Ленинградский судебный процесс над немецкими военными преступниками

Ленинград был одной из целей немецких войск в осуществлении плана «Барбаросса»^[1]. С начала Великой Отечественной войны он подвергся массированным атакам люфтваффе. С 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года город находился в блокаде.

По предварительным данным Ленинградской городской комиссии, в результате бомбардировок и артиллерийских обстрелов города было убито 16 747 человека, 33 782 человека, в том числе дети, женщины и старики, получили ранения различной степени тяжести. На город было сброшено 4676 фугасных и 69 613 зажигательных бомб^[2]. Блокада Ленинграда привела к гибели 1 млн 93 тыс. советских граждан^[3].

В Ленинграде была разрушена инфраструктура, частично или полностью уничтожены объекты культурной ценности, музеи, театры, здания детских садов, школ, институтов и университетов, больниц. Серьёзный ущерб был нанесён жилым кварталам: полностью разрушено 205 каменных и 1849 деревянных домов^[4]. Пострадали транспортные узлы и объекты, до основания разрушены 8-я ГЭС, хлопчатобумажная фабрика «Первое мая», Ленмясокомбинат имени С. М. Кирова и другие промышленные предприятия — в общей сложности не менее 840 зданий. 3090 производственных объектов получили значительные повреждения^[5].

В документах следствия дело названо: «Дело № 37-д с документами о злодеяниях бывших военнослужащих германской армии Ремлингера, Штрафинга и др. в Ленинградской и Псковской областях, в период их временной оккупации немцами»^[7]. В советской газете «Смена» (от 3 января 1946 года) процесс назван как «Судебный процесс по делу о немецко-фашистских зверствах в Ленинградской области»^[8]. В современной историографии используется название «Ленинградский судебный процесс над немецкими военными преступниками» или просто «Ленинградский процесс»^[9].

Постановление ЦК ВКП(б) от 21 ноября 1945 года «О проведении судебных процессов над бывшими военно-служащими германской армии и немецких карательных органов» предписывало НКВД, НКГБ, Главному управлению «Смерш» и Прокуратуре СССР закончить следствие за три недели — «не позже 15 декабря 1945 года»^[10]. Из Москвы в Ленинград была командирована группа из четырёх оперативных работников НКВД, НКГБ и Главного управления «Смерш» во главе с генерал-майором В. С. Прошиным, которым удалось найти в лагерях немецких военнопленных нескольких подозреваемых^[11].

Обвинительное заключение было подписано 25 декабря 1945 года военным прокурором Ленинградского военного округа генерал-майором Петровским и в тот же день утверждено главным военным прокурором Красной армии Николаем Афанасьевым.

Ленинградский процесс был открытым и проходил в Выборгском доме культуры и собирал около двух тыс. человек, в том числе жителей Ленинграда, Пскова и Новгорода. Вход осуществлялся по пропускам^[11]. Заседания проводились с 28 декабря 1945 года по 4 января 1946 года. Всех обвиняемых судили по указу Президиума Верховного совета СССР от 19 апреля 1943 года^[12].

Председателем Военного трибунала Ленинградского военного округа был назначен генерал-майор юстиции И. Ф. Исаенков, членами суда — подполковники юстиции П. Е. Комлев и Н. М. Петров. Запасным членом трибунала назначен майор юстиции Н. В. Антонюк. Секретарь — майор юстиции Проскуряков. В качестве государственного обвинителя выступил Ф. Л. Петровский^[13]. Подсудимым были предоставлена защита в лице советских государственных адвокатов Зимина, Волкова, Борхова, Галебского и Кроленко. Ремлингера защищал Зимин^[14]. В судебных заседаниях принимали участие переводчики Карлин, Ладукас, Бойцова, Брахман и Александров, так как подсудимые не владели русским языком^[15].

