Севастопольский судебный процесс

К октябрю — ноябрю 1941 года весь Крым, за исключением Севастополя, был оккупирован немецкими войсками. Город держал оборону 250 дней — с 30 октября 1941 года по 4 июля 1942 года^[1]. В рамках Керченской десантной операции (26 декабря 1941 — 2 января 1942) часть территорий полуострова была освобождена от немецко-румынских войск. В мае 1942 года вражеские войска вновь оккупировали Крым и через месяц захватили Севастополь. Окончательное освобождение территории Керченского полуострова произошло в ходе Крымской наступательной операции в мае 1944 года. Оккупация территории продолжалась до 2,5 лет. В течение значительной части этого времени Крым был прифронтовой зоной и местом дислокации значительного числа солдат Третьего рейха и Румынии — около 130 тыс. немцев и 70 тыс. румын (по состоянию на апрель 1944 года)^[2].

Крым был одним из основных центров уничтожения пленных красноармейцев. В Крыму немцы захватили в плен почти 280 тыс. военнослужащих Красной армии и Черноморского флота, многие из которых (точная цифра погибших не установлена) погибли в лагерях для военнопленных (всего было создано 52 лагеря для военнопленных). География и климат Крымского полуострова не позволяли пленным совершать побеги^[3]. Поэтому лагеря для советских военнопленных действовали на полуострове даже в апреле 1944 года.

За время оккупации в Крыму было убито 86 943 советских мирных жителя и 47 234 военнопленных. В рабство было угнано 85 947 человек^[4]. Нацистские захватчики разрушили Севастополь, Керчь, Балаклаву, Симферополь, Ялту, Феодосию и другие населённые пункты, «свыше 12 тыс. государственных предприятий и учреждений, 13 тыс. колхозных строений и более 15 тыс. жилых домов частных лиц»^[4][5].

В военных преступлениях, помимо нацистов, участвовали коллаборационисты из числа советских граждан — как жители Крыма, так и прибывшие из других местностей, а также отпущенные на свободу нацистами военнопленные. Полицейские принимали участие в уничтожении евреев, крымчаков и цыган в ноябре 1941 года — августе 1942 года. Полицейские охраняли тюрьмы, концлагеря и лагеря военнопленных, а также принимали участие в уничтожении заключённых и военнопленных. Так, 152-й крымскотатарский батальон охранял концлагерь в совхозе «Красный» (Симферопольский район): в конце октября 1943 года и в начале апреля 1944 года устраивал массовые расстрелы, в ходе которых погибли несколько тысяч человек^[6]. После Великой Отечественной войны многие лица, причастные к этим преступлениям, были арестованы. Генерал-полковник Эрвин Йенеке «пытался бежать в американскую зону оккупации Германии с фиктивными документами» на имя казначея Антона Гердеса, но был 11 июня 1945 года задержан советскими властями во Фрайберге.

Во время Великой Отечественной войны Президиумом Верховного Совета СССР был подписан указ «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников»^[7]. В 1945—1946 годах в разных городах СССР прошли открытые судебные процессы в отношении иностранных военнопленных по обвинению в военных преступлениях. На некоторых из них рассматривались военные преступления, совершённые в Крыму. Так, на Николаевском процессе был осуждён и повешен 17 января 1946 года Роберт Берг, фельдфебель полевой жандармерии, который участвовал в пытках и расстрелах в Симферополе (расстрел 11 военнопленных), Бахчисарае и Севастополе (участие в расстреле 18 человек, включая детей). По приговору Минского процесса был повешен Эбергард Герф, который в Крыму в ходе карательной экспедиции убил 26 партизан, а также арестовал около тыс. человек из числа мирного населения (часть была уничтожена, а остальные угнаны в нацистскую Германию)^[8].

Сбор информации о военных преступлениях в Крыму начался сразу же после освобождения: были сформированы комиссии, которые опрашивали очевидцев и готовили материалы. В частности, в городскую комиссию Севастополя вошли первый и третий секретари городского комитета партии Павел Лёсик и Антонина Сарина, председатель горисполкома Василий Ефремов, профессор Георгий Славский и другие. Комиссия провела раскопки на местах расстрелов военнопленных на северной стороне Севастополя (из 190 воронок было извлечено 2020 трупов) и мирных граждан в районе Балаклавского шоссе и Юхариной балки^[9].

