

В учебных заведениях обязательным предметом стал румынский язык^[102]. В конце марта 1944 года территории, входившие в Транснистрию, были освобождены Красной армией.

Зона, подконтрольная военной администрации, делилась на районы боевых действий, тыловые армейские районы и прифронтовые области. Она подчинялась верховному командованию вермахта и управлялась при помощи сети военных комендатур. В деятельности комендатур участвовали коллаборационисты — интеллигенты и бывшие советские чиновники^[103]. Общая численность военных чиновников на оккупированной территории УССР оценивалась в 20 тыс. человек^[37].

Харьковчане в оккупированном городе. Фотография, февраль 1943 года

В военной оккупационной зоне действовали подразделения тайной полевой полиции (армейский аналог гестапо), которые в январе 1942 — марте 1943 года уничтожили в прифронтовых районах около 33 тыс. человек^[104].

В 1941 году и бандеровская, и мельниковская ветви Организации украинских националистов*^[b] (далее — ОУН*(б) и ОУН*(м) соответственно) выступали на стороне нацистов. После нападения Германии на СССР ОУН* по согласованию с командованием вермахта подняла мятеж против советской власти на Западной Украине, захватив 11 районных центров ещё до прихода гитлеровцев^[105][106].

В июне 1941 года вместе с наступавшими немецкими войсками шёл батальон «Нахтигаль», сформированный абвером в феврале того же года из ОУН*овцев^[107]. Спецподразделение подчинялось немецкому командованию. 30 июня батальон вошёл во Львов, где в тот же день было провозглашено «восстановление украинской государственности»^[108].

Оккупационная администрация не признала самопровозглашённое государство. 5 июля 1941 года правительство Ярослава Стецько было разогнано. Сам Я. Стецько, а также лидер ОУН*(б) Степан Бандера были арестованы. После включения Галиции в состав Генерального губернаторства Третьего рейха (1 августа 1941 года)^[67] часть ОУН*овцев ушла в подполье, часть — продолжала сотрудничать с нацистами. В ноябре 1941 года почти весь личный состав «Нахтигаля» перешёл в 201-й батальон охранной полиции, переброшенный в Белоруссию для борьбы с партизанами. Там подразделение участвовало в карательных акциях и массовых убийствах мирных жителей. В конце 1942 года оно было расформировано нацистами из-за низкой дисциплины^[109].

Тесное сотрудничество обеих ветвей ОУН* с нацистами продолжалось на протяжении всего периода оккупации УССР — даже несмотря на репрессии против лидеров ОУН*(б) и ОУН*(м) осенью 1941 года^[110].

Украинские коллаборационисты на параде в Станиславе в честь приезда генерал-губернатора Польши рейхсляйтера Ганса Франка. Фотография, октябрь 1941 года

Как гражданская, так и военная оккупационные администрации набирали украинских коллаборационистов в различные военизированные формирования, в том числе вспомогательную полицию, вспомогательные охранные подразделения, охранные структуры Организации Тодта, восточные батальоны, украинские стрелковые роты, отряды «хиви»^[111]. На стороне оккупационного режима служили в общей сложности около 250 тыс. украинских коллаборационистов^[112][113].

Украинская вспомогательная полиция подчинялась немецкой полиции порядка^[114]. В 1942 году соотношение немецких и украинских полицейских составляло 1:3 в городе и 1:11 на селе. К апрелю 1943 года эта пропорция ещё увеличилось в пользу коллаборационистов. Например, в районах Никополя и Кривого Рога она составляла 1:19 и 1:14 соответственно^[104]. Украинские полицейские участвовали в массовых убийствах мирных жителей и военнопленных на оккупированных территориях СССР. В частности, в марте 1943 года 118-й батальон шуцманшафта, состоявший в основном из украинцев, сжёг заживо жителей белорусской деревни Хатынь^[115].

Обыск рабочего украинским полицейским на фабрике в оккупированном Киеве. Фотография, декабрь 1942 года

Украинские полицейские («полицаи»), как правило, отличались низкой дисциплиной. Понимая ненадёжность местной полиции, немцы стали создавать параллельные ей структуры из фольксдойче, которые получали более высокое жалованье. На Волыни в мае 1943 года местная администрация даже сформировала отряды польской полиции^[116].

