Геноцид советского народа на территории Латвийской ССР

Руководство нацистской Германии рассматривало территорию Прибалтики, в том числе Латвийской ССР, как часть так называемого «жизненного пространства на Востоке», планируя заселить его представителями арийской «расы господ»^[1][2][3].

Меньшинство латышей, которое нацисты считали «годным к ассимиляции» «с точки зрения расы», планировалось переселить в Германию и онемечить; большинство, «негодное» к ассимиляции, — депортировать на восток или уничтожить. Главным препятствием для германизации нацистские идеологи считали интеллигенцию прибалтийских народов, которую надлежало ликвидировать или выслать из региона в первую очередь^[4][5]. Предоставлять независимость ни одной из прибалтийских республик нацисты не собирались^[6].

22 июня 1941 года нацистская Германия и её союзники напали на СССР. На территории Латвийской ССР бомбардировке подверглись города Вентспилс и Лиепая. 26 июня 1941 года германские войска заняли Даугавпилс, 29 июня — Лиепаю, за которую шли наиболее ожесточённые бои, 1 июля — Ригу. К 8 июля 1941 года вся территория Латвийской ССР была оккупирована вермахтом^[7].

После начала боевых действий вооружённые отряды латышских националистов (в том числе бывшие военнослужащие латвийской армии и бывшие члены организации айзсаргов) стали нападать на отступающие части Красной армии, убивать государственных служащих, партийных активистов и сторонников советской власти^[8]. Значительная часть населения Латвийской ССР, включённой в состав СССР в 1940 году и подвергнутой форсированной советизации, приветствовала приход немецких войск^[9].

1 июля 1941 года группы латышских националистов сформировали в Риге так называемые Центральный организационный комитет освобождённой Латвии и Временный административный совет. Каждая из этих структур претендовала на роль временного правительства. Однако нацистская Германия не собиралась предоставлять оккупированной республике независимость^[10]. 17 июля 1941 года указом фюрера на оккупированных землях прибалтийских советских республик и Белорусской ССР был создан рейхскомиссариат «Остланд»^[11]. Штаб-квартира главы «Остланда» Генриха Лозе находилась в Риге^[12].

После оккупации Латвийской ССР вермахтом отряды айзсаргов были расформированы. Лица, наиболее отличившиеся в расправах над советскими активистами, были направлены в подразделения полиции или самообороны. В первые недели оккупации было создано около 700 комендатур самообороны, которые полностью подчинялись командованию немецких войск и использовались как вспомогательная сила. Уже в августе 1941 года надобность в комендатурах отпала — они были упразднены^[13].

1 сентября 1941 года оккупированная территория Латвийской ССР получила статус генерального округа «Латвия» (в составе рейхскомиссариата «Остланд»)^[11]. Генеральным комиссаром был назначен Отто-Генрих Дрехслер^[14].

20 сентября 1941 года на оккупированной территории советской Прибалтики были запрещены все политические объединения и собрания, деятельность существующих партий — приостановлена до особого распоряжения. В то же время, поскольку немцы нуждались в помощи уже сформировавшихся органов местного самоуправления, их было решено де факто сохранить^[15]. 19 марта 1942 года вышел указ министерства восточных территорий, утверждавший функции Латвийского самоуправления. 25 марта 1942 года был утверждён состав Латвийского самоуправления во главе с Оскарсом Данкерсом^[16].

27 июля Красная армия освободила Даугавпилс, 13 октября того же года — Ригу. После этого Генеральный округ «Латвия» прекратил существование. Полностью территория Латвийской ССР была освобождена только после капитуляции Курляндской группировки вермахта 9 мая 1945 года^[17][18].

Характерной чертой оккупационной политики нацистов на территории СССР были беспрецедентные по масштабам убийства местного населения. Осенью 1941 — зимой 1943 года уничтожение советских граждан на оккупированной территории Латвийской ССР осуществлялось, в первую очередь, айнзатцкомандами и приданными им подразделениями местных коллаборационистов. Весной 1943 — летом 1944 года ключевую роль в процессе геноцида играли лагеря смерти^[19]. На оккупированной территории Латвийской ССР действовали 23 лагеря смерти (концентрационные лагеря, шталаги, лагеря для перемещённых лиц и так далее), 46 тюрем и 18 еврейских гетто^{[20][21][22][20]}.