Следственные действия по преступлениям, совершённым в Крыму, велись также на территории Румынии. В апреле—мае 1944 года в Румынию были из Крыма вывезены около 25 тыс. советских граждан, среди которых были те, кто добровольно перешёл на сторону нацистской Германии^[10]. Статья 5 Соглашения о перемирии между Румынией, СССР, Великобританией и США, заключённого 12 сентября 1944 года, предусматривала, что Румыния обязана передать СССР всех советских военнопленных, а также всех советских граждан, перемещённых на её территорию^[11]. Ещё до перемирия — 23 августа 1944 года — был арестован и отправлен в лагерь бывший муфтий татар Добруджи Садык Ибрагим, которого обвинили в поддержке движения за отделения Крыма от СССР и в создании в Добрудже организации по приёму прибывших из Крыма крымских татар. Весной 1945 года был передан НКВД один из лидеров добруджанского комитета помощи крымским беженцам А. Озенбашлы, который в сентябре 1947 года в СССР был приговорён к 25 годам^[12].

Следственные действия в отношении конкретных военнопленных велись больше года. Это видно из арестов обвиняемых Севастопольского процесса (отражённых в приговоре):

• 28 сентября 1946 года был арестован Кайбель;
• 16 декабря 1946 года — Кинне;
• 25 декабря 1946 года — Ган;
• 10 января 1947 года — Радатус;
• 4 октября 1947 года — Линеберг;
• 10 октября 1947 года — Йенеке, Виллерт, Альберти, Гуземан, Флеснер и Браун;
• 20 октября 1947 года — Шреве.

Следствие по делам немецких военнопленных велось в разных регионах СССР. В справке от 16 мая 1947 года, подписанной начальником Главного управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР Т. Ф. Филипповым и его заместителем А. З. Кобуловым «по делу немецко-фашистских карателей, изобличённых в зверствах против советских граждан, совершённых в период временной оккупации Крыма и Кубани», сообщалось, что «предаются суду» 18 военнопленных. В справке сообщалось, что дело планируется к рассмотрению в открытом суде. В этой же справке сообщалось, что следственные дела в отношении 14 обвиняемых закончены:

• МВД Украинской ССР — следственное дело в отношении 11 лиц (Педаль, Гуземан, Браун, Флеснер, Кёниг, Гакер, Экгоф, Оцекер, Газенедер, Дикгаф и Линеберг). Фигуранты этого группового дела «принимали непосредственное участие в массовых расстрелах советских военнопленных и мирных жителей в Багровском противотанковом рву и других прилегающих к Керчи районах и уничтожении мирного советского населения, укрывшегося в Аджимушкайских шахтах-каменоломнях». По их делу были допрошены 13 свидетелей: 6 пострадавших советских граждан и 7 военнопленных;
• МВД Татарской АССР — следственные дела на Ган и Радатус. Сообщалось, что на Гана дали показания 7 жителей Крымской области^[13];
• Управление МВД по Свердловской области — следственное дело в отношении Альберти.

Все обвиняемые совершили преступления в Крыму (только о Кинне в справке не сказано, совершил ли он преступления в Крыму). Некоторым обвиняемым вменялись в вину также преступления, совершённые на других территориях СССР:

• Эрвин Йенеке — Кубань;
• Георг Педаль — Харьков («учинял зверские расправы в районе и г. Керчь, Феодосия и Харьков»);
• Кинне — Северный Кавказ («принимал участие в уничтожении жилых домов в г. Нальчике и Георгиевске»);
• Альберти — Кубань и Ростовская область («Отдал приказ об уничтожении еврейского населения г. Таганрог и Новороссийск»).

18 мая 1947 года министр внутренних дел С. Н. Круглов представил заместителю председателя Совета Министров СССР В. М. Молотову проект правительственного постановления о проведении открытых судебных процессов в девяти городах: Севастополе, Кишинёве, Чернигове, Витебске, Бобруйске, Сталино, Полтаве, Гомеле, Новгороде^[14][a]. Проект допускал, что подсудимые могут отрицать свою причастность к военным преступления, и предполагал сбор информации для доказывая вины.