На Ленинградском процессе обвиняемыми были Генрих Ремлингер^[a] и десять подчинённых^[17]: Карл-Герман Штрюфинг, Франц Визе, Эдуард Зоненфельд, Эрнст Бем, Фриц Энгель, Эрвин Скотки, Гергард Янике, Эрвин Эрнст Герер, Эрих-Пауль Фогель и Арно Дюре. Э. Бем, Ф. Энгель, Э. Зоненфельд, Э. Скотки, Г. Янике, Э. Герер, Э. Фогель и А. Дюре служили в первом и втором батальонах «особого назначения» 21-й авиаполевой дивизии^[12]. Батальоны особого назначения формировались из солдат, приговорённых к тюремному заключению за преступления небольшой тяжести. Согласно показаниям Эрнста Бема (командир взвода 1-го батальона особого назначения), в 1942—первой половине 1943 годов эти батальоны воевали на фронте. Единственным отличием батальонов особого назначения было то, что вместо погибших в батальоны особого назначения прибывали заключённые^[18].

В конце 1943 года обязанности батальонов особого назначения изменились. В связи с отступлением вермахта батальоны особого назначения стали действовать на оставляемой территории. С осени 1943 года батальоны особого назначения опустошали территории Ленинградской области. Батальоны особого назначения устраивали временные базы в небольших населённых пунктах, откуда совершали рейды, разрушая деревни и сёла по обеим сторонам от дорог. Основная часть таких рейдов была проведена в период с декабря 1943 по март 1944 годов^[19]. Батальон, где служил Бем, с февраля 1944 года сжигал на оставляемой территории населённые пункты и принудительно вывозил население в тыловые районы.

Подсудимые попали в особый батальон из военной тюрьмы Торгау, которую в 1936—1943 годах возглавлял Ремлингер^[20]. Поэтому обвинение и советские СМИ описывали подсудимых как «учеников Ремлингера».

Государственный обвинитель Ф. Л. Петровский в обвинительной речи проводил параллель между Нюрнбергским и Ленинградским судебными процессами^[21][b].

Всех обвиняемых судили за преступления, совершённые на территории Ленинградской области (в довоенных границах), то есть включавшей современные Новгородскую и Псковскую области^[22], по указу Президиума Верховного совета СССР от 19 апреля 1943 года.

Ремлингеру вменялось в вину дача указаний о карательных экспедициях (их жертвами стали тысячи советских граждан — в основном женщины, старики и дети), об угоне на принудительные работы 25 тыс. человек и сожжении 145 деревень. К. Штрюфинг и Ф. Визе отдавали приказы о расстрелах. Э. Бем, Ф. Энгель, Э. Зоненфельд, Э. Скотки, Г. Янике, Э. Герер, Э. Фогель и А. Дюре исполняли приказы о расстрелах (каждый исполнитель лично убил от 11 до 350 человек)^[12]. Кроме того, в обвинительном заключении указывалось на разрушение памятников культуры в пригородах Ленинграда, Пскове и Новгороде^[23].

Все подсудимые (кроме Ремлингера и Визе) признали вину. Адвокаты основывали линию защиты на том, что их подзащитные были простыми исполнителями приказов^[8]. Признавшие вину подсудимые Бем, Энгель, Скотки, Штрюфинг, Янике, Герер и Фогель просили суд о снисхождении.

На Ленинградском процессе по ходатайству государственного обвинения показали документальный фильм о преступлениях гитлеровцев в Ленинградской области. По состоянию на 2025 год фильм не обнаружен и историкам неизвестно ничего об обстоятельствах его создания. Описание фильма дало ТАСС в сообщении о судебном заседании 2 января 1946 года:

На процессе были допрошены свидетели обвинения, вызванные судом по ходатайству государственного обвинителя. Начальник специальной проектно-реставрационной мастерской Комитета по делам архитектуры при Совнаркоме СССР Николай Давыдов рассказал следствию о разрушениях, причинённых за время оккупации Гатчинскому и Александровскому дворцам, Эрмитажу, Академии художеств и другим памятникам архитектуры^[25].

Судебно-медицинский эксперт Ленинградского военного округа, подполковник А. П. Владимирский описал места захоронения жертв (в том числе жертв Холокоста)^[26]. Во время следствия он принимал участие в работе Чрезвычайной комиссии. На суде Владимирский дал показания о массовых отравлениях и расстрелах мирных жителей.

Дал показания отец Павел (Тарасов), настоятель Николо-Богоявленского собора, о разрушении церквей Ленинграда, Старого и Нового Петергофа, Гатчина, Пскова^[28].