В 1943 году ОУН*(б) создала на Волыни вооружённые отряды из числа беглых украинских полицейских. В апреле того же года эти формирования получили название Украинской повстанческой армии (УПА*)^[c]. Они частично разоружили, частично уничтожили подразделения конкурирующих националистических организаций^[117]. Бандеровцы нападали на советских партизан. Но основной целью УПА* стали мирные польские сёла. Летом 1943 года украинские националисты совершили серию массовых убийств поляков (Волынская резня), на что отряды Армии крайовой ответили репрессиями в отношении населения украинских сёл^[118][119].

Весной 1943 года гитлеровцы по инициативе ОУН*(м) сформировали 14-ю пехотную дивизию Ваффен СС «Галиция» из добровольцев одноимённого дистрикта Генерал-губернаторства^[120]. В июле 1944 года коллаборационистское подразделение было разгромлено Красной армией^[121]. Немцы доукомплектовали дивизию и перебросили её на Балканы. Там в апреле 1945 года она сдалась войскам США^[112][122].

В августе 1943 года командующий УПА* Роман Шухевич декларировал намерение бороться и против Германии, и против СССР. Однако на деле националисты сосредоточились на борьбе с Советским Союзом^[123], часто — в союзе с нацистской Германией. Согласно советским данным, вермахт передал УПА* около 700 орудий и миномётов, около 10 тыс. пулемётов, 26 тыс. автоматов, 72 тыс. винтовок, 22 тыс. пистолетов, 100 тыс. гранат. Украинские националисты поставляли немецкому командованию разведданные^[124].

В начале 1944 года на Волыни и Полесье произошли первые столкновения УПА* с Красной армией. После серии поражений бандеровцы приостановили боевые действия, возобновив их в августе того же года — уже в тылу советских войск. С осени 1944 года Германия забрасывала на Западную Украину разведывательно-диверсионные отряды из украинских националистов и немцев. Абвер также помогал УПА* оружием, боеприпасами и деньгами^[125].

Характерной чертой оккупационной политики нацистов на территории СССР (в отличие от территории Центральной и Восточной Европы) были беспрецедентные по масштабам убийства местного населения. Осенью 1941 — зимой 1942 года уничтожение советских граждан на территории УССР осуществлялось, в первую очередь, айнзатцкомандами и приданными им подразделениями — в том числе в более чем 250 местах массовых казней^[86]. Весной 1942 — летом 1944 года ключевую роль в процессе геноцида играли концентрационные лагеря^[126]. На оккупированной нацистами территории Украинской ССР действовали 180 стационарных концлагерей и гетто, 230 лагерей принудительных работ, где в общей сложности были убиты сотни тысяч людей^[127][86].

Войска вермахта продвигаются по территории СССР на восток, сбросив в кювет тела убитых мирных жителей. Фотография, июнь 1941 г.

В западных областях УССР сразу после отступления Красной армии украинские националисты в июне—июле 1941 года стали убивать и грабить евреев, а также расправляться с советскими служащими. Немцы, как правило, инициировали погромы, но письменных приказов об этом не отдавали, стараясь создать видимость «народной поддержки» Холокоста^[128]. Самые масштабные по числу жертв погромы произошли во Львове, Тернополе и Золочёве^[129].

Вход в тот или иной населённый пункт передовых немецких, румынских и венгерских частей также сопровождался убийствами евреев. Следом двигались сформированные Главным управлением имперской безопасности айнзатцкоманды, которые приступали к систематическому уничтожению евреев и цыган. Для осуществления массовых казней привлекались войска СС и подразделения украинской вспомогательной полиции^[127].

Сразу после создания органов оккупационной администрации в городе или местечке с компактным проживанием евреев принимались решения об их сегрегации: евреи, например, были обязаны носить нашитую на одежду «звезду Давида» жёлтого цвета, ходить только по одной стороне улицы, им запрещали ездить в городском транспорте, пользоваться некоторыми магазинами и т. д. Еврейские общины обкладывались большими налогами и штрафами^[130].

Следующим этапом становилось принудительное переселение евреев в гетто, которые, наряду со специальными трудовыми лагерями, служили местом как экономической эксплуатации, так и концентрации евреев перед уничтожением. На оккупированной нацистами территории Украинской ССР действовали около 50 крупных гетто^[127].