В начале сентября 1947 года Круглов и заместитель министра иностранных дел Вышинский в письме И. В. Сталину указали, что сотрудники Министерства внутренних дел собрали материалы на предание суду 136 военных преступников, в том числе 19 генералов, 68 офицеров и 49 солдат. В связи с этим Круглов и Вышинский предложили Межведомственную комиссию по организации судебных процессов в следующем составе:

• министр юстиции Н. М. Рычков (председатель);
• первый заместитель Генерального прокурора СССР Г. Н. Сафонов (заместитель);
• министр внутренних дел С. Н. Круглов;
• заместитель министра государственной безопасности С. И. Огольцов;
• председатель Верховного суда СССР И. Т. Голяков;
• начальник Договорно-правового управления Министерства иностранных дел С. А. Голунский.

10 сентября 1947 года Совет Министров СССР принял постановление об организации открытых судебных процессов в девяти городах, предложенных Кругловым.

19 октября 1947 года в газете «Слава Севастополя» появилось сообщение Прокуратуры СССР о предстоящем процессе, причём указывалось, что главными фигурантами должны стать бывший командующий 17-й немецкой армией в период оккупации Крыма генерал-полковник Эрвин Йенеке и несколько офицеров, как «организаторы зверств, направленных против мирного населения»^[15]. Через 10 дней обвиняемые, а также следственные материалы в 20 томах были доставлены в Севастополь, где обвиняемых поместили в городскую тюрьму.

В конце октября—начале ноября 1947 года в Крыму продолжались следственные действия. Показания о деятельности обвиняемых давали советские коллаборационисты. Были допрошены подсобная рабочая ортскомендатуры Евпатории М. Клюева (20 октября 1947 года) и кухонная работница М. Каменская (13 октября 1947 года). 17 октября 1947 года показания дал осуждённый на 10 лет лишения свободы бывший городской голова Евпатории Н. Ф. Сулима. При этом он осторожно приводил конкретные действия оккупантов, предпочитая давать общую характеристику их деятельности. В своих показаниях Сулима противоречил своей же коллаборационистской газете. В «Евпаторийских ведомостях» (их редактировал Сулима) сообщалось 11 января 1942 года о двух тыс. расстрелянных жителях в связи с высадкой десанта в городе^[16]. На допросе Сулима заявил, что о расстреле он якобы чуть ли не впервые узнал от коменданта Евпатории только весной или летом 1942 года и что расстреляно было полторы тыс. человек. 20 октября 1947 года была допрошена В. Скрипка (работала с июня 1942 года в бюро труда бухгалтером), которая рассказала об отправке эшелонов из Евпатории с советскими гражданами в 1942—1943 годах^[17].

24 октября 1947 года П. Кайбель на допросе пытался скрыть масштабы преступлений. Кайбель отрицал, что в отношении арестованных применялись пытки и истязания, а также говорил, что за почти два года полицией и службой СС в Евпатории были арестованы около 500 советских граждан, из которых большинство подверглись не более чем 14 дням арестам и штрафам до 60 марок^[18]. Тогда провели очную ставку. Во время очной ставки 1 ноября 1947 года между ортскомендантом Виллертом и Кайбелем выяснились подробности плана по уничтожению хозяйства Евпатории: на совещании в конце 1943 года «майор Виллерт зачитал секретный приказ комендатуры № 751», изданный на основании приказа главнокомандующего крымскими войсками. Согласно этому приказу, «в случае эвакуации Евпатории» ортскомендант отвечал «за выполнение уничтожения объектов военного значения, как то: казармы, военно-укреплённые пункты, электростанции, водоканал, склады с зерном, железнодорожные и другие мосты и промышленные объекты»^[16]. На этом совещании, проводимом Виллертом, присутствовал Пауль Кайбель. Взрывы объектов в Евпатории провели 11 — 12 апреля 1944 года^[18].

После очной ставки Виллерт — Кайбель показания 4 ноября 1947 года дал старший фельдфебель ортскомендатуры Евпатории Вилли Швайгофер, который рассказал о расстрелах в январе 1942 года (в том числе об их исполнителях), о систематических арестах и убийствах на протяжении всего периода оккупации, о регулярных облавах в Евпатории по приказам ортскомендантов с периодичностью один—два раза в неделю^[17]. По результатам этих облав часть задержанных расстреливалась, а из оставшихся набирались партии для отправки в Германию. Первый эшелон (ок. полутора тыс. человек) был отправлен в Клагенфурт в июне 1942 года, второй эшелон (ок. полутора тыс. человек) отправили из Евпатории в августе того же года. Третий эшелон (около тыс. человек) отправили в сентябре 1942 года.