Коллаборационист Н. И. Сердюк, добровольно перешедший на сторону нацистских оккупантов и работавший в комендатуре в Крестах, выступал против Ремлингера и рассказывал о нечеловеческих условиях содержания в лагере в Крестах^[12].

Подсудимые были признаны виновными в нападении на СССР и захвате части его территории, в том числе Ленинградской области, истреблении, грабежах и угоне в рабство мирного населения. Нацистскими захватчиками были замучены, расстреляны и сожжены заживо более 50 тыс. человек, на принудительные работы вывезены свыше 400 тыс. граждан. Помимо жертв среди населения, в ходе бомбардировок и артиллерийских обстрелов в Ленинградской области были разрушены 20 городов, 3135 деревень и сёл, 152 338 жилых домов, 3783 промышленных предприятий, 1933 школ, 256 больниц и госпиталей, 235 детских домов, садов и яслей, 1019 театров, музеев, кинотеатров и других общественных зданий. Разграблено более 200 тыс. музейных экспонатов и ценных книжных изданий^[29]. Каждый из подсудимых принимал активное участие в совершении указанных злодеяний^[30].

3 января 1946 года в письме В. М. Молотову народный комиссар внутренних дел СССР С. Н. Круглов, народный комиссар юстиции СССР Н. М. Рычков и народный комиссар государственной безопасности СССР В. С. Абакумов пересказали обвинительное заключение и предложили меры наказания для подсудимых. Молотов утвердил эти предложения. Однако прокурор просил приговорить к повешению всех подсудимых. В итоге, к смертной казни были приговорены восемь подсудимых (включая Ремлингера), а трое получили каторжные работы (Фогель и Визе по 20 лет, а Дюре — 15 лет)^[32].

Признание вины не повлияло на приговор. Если Фогель вину признал и просил о снисхождении, то Визе вину не признавал. В целом, семь из восьми приговорённых к высшей мере вину признали (шестеро из них также просили суд о снисхождении). В приговоре было сказано, что он не может быть обжалован. Восемь осуждённых Ленинградского процесса повесили публично в Ленинграде на площади Калинина^[33].

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О проведении судебных процессов над бывшими военнослужащими германской армии и немецких карательных органов» предписывало: «Ход судебных процессов систематически освещать в местной печати и кратко освещать в центральной прессе». Журналистам были доступны материалы предварительного следствия. Им позволили опрашивать членов Военного трибунала^[34].

Ленинградский процесс освещался в следующих СМИ^[35]:

• Общесоюзных — ТАСС, «Известия», «Московское радио»;
• Местных советских газетах — «Ленинградская правда», «Новгородская правда», «Псковская правда», «Смена», «Вечерний Ленинград» и другие;
• Зарубежных СМИ — «Нью-Йорк Таймс» (опубликовала три новости: открытие судебных заседаний, Катынский расстрел и приговор), «Die Tägliche Rundschau».

В советских газетах были опубликованы четыре фотографии с процесса (суд, подсудимые и зрители) и карикатуры на каждого из подсудимых.

В советских газетах подчёркивалась связь Нюрнбергского и Ленинградского судебных процессов. Журналисты проводили параллель между двумя главными обвиняемыми обоих процессов — Германом Герингом и Генрихом Ремлингером^[36].

О процессе в 1946 году был снят документальный фильм «Приговор народа» (режиссёр Л. Киказ, оператор Е. Учитель, Ленинградская студия документальных фильмов)^[37].

Ленинградский судебный процесс упоминается в снятом в 2018 году в России документальном фильме «Без срока давности. Эшелоны смерти» (режиссёр Михаил Ёлкин, автор сценария — Александр Звягинцев) о преступлениях периода оккупации в Пскове.

28 октября 2020 года Федеральное архивное агентство на сайте проекта «Преступления нацистов и их пособников против мирного населения СССР в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» разместило обвинительное заключение и приговор Ленинградского судебного процесса.

В 2025 году был опубликован сборник «Без срока давности. Документы открытых судебных процессов над нацистскими преступниками и их пособниками, проведённых СССР в 1943—1947 гг.» с выдержками из протоколов и стенограммами судебных заседаний Военного трибунала Ленинградского военного округа^[38].