Крупнейшим по числу жертв местом массовых казней стало урочище Бабий Яр под Киевом, где за 1941—1943 гг. были убиты до 100 тыс.^[86] советских граждан — евреев и представителей других национальностей^[131]. 29—30 сентября 1941 года в Бабьем Яру были казнены 33 771 человек. Этот расстрел стал самым массовым на оккупированной территории Советского Союза^[132]. В убийствах участвовали украинские коллаборационисты из 118-го полицейского батальона^[127].

В августе 1941 года руководство РСХА в Берлине отдало приказ о массовом применении мобильных «газвагенов», которые на оккупированной территории СССР стали известны как «душегубки»^[133].

В провинции Буковина и губернаторстве Транснистрия уничтожение евреев проводилось румынскими жандармерией и воинскими подразделениями^[134]. Единственное отличие от действий нацистов состояло в том, что большинство людей были ликвидированы не на месте их проживания, а во время депортации или в транзитных лагерях^[127][135].

Всего на оккупированной территории Украинской ССР за время Великой Отечественной войны нацисты, румыны, венгры и их украинские пособники убили более 1,4 миллиона евреев^[136].

23 июля 1941 года В. Кейтель выпустил дополнение к директиве «О продолжении операций на Востоке» от 19 июля, где приказал войскам применять максимально суровые меры в отношении гражданского населения оккупированных районов. 23 августа 1941 года министр по делам оккупированных восточных территорий А. Розенберг издал указ о том, что любое неповиновение оккупационной власти следует карать смертной казнью. Оккупанты устраивали показательные расправы — как правило, приговорённых вешали^[137].

Первый день оккупации Харькова: повешенные на балконах улицы Сумской. Фотография, 25 октября 1941 года

16 сентября 1941 года В. Кейтель приказал за каждого убитого в тылу немецкого солдата казнить «100 коммунистов», а за убитого полицейского — 50 человек^[86]. На практике заложниками становились местные жители тех населённых пунктов, в районе которых действовали партизаны или подпольщики^[138].

10 октября 1941 года командующий 6-й армией генерал-фельдмаршал В. Рейхенау выпустил приказ «О поведении войск на Востоке», предписывая применять самые жестокие меры к мирным жителям, чтобы исключить любые проявления враждебности с их стороны^[139]. Снабжение местных жителей и военнопленных питанием было объявлено «ненужной гуманностью». А. Гитлер распространил действие приказа на весь вермахт^[140].

16 декабря 1942 года В. Кейтель подписал директиву «Борьба с бандами», в которой подтвердил, что немецкие войска «имеют право и обязаны применять в этой борьбе любые средства, без ограничения, также против женщин и детей». В документе подчёркивалось, что ни один германский военнослужащий «не может быть привлечён к ответственности ни в дисциплинарном, ни в судебном порядке ни за какие преступления в отношении мирного населения»^[141].

Борьбу с советским партизанским движением нацисты использовали как предлог для массового уничтожения населения^[142]. В качестве мер устрашения с 1943 года в каждом районе, где действовали советские партизаны, нацисты сжигали по селу^[143]. Всего нацисты уничтожили на оккупированной территории УССР около 250 сёл и деревень, в том числе около 50 населённых пунктов — вместе с жителями^[127].

Протокол допроса Люфта Ф., бывшего полицейского 304 немецкого полицейского батальона. 1 октября 1945 г. Фотокопия страницы документа с рассказом о расстреле детей в Львовской области в мае 1943 г. Документ хранится в архиве ФСБ РФ

Советских военнослужащих, взятых в плен, нацисты пешим порядком гнали в лагеря. Пленные не получали ни еды, ни воды и подвергались избиению. Раненых, истощённых и больных, не способных идти, расстреливали на месте^[144].

Колонна советских военнопленных на дороге под Уманью. Фотография, август 1941 года

Колонна советских военнопленных в Харькове. Фотография, май 1942 года

Гитлеровцы содержали сотни тысяч советских военнопленных в концлагерях на оккупированной территории УССР. Крупнейшими концлагерями были «Цитадель» во Львове, «Гросс-лазарет» в Славуте, «Дарницкий» и «Сырецкий» в Киеве, «Богуния» под Житомиром, «Уманская яма», «Хорольская яма» и др.^[127]

Спецсообщение № 002630 начальника Особого отдела НКВД Южного фронта майора ГБ П. Зеленина в НКВД СССР и командованию Южного фронта «Об издевательствах немцев над пленными военнослужащими РККА». 27 октября 1941 г. Фотокопия страницы документа, хранящегося в архиве ФСБ РФ