8 ноября 1947 года военный прокурор Черноморского флота Д. Г. Камынин подписал обвинительное заключение в отношении 12 обвиняемых, которое в тот же день утвердил главный военный прокурор вооружённых сил СССР Николай Афанасьев утвердил обвинительное заключение в отношении 12 обвиняемых. В обвинительное заключение не вошли 7 из 11 лиц из группового следственного дела, которые фигурировали в справке Главного управления по делам военнопленных и интернированных от 16 мая 1947 года — Педаль, Гакер, Экгоф, Оцекер, Газенедер и Дикгаф. Четверо фигурантов (Флеснер, Браун, Гуземан и Линеберг) группового следственного дела были включены в число 12 обвиняемых. Однако им в обвинительном заключении вменялось только уничтожение советского населения в Аджимушкайских каменоломнях (эпизод с расстрелами в окрестностях Керчи им вменён не был). Кроме того, в обвинительное заключение был включён отсутствующий в справке от 16 мая 1947 года Шреве.

Севастопольский судебный процесс над военными преступниками начался 12 ноября 1947 года. Дело рассматривалось Военным трибуналом Черноморского флота под председательством генерал-майора юстиции Зайцева. Членами трибунала были назначены полковник юстиции Евсиков и подполковник юстиции Федорчуков. В качестве государственных обвинителей выступали военный прокурор Черноморского флота генерал-майор Камынин и подполковник Маркелов, на стороне защиты — военные адвокаты Любимов, Татаринцев, Введенский, Гринёв, Ерофанов, Михеев и Великотный.

Процесс состоял из трёх этапов: оглашение позиции обвинения, публичный допрос обвиняемых, их ответы и выступление государственных защитников, вынесение судебного решения. На заседаниях присутствовали жители Севастополя и других районов Крыма и представители СМИ^[4].

Перед судом предстали 12 человек, в том числе:

