Оккупация Минска нацистской Германией

По плану немецкого командования, захват Минска имел важное стратегическое значение: через город открывалась дорога на Смоленск, а за ним и на Москву.

22 июня 1941 нацистская Германия без объявления войны вторглась на территорию СССР. Немецкие моторизированные соединения устремились на Минск. Первые немецкие бомбардировщики и истребители появились в небе над городом уже 23 июня. На следующий день начались массированные бомбардировки, в ходе которых было убито 186 мирных жителей. В результате воздушных атак также сильно пострадала гражданская инфраструктура: были выведены из строя электричество и водопровод, остановились трамваи, прекратили работу хлебозаводы и магазины. Были разрушены станкостроительный завод имени С. М. Кирова, картографическая и кондитерская фабрики, типография газеты «Звязда» и литография типографии имени И. В. Сталина, а также другие объекты. Вся центральная часть города фактически была уничтожена^[1].

Заместитель председателя Совнаркома БССР И. А. Крупеня впоследствии вспоминал о бомбардировках Минска^[2]:

Ввиду стремительного наступления немцев части советских войск (3-я и 10-я армии, а также 13-я и 14 армии) были окружены в ходе Белостокско-Минского сражения.

Бои под Минском продолжались с 25 по 28 июня. В обороне города принимали участие подразделения 2-го (под руководством комдива В. А. Юшкевича) и 44-го стрелковых корпусов (под командованием генерал-майора А. Н. Ермакова). В их состав вошёл 1-й минский запасной полк. Несмотря на упорное сопротивление частей Красной Армии (только 64-я стрелковая дивизия за три дня боёв уничтожила 300 танков, броне- и автомашин немцев), 28 июня 1941 года немецкой 20-й танковой дивизии удалось войти в Минск с северо-запада и взять город под контроль^[3].

После захвата Минска нацисты начали формирование оккупационной администрации.

Белорусская ССР была расчленена между несколькими крупными административными единицами, созданными оккупантами. Восточная часть относилась к «области военного тыла» вермахта; южная была передана в состав т. н. рейхскомиссариата Украина. На остальных территориях (включая Минскую область) был создан так называемый генеральный округ Белоруссия в составе рейхскомиссариата Остланд. Минску была отведена роль административного центра округа. Генеральным комиссаром округа был назначен Вильгельм Кубе, после его ликвидации белорусскими подпольщиками в 1943 году — Курт фон Готтберг.

Непосредственное управление городом осуществляли бургомистры: Витовт Тумаш (июль 1941 — ноябрь 1941), Вацлав Ивановский (17 ноября 1941 — 7 декабря 1943) и Анатолий Комар (декабрь 1943 — июль 1944).

В Минске были организованы полицейские управы, жандармерия, тайная полиция и карательные отряды. В городе и его окрестностях действовали отряды СС, СД и подразделения айнзацгруппы B. В центре генерального округа были размещены военнослужащие вермахта (около 3 тыс. человек), а также батальоны охранной полиции.

Экономическая политика оккупационных властей была направлена на выкачивание ресурсов и использование принудительного труда местного населения в интересах нацистской Германии.

С первых дней оккупации все экономические ресурсы и предприятия, находившиеся на территории Белорусской ССР, были объявлены достоянием нацистской Германии. Управление всеми экономическими активами перешло к гражданской администрации под руководством Вильгельма Кубе^[4].

В ходе бомбардировок немцы уничтожили большую часть промышленности, однако после начала оккупации им пришлось восстановить некоторые предприятия для удовлетворения военных нужд. К ноябрю 1941 года оккупантам удалось возобновить работу более 60 заводов и мастерских, на которых использовался принудительный труд. Предприятия были переориентированы на выполнение военных заказов: так, завод имени Ворошилова ремонтировал танки, обувная фабрика им. Куйбышева помимо обуви изготавливала упряжь и военную амуницию, а на радиозаводе им. Молотова выпускались авиаприборы^[4][5].

С начала оккупации в городе было установлено двойное денежное обращение: советский рубль использовался параллельно с билетами имперских кредитных касс, которые использовались в основном для удовлетворения потребностей немецких войск. Также в Минске функционировала Германская кредитная касса. На её счета поступали средства, полученные с помощью конфискаций, эксплуатации граждан и удержания части зарплаты населения. На население (особенно в гетто) накладывали большие контрибуции и принудительные займы^[6].

Для граждан от 14 до 60 лет была создана «биржа труда», за саботаж или уход с рабочего места следовало наказание вплоть до расстрела или же отправки в концентрационные лагеря. Рабочую силы нацисты искали с помощью полиции, проводя «облавы» в жилых кварталах^[5]. Жители Минска были обязаны работать по 10—12 часов за низкую заработную плату, которой зачастую не хватало даже для покупки продуктов питания.