Люди жили в переполненных бараках, а иногда и под открытым небом, в условиях катастрофического недоедания, антисанитарии и полного отсутствия медицинской помощи. За малейший проступок следовало избиение и содержание в карцере. Саботаж или попытка побега карались смертной казнью^[145]. Голод^[146] и антисанитария приводила к распространению болезней, в том числе сыпного тифа^[147]. Немцы умышленно помещали заразившихся среди других военнопленных, чтобы вызвать эпидемию. Раненых гоняли на работы, тех, кто не мог работать, расстреливали. Охрана нередко убивала заключённых ради забавы^[148]. Военнопленные подвергались систематическим издевательствам^[149].

Лагерь для советских военнопленных под Уманью. Фотография, осень 1941 года

Охрану лагерей осуществляли немецкие полицейские части и формирования коллаборационистов^[150].

В 1943 году, на фоне наступления Красной армии, нацистское руководство распорядилось провести секретную операцию «Акция 1005» по сокрытию следов массовых казней на оккупированных территориях СССР. Зондеркоманды из узников концлагерей под контролем нацистов осуществляли эксгумацию и сожжение трупов ранее убитых людей в местах массовых казней. Большинство членов этих команд были расстреляны, но некоторым узникам удалось совершить побег. Впоследствии их показания использовались для судебного преследования военных преступников^[151].

Оккупанты отменили все советские законы, распространив на территорию УССР действие германского законодательства. Оно было дополнено специально принятыми распоряжениями. Среди наказаний преобладала смертная казнь, которая применялась, в том числе, за нарушение комендантского часа, хранение советских листовок, набор воды в месте, отведённом только для солдат вермахта, и даже за загрязнение дорог. За любые другие проступки советские граждане рисковали попасть в концлагерь. Доказательство виновности подозреваемого признавалось необязательным: специальные суды выносили смертный приговор на основании подозрения^[29].

Объявление немецкого коменданта в селе Мариновка на территории Донбасса Украинской ССР в годы нацистской оккупации

Это позволило нацистам создать постоянно действовавшую систему массового террора и устрашения населения. Она основывалась на так называемом повседневном геноциде (безнаказанные убийства мирных жителей становились нормой) и избыточном насилии (проступок одного жителя приводил к несоразмерному наказанию, оборачиваясь казнью других)^[152].

Жизнь людей регламентировалась огромным количеством запретов, которые крайне трудно было не нарушить. Любое проявление непокорности влекло за собой репрессии. Широко применялась система заложничества^[153]. Оккупанты арестовывали в городах или сёлах людей, а затем расстреливали их в ответ на акт саботажа или нападение на немецких военнослужащих^[154][155].

Объявление коменданта Киева Курта Эбергарда. Фрагмент газеты, 29 ноября 1941 г.

В большинстве населённых пунктов оккупированной территории УССР был введён комендантский час. Полицейские могли без предупреждения открыть огонь по прохожим, даже если те задержались на улице лишние 10 минут^[156], или стрелять в освещённые окна квартир, хозяева которых нарушали светомаскировку^[157].

Запрещалось покидать место проживания без пропуска от немецкой администрации. Нельзя было помогать тем, кто нелегально находился на территории населённого пункта. В обоих случаях нарушителю грозила смертная казнь^[158]. Та же мера наказания могла применяться за прослушивание советских радиопередач или чтение антифашистских листовок, за «распространение слухов» или даже за отказ сдать велосипед. В регионах, где наиболее активно действовали партизаны и подпольщики (например, в Донбассе), люди были обязаны выходить на улицу в повязке со «своим» номером. Людей без повязки оккупанты расстреливали на месте^[159].

Немецкие военнослужащие и их союзники убивали мирных жителей без всякого повода, просто для забавы. Сохранилось множество воспоминаний очевидцев о том, как нацисты травили детей собаками или убивали младенцев, которые мешали спать во время постоя в домах^[160].

В рейхскомиссариате Украина действовали 86 крупных и средних тюрем. Многие из них использовались в том числе для массовых казней^[157].

Уровень преступности в городах резко вырос. Голод и безработица способствовали развитию проституции. А стремление командование вермахта ради поддержания дисциплины и «арийского духа» не допускать связей солдат с местными женщинами обернулось распространением тайных публичных домов^[161].