В первые дни Великой Отечественной войны тысячи мирных жителей Латвийской ССР стали жертвами нацистских бомбёжек и обстрелов, которым подвергались населённые пункты и дороги с эвакуировавшимися людьми^[23].

Нацисты и их пособники проводили массовое уничтожение евреев в соответствии с официальной доктриной «окончательного решения еврейского вопроса»^[24]. Убийства евреев начались сразу после вступления вермахта на территорию Латвийской ССР: организаторами казней были айнзатцгруппа А и войска СС^[20].

В ночь на 2 июля силы Латышской «самообороны» при участии айнзатцкоманды 2 начали арестовывать евреев в оккупированной нацистами Риге^[25]. Их доставляли в штаб пронацистской организации «Перконкрустс» в доме на улице Валдемара, 19, который стал одним из главных в городе мест истязаний евреев^[25].

Объявление в газете «Тевия»: «Все национально думающие латыши — перконкрустовцы, студенты, офицеры, айзсарги и другие, кто хочет активно участвовать в очищении нашей земли от вредных элементов, могут записаться у руководства команды безопасности. Улица Валдемара, 19, с 9 до 11 и с 17 до 19 часов».

3 июля произошла первая на территории Латвийской ССР массовая казнь: около 100 евреев были расстреляны в Бикерниекском лесу под Ригой^[26]. Всего за июль—сентябрь 1941 года там были убиты около 4 тысяч рижских евреев и около 1 тысячи представителей других национальностей, заподозренных в лояльности советской власти^[27][28].

Показания латвийского коллаборациониста Т. Озолса о массовых казнях в Бикерниекском лесу. Из протокола допроса от 9 декабря 1944 г. Фотокопия документа. Центральный архив ФСБ России

4 июля 1941 года латышские коллаборационисты из так называемой «команды Арайса» и вспомогательной полиции с молчаливого одобрения нацистов организовали в Риге еврейский погром. Были сожжены все 20 городских синагог, многие — вместе с запертыми там евреями^[29][30].

Большая хоральная синагога Риги, подожжённая во время еврейского погрома. Фотография, 4 июля 1941 года

4 июля 1941 года начались первые массовые расстрелы в Лиепае: были убиты 47 евреев и 5 коммунистов. 23—25 июля 1941 года, после массовой облавы, в городе были расстреляны все евреи-мужчины^[31]. В июле 1941 года на территории Прейльского района латвийские коллаборационисты расстреляли около 900 советских граждан, в том числе всё еврейское население г. Прейли^[22]. 21 июля 1941 года латвийские националисты казнили около 700 евреев на окраине города Субате; в конце июля — начале августа 1941 года — убили всех евреев в Елгаве; в августе 1941 года — 110 жителей города Дагда. Имущество казнённых палачи делили между собой^[22][32].

Карта с данными об уничтожении евреев айнзатцгруппой А на оккупированной территории СССР. Приложение к отчёту Ф. Шталекера от 31 января 1942 г. Фотокопия. Центральный архив ФСБ РФ

26 июля было создано гетто в Даугавпилсе. В июле и августе 1941 года айнзатцкоманда 3 расстреляла в Даугавпилсе 9 012 евреев и 573 коммуниста^[33].

С августа 1941 года евреи в Риге были обязаны носить на одежде жёлтую звезду Давида диаметром около 9 см^[27]. С 25 октября 1941 года все евреи Риги (около 32 тысяч человек) оказались запертыми в гетто. Охрану обеспечивали латышские полицейские^[34][35].