Условия жизни горожан определялись нацистской политикой организованного голода^[7]. Установленные в ноябре 1941 года карточные нормы обеспечивали для рабочих 214 граммов хлеба, 571 грамм картошки, 14 граммов мяса (всего 1200 килокалорий), для нерабочих была установлена норма в 850 килокалорий, а для евреев и детей — 420 килокалорий^[8][a]. Хлеб для гражданского населения выпекали с добавлением 20—25 % древесных опилок и овсяной муки. Снабжение продовольствием было нерегулярным, из-за чего местные жители были вынуждены отправляться в сельскую местность, чтобы обменять вещи на еду. Однако подобные поездки были запрещены оккупационными войсками под страхом расстрела^[9].

Наиболее благоустроенные каменные здания были изъяты для нужд немецкой армии, в то время как гражданское население было вынуждено жить в деревянных постройках, зачастую лишённых водоснабжения и электричества.

В марте 1944 года Минск был объявлен нацистским руководством укреплённым районом, который необходимо было защитить тремя рубежами обороны. Для строительства оборонительных укреплений были мобилизованы около 8 тыс. горожан^[10].

Нацистская пропаганда в Минске осуществлялась через прессу, радиовещание, пропагандистские фильмы и другие материалы^[11]. Отдел пропаганды при Генеральном комиссариате был создан 1 августа 1941 года. Он включал в себя «разделы» прессы, искусства и культуры. 17 сентября Вильгельм Кубе поставил задачу при помощи созданных средств массовой информации «ликвидировать идеологический вакуум, противопоставив немецкую агитацию советскому влиянию»^[12]. В декабре 1943 года отдел пропаганды в Минске был переподчинён рейхсминистерству народного просвещения и пропаганды, отныне отдел возглавлял доктор Х. В. Фишер^[13].

Важную роль в системе печатных СМИ играла газета «Minsker Zeitung», созданная в 1942 году и к 1944 году имевшая тираж около 22 тыс. экземпляров^[14]. Газета редактировалась немецкими журналистами и предназначалась в первую очередь для военнослужащих вермахта. Газета «Minsker Zeitung» оправдывала военные преступления. Так, в статьях газеты казни местного населения за связь с партизанами именовались как «суровое, но справедливое наказание», а разграбление имущества евреев поощрялось^[15]. Для местного населения силами коллаборационистов издавались газеты «Менская газэта» (позже «Беларуская газэта». Редактор — А. Сенкевич) или же «Голос села» (редакторы — А. Сенкевич, Короленко). Газеты строго цензурировались: по приказу Кубе было запрещено использовать в печати и на радио советские названия географических объектов^[16].

Радиовещание в Минске было представлено станцией «Landessender Minsk», которая начала работу в августе 1941 года. Радиостанция изначально находилась под управлением вермахта, позже перешла под контроль гражданской администрации^[17]. В частности, в эфир выходила пропагандистская программа «Зеркало белорусского времени», в которой чиновники комиссариата отчитывались о своей «благотворительной деятельности» на оккупированной территории Белорусской ССР^[12].

Раз в неделю население было также обязано посещать киносеансы с фильмами пропагандистского содержания^[18].

Нацисты осуществляли террор местного населения как в черте города, так и вне его. В Минске основными местами репрессий немцев по отношению к местным жителям стали Минское гетто, трудовой лагерь на улице Широкой, а также Шталаг 352.

Шталаг 352 представлял собой лагерь для военнопленных, созданный в июле 1941 года у деревни Масюковщина (ныне район Минска). Лагерь был ликвидирован весной 1943 года, общее количество жертв составило около 80 тыс. заключённых.

Одним из крупнейших мест принудительного содержания еврейского населения на оккупированной территории СССР было Минское гетто, созданное по распоряжению немецкой полевой комендатуры 19 июля 1941 года^[19]. Согласно приказу, район был ограничен следующими улицами и переулками^[20]:

Гетто занимало территорию площадью 2 км²; по периметру оно было обнесено рядом колючей проволоки, а ворота охраняла белорусская и еврейская полиция. С каждым погромом (за весь период немцы осуществили пять крупнейших погромов) территория гетто уменьшалась. Также колючей проволокой было отдельно огорожено т. н. зондергетто, предназначенное для содержания иностранных евреев^[21][22].