• Эрвин Йенеке. Обвинялся в личной ответственности за смерть 40 детей в возрасте от 6 до 13 лет, которых привезли в немецкий госпиталь в Старо-Титаровской для переливания крови офицерам, насильственный угон трудоспособного населения Таманского полуострова в Крым (106 тыс. человек). По приказам Йенеке, в октябре—ноябре 1943 года и в апреле 1944 года расстреляли всех заключённых концлагерей и тюрем в Крыму (ок. 6, 5 тыс. человек). Ему также было предъявлено обвинение в сожжении 30 деревень, расстреле 300 жителей, выселении более двух тыс. человек и их разграблении с целью создания «мёртвой зоны» (ок. 800 км²) для борьбы с партизанами, а также разрушении объектов жизнеобеспечения в Севастополе^[19]. Тезисы прокуроров в свой адрес Йенеке назвал сфабрикованными^[20];
• Отто Виллерт. Обвинён в самолично отданных приказах о расстрелах мирных граждан в Евпатории: летом 1943 года за сорванный неизвестным лицом на улице портрет Гитлера приказал арестовать и повесить в городском парке двух случайных прохожих. Также ему было предъявлено участие в насильственном вывозе ок. пяти тыс. советских граждан в нацистскую Германию и разграблении имущества 10 тыс. мирных жителей Новороссийска^[21];
• Гельмут Альберти. В Таганроге и Новороссийске Альберти поиск и уничтожение около 3 тыс. человек, обвиняемых в противодействии оккупационным властям. Также под угрозой расстрела обязал жителей городов сдать «олово и оловянные вещи». В январе 1943 года Альберти организовал выселение из Новороссийска около 10 тысяч гражданских лиц, конфисковав их имущество. В период с октября 1943 года по апрель 1944 года служил военным комендантом Ак-Мечети. В этой должности Альберти организовал насильственный вывоз более 900 советских граждан на принудительные работы в нацистскую Германию, таких оказалось более 900 жителей. По его приказу, солдаты комендатуры избили четырёх матросов с советского торпедного катера, потерпевшего крушение вблизи посёлка, и лётчика сбитого самолёта. По приказу Альберти, во время отхода немецких войск из Крыма были разрушены промышленные объекты и городского хозяйства Ак-Мечети. Также в Таганроге, Новороссийске и Ак-Мечети Альберти «с помощью подчинённых ему жандармов и полиции выгонял советское население на тяжёлые оборонительные работы, независимо от состояния здоровья и возраста»;
• Пауль Кайбель. С июля 1942 года по апрель 1944 года Кайбель был командиром частей СС и полиции Евпаторийского округа. Исполняя приказы военного коменданта Евпатории Кайбель организовал расстрелы около 500 местных жителей, реквизиции, насильственный вывоз населения в Германию. «Лично Кайбель 2 мая 1944 года водным путём из Севастополя в Констанцу доставил на венгерском транспорте „Будапешт“ 400 советских граждан, принудительно направленных в Германию». Участвовал в операции по созданию «мёртвой зоны» для борьбы с партизанами: рота под его командованием сожгла 10 деревень и расстреляла 26 сельских жителей;
• Адам Ган. С октября 1943 года по апрель 1944 года капитан исполнял обязанности заместителя коменданта Бахчисарая. В ходе операции по созданию «мёртвой зоны» по его приказу в Мангуше расстреляли около 120 мужчин разного возраста («отбором граждан для расстрела руководил лично Ган»). Ган руководил отправкой из Бахчисарая в Германию почти четырёх тыс. человек. Также Ган был причастен к угону населения Нальчика и Гуляйполя. Кроме того, Ган в Гуляйполе в июле 1942 года «лично допрашивал и жестоко пытал тяжело раненного советского парашютиста». В качестве офицера ортскомендатуры № 794 в Нальчике и Гуляйполе занимался учётом и арестом советских граждан^[22];
• Эрнст Шреве. С июля 1942 года по май 1944 года Шреве являлся начальником полевой жандармерии Севастополя. Шреве организовал облавы и расстрелы заранее определённых к уничтожению нацистскими оккупационными властями категорий населения города (от одной до полутора тыс. человек). В частности, в ходе облав, организованных 3 июля 1942 года силами жандармерии Шреве, «под видом военнопленных было собрано более 40 тысяч человек, большинство которых не имело никакого отношения к военной службе». После расстрелов части этих граждан остальные были отправлены пешком в лагеря. Также в конце июля 1942 года в районе «четвёртого километра» были расстреляны 150 советских военнопленных из лагерного лазарета. 4 декабря 1943 года погрузили на баржу тыс. советских военнопленных и подожгли её, причём «при попытке мирных советских граждан города Севастополя оказать помощь военнопленным, полевая жандармерия, руководимая Шреве, стреляла в этих граждан с тем, чтобы воспрепятствовать им в оказании помощи советским военнопленным». Шреве организовал повешение 1 сентября 1942 года на Пушкинской площади трёх 15-летних подростков, обвинённых в саботаже. Шреве был причастен к разрушению зданий и коммуникаций Севастополя;
• Пауль Кинне. В 1943 году служил военным комендантом Старого Крыма, а затем начальником полевой жандармерии 13-й танковой дивизии. Он обвинялся в расстреле военнопленных (командиров, комиссаров и политруков) и массовых убийствах мирных жителей Ростова-на-Дону и Таганрога. Он был причастен к расстрелу более 200 человек на Кубани в феврале 1943 года при конвоировании колонны, состоявшей из 600 советских пленных, из станицы Тимашёвской в Краснодар. Кроме того, Кинне был ответствен за расстрел в Молдавии в мае 1944 года в районе деревни Бума (25 километров от Кишинёва) около 100 раненных военнопленных, которых отказались принимать в лагерь. В августе — сентябре 1942 года в Майкопе, Моздоке, а также в районах Малого Малгобека, станицы Курганной, а также в населённом пункте Гнаденберг, под видом борьбы с партизанами и разведчиками, расстрелял до 40 человек советских граждан. Также Кинне был причастен к регулярно проводимые полевой жандармерией 13-й танковой дивизии во время её отступления поджогам деревень и отправке сельских жителей в Германию. Кинне также занимался уничтожением населённых пунктов Кубани и Северного Кавказа (уничтожили жилые дома в Нальчике и в Георгиевске), выселением местных жителей (в частности, выселили жителей Ардона, Эльхотово), расстрелами. В августе—сентябре 1942 года «на Северном Кавказе по приказу Кинне жандармы расстреляли 40 советских граждан». Также жандармы по приказу Кинне уничтожали склады хлеба и горюче-смазочных материалов. Кроме того, Кинне занимался уничтожением населённых пунктов Украинской ССР: «… в августе—сентябре 1943 года между городами Мариуполь и Мелитополь жандармерией Кинне было сожжено 10 деревень, при этом жители угонялись на работу, а их имущество расхищалось»^[23];
• Фридрих Родатус. Как зондерфюрер «Абвер команды-302» действовал против партизан в районе Старого Крыма и Феодосии. Лично участвовал в пытках во время допросов и в расстреле 31 заключённого. В январе—феврале 1944 года принимал участие в расстреле 10 жителей Карасубазарского района (среди них две женщины);
• Вильгельм Флеснер. Причастен к подрыву входов в Аджимушкайские каменоломни, забрасывании проломов дымовыми шашками и гранатами, специальной смесью из огнемётов. В Аджимушкайских каменоломнях погибло не менее трёх тысяч человек гражданского населения;
• Бернгардт Браун. Участвовал в подрыве входов и сводов катакомб, расстреливал покинувших катакомбы гражданских лиц и советских военнопленных. Лично убилчетырёх человек и участвовал в расстреле ещё 45 советских граждан совместно со своими сослуживцами;
• Рудольф Гуземан. Сослуживец Брауна и Флеснера. Участвовал в преступлениях сапёров 46-й дивизии. Кроме того, совместно с другими военнослужащими вермахта расстрелял более 50 советских граждан, лично убив четверых человек;
• Фриц Линеберг. Участвовал в преступлениях сапёров 46-й дивизии и «на протяжении четырёх суток в составе группы солдат, нёс охрану выходов из шахт и, во время нахождения на посту, неоднократно стрелял в направлении выходов»^[24][25].