Рижское гетто. Фотография, 1941 год

Евреи из Рижского гетто идут про проезжей части, потому что пользоваться тротуарами им запрещено. Фотография, 1942 год

29 ноября 1941 года Рижское гетто было разделено на Малое (4,4 тысячи мужчин трудоспособного возраста) и Большое (женщины, старики и дети). 30 ноября и 8 декабря 1941 года все узники Большого гетто (около 25 тысяч советских граждан), а также около 2,5 тысяч евреев, привезённых с территории рейха, были расстреляны в Румбульском лесу^[36][37]. Убийствами руководили высший фюрер СС и полиции в Рейхскомиссариате «Остланд» Фридрих Еккельн, командир Айнзатцгруппы А Вальтер Шталекер, начальник полиции безопасности и СД в генеральном округе «Латвия» Рудольф Ланге^[38]. Палачами стали 12 личных телохранителей Ф. Еккельна, сотрудники «команды Арайса» и Латышской вспомогательной полиции, члены латышских военизированных организаций «Перконкрустс» и «Айзсарги», немецкие служащие полиции и СД^[39][40].

С 10 декабря 1941 года в опустевшее Рижское гетто стали привозить евреев из Австрии, Германии, Чехословакии (в общей сложности до 20 тысяч человек)^[41]. Члены «команды Арайса» казнили неработоспособных в Бикерниекском или Дрейлинском лесу^[37][42].

9 ноября 1941 года в Даугавпилсском гетто были расстреляны 1 134 человека. Массовые убийства продолжались и впоследствии^[43]. В мае 1942 года гетто в Даугавпилсе вместе с оставшимися узниками было ликвидировано^[20].

21-й латышский полицейский батальон с сентября 1941 по февраль 1942 года уничтожил около 3,5 тысяч узников Лиепайского гетто — по большей части женщин и детей. В частности, 15—17 декабря 1941 года в дюнах Шкеде, в окрестностях Лиепаи, были убиты около 2,8 тысячи человек^[44][45].

2 ноября 1943 года Малое гетто в Риге прекратило существование: все неработоспособные были казнены, остальные — переведены в концентрационный лагерь «Кайзервальд»^[43].

Всего на территории оккупированной Латвийской ССР нацисты и их латышские пособники убили 77 тысяч советских евреев (включая беженцев из Литовской ССР), а также около 11 тысяч граждан Австрии, Германии и Чехии. Таким образом, были уничтожены около 85 процентов всех евреев, проживавших в Латвийской ССР до войны^[46]. Дождаться освобождения смогли лишь несколько сотен латвийских евреев^[47][48].

Летом 1941 года нацисты и латышские коллаборационисты расправлялись с советскими служащими и семьями военнослужащих Красной армии, рядовыми коммунистами, комсомольцами, участниками июньской депортации литовцев, членами земельных комиссий, которые проводили национализацию, а также гражданами, заподозренными в сотрудничестве с советской властью или в лояльности к ней^[49]. По оценкам айнзатцгруппы А, с июля по середину октября 1941 года на оккупированной территории Латвийской ССР были казнены более 1,8 тысячи коммунистов^[50].

На оккупированной территории Латвийской ССР нацисты стали реализовывать свою программу по «улучшению расы». Все душевнобольные (в частности, пациенты клиник Риги, Елгавы и Даугавпилса) были уничтожены. В клинике Рижского университета массово производилась принудительная стерилизация евреек, состоявших в «смешанных браках»^[51].

1 января 1942 года отряд латышской полиции во главе с Болеславом Майковскисом полностью сжёг деревню Аудрины Резекненского уезда. 2—4 января все 170 жителей деревни (в том числе более 50 детей) были расстреляны за предполагаемую поддержку партизан^[52].

В январе 1942 года тысячи детей были убиты нацистами на станции Шкиротава — с использованием мобильных газовых «душегубок»^[53].

В сентябре 1942 года оккупанты провели в Даугавпилсском округе антипартизанскую операцию «Болотная лихорадка» — первую столь крупную операцию на оккупированной территории Латвийской ССР^[54]. Операция сопровождалась сожжением деревень. Согласно отчёту группенфюрера СС Ф. Еккельна, были расстреляны 1 274 «подозрительных лица» и 8 350 евреев. Принудительному переселению в лагеря для перемещённых лиц подверглись около 1,2 тысячи местных жителей^[55].