Минское гетто находилось под контролем аппарата полиции безопасности и СД Минска во главе с Карлом Ценнером, Эдуардом Штраухом и Георгом Хойзером. Для лучшего контроля евреев в гетто был создан юденрат, который по приказу оккупантов занимался учётом населения, распределением продовольственных пайков^[23]. Орган еврейского самоуправления в разное время возглавляли Илья Мушкин, Моисей Иоффе и Нахум Эпштейн. Внутренний порядок поддерживался специальными еврейскими дружинами порядка под руководством Залмана Серебрянского^[24]. Коменданты (или шефы) осуществляли непосредственное управление. В разное время ими были сотрудники СД и СС Готенбах, Менцель, Рибе.

Нацисты использовали узников на принудительных работах по обслуживанию вермахта в мастерских и на железнодорожном узле. Заключённые жили в условиях скученности, отсутствовали электричество и водоснабжение. Узникам не выдавались продовольственные карточки, кормили только тех, кто работал на немецких предприятиях^[24].

В гетто нацисты осуществляли селекцию евреев на трудоспособных и нетрудоспособных. Нетрудоспособные подлежали уничтожению за пределами Минска (зачастую в лагере «Малый Тростенец»). Один из первых крупных погромов произошёл уже в ноябре 1941 года — часть евреев была отправлена в Благовщину и Тучинку и там же расстреляна (от 17 до 30 тыс. человек)^[25]. С 2 на 3 марта 1942 года нацисты на территории гетто расстреляли около 5–10 тыс. узников. Самая же продолжительная «акция» была проведена с 28 по 31 июля 1942 года. В ходе массовых расстрелов было убито около 25—30 тыс. человек

Ликвидация была проведена в соответствии с приказом Генриха Гиммлера в октябре 1943 года. 21 октября гетто было окружено, а оставшиеся евреи вывезены в лагеря смерти или рабочие лагеря. К 23 октября гетто было «очищено» от последних узников, которые были либо расстреляны, либо задушены в газвагенах^[23].

Согласно современным оценкам, через гетто прошло от 100 до 120 тыс. человек, нацисты убили 105 тыс. евреев^[19][26].

Одним из крупных трудовых лагерей в Минске являлся лагерь, расположенный на улице Широкая (ныне улица Куйбышева). Он функционировал с 5 июля по 30 июня 1944 года и занимал площадь около 60,5 тыс. м². Внутренняя инфраструктура лагеря включала в себя два барака (были переоборудованы из конюшенных зданий), карцер, комендатуры, мастерские, баню и амбулаторию^[27][28].

Лагерь, как и другие места принудительного содержания, находился в ведении СС, полиции безопасности и СД Минска. Бессменным комендантом был офицер Вакс, его заместителем являлся Штирмус^[29]. Изначально лагерь был предназначен для принудительного содержания трудоспособных евреев, однако с августа 1943 года был трансформирован в сборный пункт для политических заключённых и гражданских лиц. Также на улицу Широкая доставляли местных жителей, отказывающихся работать и не подчинявшихся оккупационным властям. Свозили сюда также заключённых из Бобруйска, Вилейки, Борисова и Смоленска^[29].

Условия жизни в лагере были нацелены на истощение узников и их эксплуатацию. Бывшая заключённая лагеря об условиях содержания узников вспоминала^[30]:

Заключённые использовались на тяжёлых работах по разбору руин, а также на строительстве и ремонте дорог. В лагере практиковалась и селекция узников: «нетрудоспособных», больных, инвалидов, детей отделяли и уничтожали. Так, с августа 1943 года между улицей Широкой и лагерем «Малый Тростенец» курсировали газвагены, в которых люди погибали от выхлопных газов на пути к месту кремации^[29].

Ликвидация лагеря началась в конце июня 1944 года ввиду наступления Красной Армии. Последние заключённые (около 2,5 — 6,5 тыс. человек) были вывезены в Малый Тростенец, где нацисты их расстреляли и сожгли в сарае^[31].

В лагере и газенвагенах, отправляющихся в Малый Тростенец, нацисты убили около 20 тыс. человек^[32].

Подпольная борьба в городах развивалась одновременно с партизанскими действиями. В Минске подполье действовало под руководством Минского подпольного обкома КП(б)Б, а позже — Минского подпольного горкома КП(б)Б (с ноября 1941 по июль 1944)^[33].

К концу 1941 года в Минске и его окрестностях существовало более 50 подпольных групп, общей численностью более 2 тыс. человек. Подпольщики вели политическую работу среди населения, спасали от плена солдат Красной Армии (так, только группа А. А. Маркевича в первые месяцы оккупации освободила более 40 военнопленных), подстрекали к саботажу и создавали вооружённые группы сопротивления. Важным направлением деятельности являлась контрпропаганда среди местного населения. Для этих целей подпольщики распечатывали и распространяли сводки Совинформбюро и листовки. На подпольных типографиях также печатались газеты «Патриот Родины» и «Звязда». Последняя стала боевым партийным органом^[33].