Повседневной реальностью геноцида, осуществлявшегося нацистами и их пособниками на оккупированной территории УССР, были изнасилования. Они быстро стали массовым явлением, которое во многих случаях даже поощрялось офицерами^[162]. До 1943 года никаких наказаний для солдат вермахта и СС за насилие над женщинами не назначалось. После разгрома под Сталинградом немецкое командование, пытаясь ослабить поддержку населением партизан, пыталось демонстративно расследовать самые вопиющие случаи. Однако наказания неизменно были чрезвычайно мягкими^[163].

Изнасилования становились нормой во время карательных операций — как один из методов запугивания жителей и лишения их воли к сопротивлению^[164].

Одной из целей политики оккупантов была ликвидация городского населения — в том числе путём провоцирования голода. Немцы забирали продовольствие со складов и из магазинов, лишая жителей возможности купить продукты. Вместо этого вводилось распределение еды: незначительные хлебные пайки полагались только тем, кто работал на предприятиях или занимал низшие должности в административном аппарате. Остальные должны были добывать продукты путём обмена с крестьянами. В крупных городах (таких, как Киев, Харьков, Сумы) нацисты перекрыли подвоз продовольствия и запретили горожанам выезжать в сёла без специального пропуска. В Киеве и Ровно некоторое время действовал запрет на торговлю на базаре. Всё это привело к тому, что в первые же месяцы оккупации в Киеве, Харькове, Днепропетровске и населённых пунктах Донбасса начался голод^{[159][165][166]}.

Хлеб для раздачи по карточкам пекли по рецепту, утверждённому нацистским министерством продовольствия: 50 процентов ржаного шрота (компонент комбикорма), 20 процентов свекловичного жома (отходы от обработки сахарной свёклы), 20 процентов целлюлозной муки, 10 процентов молотой соломы или листвы. Дети, старики и больные, получавшие подобный «эрзац-хлеб», умирали первыми^[167].

В одном только Харькове за зимние месяцы 1941/1942 года жертвами голода стали около 14 тыс. человек^[168][169]. В самом тяжёлом положении оказались представители интеллигенции, которых нацисты целенаправленно старались уничтожить в первую очередь. Без работы и средств к существованию остались учителя, поскольку средние школы были закрыты^[170].

На тех шахтах Донбасса, где оккупанты сумели наладить добычу угля, дневной рацион шахтёра составлял менее 200 граммов хлеба, да и этот паёк регулярно задерживался. Часто рабочих отправляли самим добывать себе продукты, выменивая их на уголь^[171][172].

Умышленно спровоцированный голод обернулся массовыми вспышками инфекционных заболеваний: например, зимой 1941/1942 года эпидемия сыпного тифа охватила Донбасс, Днепропетровск и Кривой Рог^[173]. За время оккупации заболеваемость сыпным тифом увеличилась в 15 раз, дифтеритом — в 18 раз по сравнению с довоенным уровнем^[174]. Местные власти в некоторых случаях создавали систему платной медицинской помощи. В то же время отряды СД и украинские полицейские убивали больных прямо в госпиталях^[175][176].

Партизанские отряды на территории УССР формировались из попавших в окружение советских солдат, беглых военнопленных, местных жителей, а также специально подготовленных органами НКВД сотрудников^[177]. Партизаны начали борьбу на оккупированной территории уже в середине июля^[104]. К осени 1941 года возникли сотни подразделений и диверсионных групп общей численностью более 28 тыс. человек^[177]. Основными районами партизанского движения были леса Черниговской и Сумской областей^[178].

К концу 1941 года оккупанты бросили против партизан около 50 тыс. солдат, не считая полицейских. Многие партизанские отряды утратили боеспособность из-за отсутствия снабжения и морозной зимы. К лету 1942 года сопротивление продолжали около 200 отрядов общей численностью примерно 12 тыс. бойцов^[179]. Они подрывали железнодорожные мосты и склады, пускали под откос составы, устраивали диверсии против оккупантов, ликвидировали коллаборационистов^[180].

Для руководства партизанским движением и координации его действий с операциями Красной Армии 30 мая 1942 года при Ставке Верховного главнокомандования был создан Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД)^[181]. 20 июня 1942 года был создан Украинский штаб партизанского движения (УШПД) с центром в Луганске, а позднее в Москве.