В приговоре также было указано членство в нацистских организациях: НСДАП — 6 подсудимых (Виллерт, Альберти, Кайбель, Ган, Шреве и Радатус), Гитлерюгенд — двое подсудимых (Браун и Гуземан). Все 12 подсудимых совершили преступления на территории Крыма. Некоторые обвиняемые были осуждены за массовые убийства за пределами региона: четверо подсудимых (Йенеке, Виллерт, Альберти, Кинне) совершили преступления на Кубани, двое (Кинне и Ган) — на Северном Кавказе и территории Украинской ССР, двое (Кинне и Альберти) — в Ростовской области и один подсудимый (Кинне) — на территории Молдавии. Трое подсудимых (Альберти, Шреве и Ган) обвинялись также в Холокосте.

23 ноября 1947 года суд огласил приговор. Восемь подсудимых, в том числе Эрвин Йенеке, получили 25 лет исправительных работ. Подсудимыъ В. Флеснера, Б. Брауна, Р. Гуземана и Ф. Линеберга приговорили к 20 годам работ^[26].

Приговор был обжалован, однако Военная коллегия Верховного суда СССР 20 марта 1948 года оставила приговор без изменений.

В сентябре 1955 года СССР признал ФРГ, а канцлер К. Аденауэр в Москве договорился об установлении дипломатических отношений и об освобождении 10 тыс. немецких военнопленных. В 1955—1956 годах выжившие осуждённые Севастопольского процесса были репатриированы в ФРГ^[27].

Севастопольский процесс освещался в советских газетах^[28] — центральных советских «Известиях» и «Красной звезде» и местных «Флаг Родины» и «Слава Севастополя».

Два репортажа для «Известий» (опубликованы 16 и 21 ноября 1947 года) передал из Севастополя по телефону корреспондент Леонид Кудреватых. В газетах публиковались письма советских граждан с требованием сурового наказания для подсудимых^[24].

По состоянию на 2021 год на сайте федерального архивного проекта «Преступления нацистов и их пособников против мирного населения СССР в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» размещены сканы следующих документов Севастопольского судебного процесса:

• Приговор;
• Обвинительное заключение;
• Справка ГУПВИ от 16 мая 1947 года.