Важную роль играла и диверсионно-боевая деятельность подпольщиков, которые уничтожали нацистов, взрывали склады, гаражи и мастерские по ремонту военной техники. Диверсии на железнодорожном узле стали наиболее чувствительным ударом для немцев: подпольщики взрывали вагоны, цистерны с горючим, а также минировали эшелоны. Наиболее значительной акцией стало убийство генерального комиссара Беларуси Вильгельма Кубе, осуществлённое 22 сентября 1943 года группой из подпольщицы Е. Г. Мазаник с участием Н. П. Дрозда, М. Б. Осиповой и партизанки-разведчицы Н. В. Троян^[34].

Нацисты всячески пытались бороться с советским подпольем. Так, с 17 по 22 апреля 1943 года оккупанты провели операцию «Волшебная флейта», которая была нацелена на уничтожение партизанских организации^[33]. В ходе операции нацисты задержали около 52 тыс. местных жителей, вызвавших подозрение с связи с партизанами^[35].

Всего за три года оккупации подпольщики Минска осуществили более 1,5 тыс. диверсий, уничтожили тысячи гитлеровцев и их пособников^[33].

23 июня 1944 года Красная Армия приступила к проведению Белорусской наступательной операции. Советским войскам удалось прорвать оборону нацистов под Витебском, Оршей, Могилёвом и Бобруйском и развернуть наступление на Минском направлении^[36].

29 июня в ходе Белорусской операции войска 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов начали Минскую наступательную операцию. На подступах к городу бои завязались 2 июля — у деревни Жуков Луг вступил в бой 2-й танковый корпус, а 5 июля — начала сражение 5-я гвардейская танковая армия. На рассвете 3 июля с востока и северо-востока вошли части 2-го гвардейского танкового корпуса, а с севера — части 5-й гвардейской танковой армии и передовые отряды 11-й гвардейской и 31-й армий, в середине дня с юго-востока в Минск вошли войска 1-го Белорусского фронта^[36].

Войска 1-го и 3-го Белорусских фронтов завершили окружение сил противника восточнее города. В котёл попали подразделения 4-й и 9-й немецких армий, всего 105 тыс. человек^[36].

16 июля 1944 года на территории Минского ипподрома был проведён митинг, посвящённый освобождению города. После митинга состоялся партизанский парад^[3].

Расследование военных преступлений немцев в Минске началось сразу после освобождения города. Первые акты о массовых убийствах были составлены уже 7 июля 1944 года.

В августе 1944 года для расследований преступлений нацистских оккупантов в Минске была создана специальная комиссия, которую возглавил председатель Совнаркова БССР П. К. Пономаренко . В комиссию также вошли генерал-майор, Герой Советского Союза В. И. Козлов, академик Я. Колас, член Президиума Всеславянского комитета Т. С. Горбунова, к.м.н. И. М. Стельмашонок,  М. Т. Лыньков и В. Ф. Табелев^[37] .

Комиссия обобщила сведения городских и районных чрезвычайных комиссий, а также обследовала концентрационные лагеря и другие места немецких военных преступлений. Особое внимание было уделено массовым убийствам заключённых лагерей в Малом Тростенце (в 10 км от Минска) и на улице Широкая^[38][39]. Нацисты причинили большой ущерб культурной и научной жизни города: в течение трёх лет оккупации немцы планомерно разрушали в Минске научно-исследовательские институты, высшие учебные заведения, библиотеки, музеи, учреждения Академии Наук, театры и клубы. В Германию были вывезены библиотеки Академии Наук (фонд — около 300 тыс. томов), Государственного университета, политехнического института и других учреждений, а также картины и скульптуру из Государственной картинной галереи^[40].

В Минске были уничтожены 47 школ, 24 детских сада, дворец пионеров, два родильных дома, четыре детских консультации. Большой ущерб был нанесён и промышленности города: было разрушено множество заводов и фабрик (среди низ вагоноремонтный, станкостроительный, стекольный, кирпичные заводы, 11 хлебозаводов и множество других предприятий. Сильно пострадали также водопровод, канализация и телефонно-телеграфная сеть республиканского центра^[40].

Комиссия оценила количество жертв нацистского оккупационного режима в 300 тыс. убитых советских граждан^[41].