В 1942—1943 году в Сумской, Ровенской, Житомирской, Волынской областях УССР возникали партизанские края и зоны^[182].

Одним из крупнейших был отряд Сидора Ковпака. В мае 1942 года он устроил рейд по Левобережью Днепра, ненадолго захватив Путивль^[183]. В ноябре 1942 — июне 1943 годов соединения С. Ковпака, Александра Сабурова и другие отряды смогли установить контроль над районом с населением 200 тыс. человек на границе УССР и Белорусской ССР. В июле 1943 года во время рейда по Западной Украине, несмотря на противодействие немецких войск и отрядов националистов, партизаны нанесли удар по нефтедобыче в Дрогобыче. 23 февраля 1944 года соединение С. Ковпака было реорганизовано в Первую Украинскую повстанческую дивизию. В августе 1944 года её бойцы влились в состав Красной армии^[184].

В апреле 1943 года связь с ЦШПД поддерживали партизанские отряды общей численностью около 15 тыс. человек, в январе 1944 года — 48 тыс. человек^[138].

В 1943 году партизаны организовали рельсовую войну, уничтожив более 3 тыс. эшелонов противника^[185]. В битве за Днепр приняли участие более 17 тыс. украинских советских партизан, которые организовали для наступавших частей Красной армии 25 переправ через Днепр, Десну и Припять^[186].

Что касается подпольного движения, то в 1941 году подпольные организации возникли в крупных городах Левобережной и Центральной Украины. Наиболее эффективно действовали разведывательные, боевые и диверсионные группы, подготовленные НКВД (группа Владимира Молодцова в Одессе, группа Виктора Лягина в Николаеве, группа Ивана Кудри в Киеве). Десятки тысяч подпольщиков устраивали диверсии и акты саботажа, выпускали и распространяли листовки и советские газеты. Однако к середине 1942 года более 80 процентов участников подполья были схвачены нацистами; были разгромлены крупнейшие подпольные группы Киева, Днепропетровска, Запорожья, Одессы, Винницы^[187][138].

Общая численность советских партизан и подпольщиков на территории Украинской ССР в 1941—1944 годы оценивалась на уровне 220 тыс. чел^[188]. На протяжении всего периода оккупации на территории УССР существовали зоны, находившиеся под полным контролем советских партизан^[189].

По данным ЦШПД, в общей сложности в период с начала войны до 1 сентября 1944 года советские партизаны на территории УССР уничтожили или вывели из строя около 460 тыс. гитлеровских солдат, офицеров и их пособников, сожгли или повредили 1 566 танков и бронемашин, 211 самолётов^[190].

Общие потери среди партизан и подпольщиков составили около 60 тыс. человек^[191].

За участие в антифашистской борьбе в подполье и партизанских отрядах на территории УССР советскими правительственными наградами были награждены 185 тыс. человек. Звание Героя Советского Союза получили 95 человек (двое из них, Александр Фёдоров и Сидор Ковпак стали дважды Героями Советского Союза)^[138].

В результате Воронежско-Харьковской стратегической наступательной операции (13 января — 3 марта 1943 года) Красная армия освободила Харьков и значительную часть Харьковской области^[192]. Эти территории были вновь утрачены по итогам Харьковской оборонительной операции (4—25 марта 1943 года), в то же время противник не сумел реализовать план по окружению советских войск в районе Харькова^[193]. К середине февраля 1943 года войска Юго-Западного и Южного фронтов освободили восточную часть Донбасса^[194].

В ходе Белгородско-Харьковской стратегической наступательной операции (3—23 августа 1943 года) советские войска отбросили нацистов на 140 километров на запад и вновь освободили Харьков (23 августа 1943 года). Были созданы условия для начала освобождения Левобережной Украины и Донбасса^[195].

Советские воины в освобождённом Харькове. Фотография из газеты, август 1943 года

В результате Донбасской стратегической наступательной операции (13 августа — 22 сентября 1943 года) войска Юго-Западного и Южного фронтов продвинулись на глубину до 300 км, освободив Донбасс и выйдя к Днепру^[196].

Параллельно разворачивалась Черниговско-Полтавская стратегическая наступательная операция (26 августа — 30 сентября 1943 года), которая стала первым этапом битвы за Днепр. Войска Воронежского фронта 2 сентября освободили Сумы. Войска Степного фронта 23 сентября взяли Полтаву. Красная армия очистила от нацистов весь левый берег Днепра и захватила 21 плацдарм на правом берегу реки^[197].