Помимо прочего, комиссия выяснила имена и должности лиц, непосредственно ответственных за установление и поддержание оккупационного режима, а также за военные преступления, совершённые на территории города и на его окрестностях: среди них оказались комендант Минска генерал-лейтенант Шперлинг, начальники СД Шлегель и Штраух, начальник войск СС Готтберг, командиры моторизованных и пехотных дивизий (части которых были расквартированы в Минске), а также коменданты и заместители комендантов гетто, Шталага 352; и множество представителей генерального секретариата^[42].

После войны нацисты, ответственные за создание и функционирование оккупационного режима в Минске и в его окрестностях, подвергались судебному преследованию как в СССР, так и за рубежом.

Одним из подобных процессов являлся суд в Минске, состоявшийся 15—19 января 1946 года, в ходе которого были осуждены и приговорены к смертной казни:

• Франц Карл Гесс. Принял участие в расстрелах в Минской тюрьме. В середине декабря 1941 года участвовал в массовой казни 2 тыс. советских граждан. Также в составе команд полиции безопасности и СД истреблял советских граждан еврейской национальности, содержавшихся в Минском гетто^[43];
• Эбергард Херф. Генерал-майор полиции и бригадефюрер СС. В его подчинении находились лагеря города Минска и посёлка Дрозды. В 1942—1943 годах по личному распоряжению Херфа немецкая полиция расстреляла несколько тысяч немецких граждан^[44];
• Бруно Митман. Вахмистр жандармерии. В составе карательных отрядов жандармерии, полиции и СД неоднократно участвовал в расстрелах советских граждан. Принял участие в расстреле 100 пациентов Минской психиатрической больницы^[45];

Многие нацистские военные преступники, создавшие и поддерживавшие оккупационный режим в Минске, предстали перед судом на Нюрнбергском или же на последующих малых Нюрнбергских процессах. Так, Эдуард Штраух (начальник СД Минска) был осуждён Нюрнбергским трибуналом по делу об айнзацгруппах. Он был приговорён к смертной казни, однако после был экстрадирован в Бельгию, где в Льеже его вновь приговорили к повешению. Смертная казнь не состоялась ввиду психологического заболевания Штрауха. Умер 15 сентября 1955 года^[46].

В ходе судебного процесса в Карлсруэ, проведённого в в 1949 году в Карлсруэ, был осуждён Адольф Рюбе, работавший в Управлении полиции безопасности и СД Генерального округа Беларусь в Минске^[47][48]. В его обязанности входили организация охраны гетто, контроль над дисциплиной узников и другие вопросы, касающиеся Минского гетто^[48]. Также под его контролем находился трудовой лагерь на улице Широкой. Против Рюбе было выдвинуто обвинение в убийстве 436 евреев, однако он был признан виновным в убийстве лишь 26 человек и приговорён к 15 годам тюремного заключения^[49]. Амнистирован в 1962 году^[50].

В 1961 году перед судом в Кобленце предстали бывший начальник СС и полиции генерального округа Белоруссия Карл Ценнер^[b], а также бывший оберштурмбаннфюрер СС, член айнзацгруппы А Ганс-Герман Реммерс^[51]. Они были обвинены в организации массового расстрела евреев минского гетто в ноябре 1941 года. Ценнер был приговорён к 15 годам тюремного заключения, однако через несколько недель был признан неспособным к отбытию наказания и отправлен домой. Арестован повторно, однако в 1967 году вновь отпущен на свободу^[52]. Скончался 16 июня 1969 года в коммуне Броль. Реммерс был приговорён к восьми годам лишения свободы^[52].

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1974 года Минску было присвоено звание «Город-герой», а также вручены орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» за^[53]

Позднее, в честь 40-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне был открыт архитектурно-мемориальный комплекс «Минск — город-герой», включающий обелиск и бронзовую скульптуру «Родина-мать».

В Минске также установлено множество памятников, посвящённых жертвам войны и увековечивших память мирных жителей, убитых в Минске и его окрестностях. Одним из таких памятников является памятник воинам Красной Армии и партизанам, установленный на площади Победы. Монумент был открыт в 1954 году, а в 1961 году у подножья памятника был зажжён Вечный огонь^[54]. Память жертв Минского гетто увековечивает памятник «Разбитый очаг», открытый в 2008 году в сквере на улице Сухой^[55], а также мемориальный комплекс «Яма»^[56].

Память о жертвах оккупации города сохраняется и в форме ежегодных памятных мероприятий, приуроченных ко дню освобождения Минска и к Международному дню памяти жертв Холокоста^[57].

События оккупации Минска также нашли широкое отражение в мемуарной и художественной литературе, а также в документальных и научных публикациях^[58][59].