Во время Нижнеднепровской стратегической наступательной операции (26 сентября — 20 декабря 1943 года) Красная армия завершила освобождение Левобережной Украины в нижнем течении Днепра. Были очищены от нацистов Кременчуг (29 сентября), Запорожье (14 октября), Днепропетровск и Днепродзержинск (25 октября)^[198].

Отступая с территории УССР осенью 1943 года, гитлеровцы применили тактику «выжженной земли». Промышленное оборудование советских заводов демонтировалось и вывозилось в Германию, а здания предприятий, которые не могли быть использованы, уничтожались. Специальные команды гнали жителей на запад. Тех, кто отказывался уходить или не выдерживал изнурительные пешие переходы, убивали на месте^[199].

Когда советские войска вышли на левый берег Днепра, нацисты стали поэтапно выгонять жителей Киева из города. Город подвергся целенаправленному разрушению: были уничтожены 940 зданий государственных и общественных учреждений, 1 742 больших жилых дома и 3,6 тыс. частных домов; взорвана электростанция, мосты через Днепр, крупнейшие заводы, фабрики; выведены из строя водопровод, канализация^[200].

В результате Киевской стратегической наступательной операции (3—13 ноября 1943 года) советские войска 6 ноября освободили столицу УССР — Киев^[201].

Правобережная Украина была освобождена в результате Днепровско-Карпатской стратегической наступательной операции (24 декабря 1943 — 6 мая 1944 года)^[202], а Западная Украина — в ходе Львовско-Сандомирской (13 июля — 29 августа 1944 года) и Восточно-Карпатской (8 сентября — 28 октября 1944 года) стратегических наступательных операций Красной армии^[203][204].

Красноармейцы ведут бой на улицах Львова. Фотография, июль 1944 года

В марте — апреле 1944 года Красная армия провела несколько общевойсковых операций против крупных формирований ОУН*-УПА*, которые были разгромлены. После этого украинские националисты перешли к тактике диверсионной войны с использованием небольших отрядов и боевых групп. НКВД, с одной стороны, провело сотни антипартизанских операций и рейдов, а с другой — была объявлена серия амнистий для украинских националистов. Последние воспользовались этим в том числе для внедрения в местные органы советской власти. Одновременно УПА* развернула террор против советских активистов и членов их семей^[205][119].

28 октября 1944 года Красная армия изгнала оккупантов из последнего удерживаемого ими населённого пункта УССР — в Закарпатье^[206][207].

По данным Чрезвычайной государственной комиссии, всего за время оккупации территории УССР по вине нацистов, их союзников и пособников погибли 3 091 987 мирных жителя. Кроме того, были убиты или умерли в нечеловеческих условиях содержания 1 211 515 советских военнопленных^[208]. Среди учёных первой трети XXI века продолжались споры по поводу этих цифр^[d], причём большинство исследователей считали их заниженными^[209][210].

На работу в Германию были угнаны около 2,5 миллионов граждан УССР, из них около 450 тыс. человек умерли от непосильного труда и жестоких условий содержания^[80][53].

В результате развязанного нацистами геноцида советского народа и потерь во время боевых действий население УССР за время Великой Отечественной войны сократилось на 8 миллионов человек^[211], по другим оценкам — на 13,5 миллионов^[212] человек. Например, население Киева к концу оккупации уменьшилось почти в 5 раз (до 180 тыс. человек), Днепропетровска и Винницы — почти в 3 раза (до 187 тыс. и до 35 тыс. человек соответственно)^[53].

На территории республики были полностью или частично разрушены 714 городов и посёлков городского типа, около 28 тыс. сёл и деревень. В частности, около 250 населённых пунктов были сожжены нацистами и их пособниками во время карательных операций, в том числе около 50 деревень — вместе с жителями^[127].

УССР потеряла около 40 процентов своего экономического потенциала^[213]. Были разрушены более 16 тыс. промышленных объектов^[214], 2 тыс. железнодорожных станций, 18 тыс. медицинских учреждений, 33 тыс. учебных заведений, 20 тыс. библиотек, уничтожено имущество 872 совхозов, 1,3 тыс. машинно-тракторных станций и тысяч колхозов^[207]. Без жилья остались свыше 10 млн человек^[213]. Оккупанты вывезли с территории республики 5,5 млн тонн продовольствия^[215], 125 тыс. электромоторов, 80 тыс. станков, около 1 млн тонн угля^[216]. Общий ущерб от действий нацистов, их союзников и пособников оценивался в 285 млрд рублей (в ценах 1941 года)^[207].

Президиум Верховного Совета СССР указом от 2 ноября 1942 г. создал Чрезвычайную государственную комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР^[217]. Члены комиссии собрали более 250 тыс. свидетельств о преступлениях оккупантов и составили 56 тыс. актов о совершённых ими преступлениях на территории СССР^[218].

19 апреля 1943 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Документ стал правовой основой для масштабной работы по установлению и расследованию преступлений нацистов и их пособников против народов СССР^[218][219].

Докладная записка № 251/А начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР в ГКО СССР о многочисленных фактах истребления гитлеровцами мирных советских граждан в Харькове. Лист 1. Фотокопия документа из архива ФСБ РФ. Москва, 28 сентября 1943 г.

В освобождённом Харькове с 15 по 18 декабря 1943 года состоялся открытый судебный процесс над тремя немецкими офицерами-нацистами — первый подобный процесс в мире. Перед судом также предстал коллаборационист — водитель «душегубки». Подсудимые были признаны виновными в массовом убийстве жителей Харькова и приговорены к смертной казни через повешение^[220].

Тела советских граждан, обнаруженные на территории гитлеровского концлагеря в Дарнице. Фотография, ноябрь 1943 года

Факты военных преступлений нацистов, их союзников и коллаборационистов на оккупированной территории УССР использовались стороной обвинения на Нюрнбергском процессе. Одновременно с ним проходили открытые судебные процессы над немецкими военными преступниками в Николаеве и Киеве. Тысячи коллаборационистов-исполнителей массовых убийств предстали перед военными трибуналами СССР в 1945—1947 годы. В то же время многим удалось укрыться на Западе^[221].

Скамья подсудимых на Киевском судебном процессе. Кадр из документального фильма, 17—28 января 1946 г.

В 1960-е — 1980-е годы в СССР состоялись десятки судебных процессов над пособниками нацистов^[222].

26 февраля 2024 года Верховный суд Луганской Народной Республики (ЛНР, регион Российской Федерации) признал «военными преступлениями и преступлениями против человечности, геноцидом советского народа» преступления, совершённые нацистами и их пособниками в период оккупации Ворошиловградской области (ныне — ЛНР) в 1942—1943 гг.^[223]

1 октября 2024 года Верховный Суд Донецкой Народной Республики (ДНР, регион Российской Федерации) признал «военными преступлениями и преступлениями против человечности, геноцидом советского народа» преступления, совершённые немецко-фашистскими захватчиками на территории Сталинской области (ныне — ДНР) в годы Великой Отечественной войны^[224].

Мемориальный комплекс «Шурф Шахты 4/4 бис» в Донецке после реконструкции. Фотография, март 2024 года

25 марта 2025 года Херсонский областной суд признал «военными преступлениями и преступлениями против человечности, геноцидом советского народа» преступления, совершённые немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками на территории Николаевской и Запорожской областей Украинской ССР (ныне — Херсонская область Российской Федерации) во время Великой Отечественной войны^[225].

28 марта 2025 года Запорожский областной суд признал «военными преступлениями и преступлениями против человечности, геноцидом советского народа» преступления, совершённые немецко-фашистскими захватчиками на территории Запорожской области УССР (ныне — одноимённый регион Российской Федерации) во время Великой Отечественной войны^[226].

В России 29 декабря 2025 года была установлена памятная дата 19 апреля — День памяти жертв геноцида советского народа^[227]. 1 января 2026 года в России вступил в силу Федеральный закон от 21 апреля 2025 г. № 74-ФЗ «Об увековечении памяти жертв геноцида советского народа в период Великой Отечественной войны 1941—1945 годов»^[228], 9 апреля 2026 года —Федеральный закон № 100-ФЗ, который установил «уголовную ответственность за общественно опасные действия, совершённые в отношении захоронений жертв геноцида советского народа и объектов, увековечивающих их память, а также за отрицание факта геноцида советского народа и оскорбление памяти жертв геноцида советского народа»^[229][230].