Приграничные районы оккупированной Латвийской ССР были затронуты карательными операциями «Зимнее волшебство» (февраль 1943 года) и «Заяц-беляк» (март 1943 года)^[56]. В операции «Зимнее волшебство», которой лично руководил Ф. Еккельн, участвовали семь латышских полицейских батальонов, одна украинская и одна литовская рота. Коллаборационисты расстреливали подозреваемых в сотрудничестве с партизанами (то есть практически всех мужчин в возрасте от 16 до 50 лет), а также всех, кто был неспособен выдержать длинный пеший переход. Остальных (в основном женщин и детей) гнали в сборные лагеря. Оттуда людей направляли в концлагеря, в первую очередь — в концлагерь «Саласпилс»^[22].

Партизанское движение на оккупированной территории Латвийской ССР резко усилилось в 1943 году, когда в леса стали в массовом порядке бежать уклонисты от мобилизации в Латышский легион СС или от угона в Германию. Особенный размах партизанское движение приобрело в Даугавпилсском округе^[57]. Нацисты использовали контрпартизанские операции как предлог для массового уничтожения мирных жителей. Например, в июне 1943 года служащие 273-го латышского полицейского батальона расстреляли 224 мирных жителя в деревнях Шкяуне, Рунданы, Паспени и Брити — в наказание за предполагаемое сотрудничество с партизанами^[22].

В апреле 1944 года, на фоне наступления Красной армии, зондеркоманда под руководством штурмбаннфюрера СС В. Гельфсгота начала секретную операцию «Акция 1005» по сокрытию следов массовых казней на оккупированной территории Латвийской ССР. Специальные команды смертников (как правило, состоявшие из евреев и советских военнопленных) под контролем нацистов эксгумировали и сжигали трупы ранее убитых людей. Такие команды работали в местах массовых казней, в частности в Румбульском лесу и Бикерниекском лесу^[47].

Отступая с территории Латвийской ССР, гитлеровцы применили тактику «выжженной земли»: всё, что нельзя было вывезти, уничтожалось^[58]. Жителей угоняли на запад или убивали. В начале октября 1944 года, перед отступлением вермахта из Риги, в городе прошли массовые облавы на мужчин и подростков. Их насильно отправляли в Германию. Тех, кто пытался сопротивляться, расстреливали^[59]. Уничтожались нетрудоспособные узники лагерей. В августе 1944 года, перед эвакуацией лагеря «Саласпилс», в Дрейлинском лесу были расстреляны около 10 тысяч заключённых (более половины из них — дети и подростки)^[53].

Советских военнослужащих, взятых в плен, нацисты пешим порядком гнали в сборные лагеря. Пленные не получали ни еды, ни воды и подвергались избиениям. Раненых, истощённых и больных, не способных идти, расстреливали на месте^[60]. Из сборных лагерей военнопленных по железной дороге доставляли в стационарные лагеря (шталаги): во время многодневной перевозки в вагонах для скота (без еды, воды, тёплой одежды) погибали до половины узников^[61].

Дневной рацион для военнопленных в стационарном лагере — 250 граммов плохого хлеба и одна порция баланды. Эта еда часто готовилась из отбросов или испорченных продуктов. В октябре 1941 года рацион был уменьшен на четверть, после чего смертность в лагерях ещё больше выросла^[62]. Каждый заключённый проходил унизительную «регистрацию» с присвоением номера и маркировки^[63].

В июле 1941 года в Риге в помещениях бывших казарм нацисты организовали стационарный лагерь для советских военнопленных — Шталаг 350 (от нем. Stammlager — «основной лагерь»). Узников, которые отказывались или были не в состоянии выходить на работу, охрана расстреливала. Только с декабря 1941 по май 1942 года в Шталаге 350 были казнены или погибли от голода, холода, сыпного тифа и побоев около 30 тысяч человек^[64]. Военнопленных из Шталага 350 и других стационарных лагерей также отправляли на уничтожение в концлагерь «Саласпилс»^[65].

Летом 1941 года на территории Даугавпилсской крепости был устроен Шталаг 340^[33]. Военнопленных ежедневно гоняли в город на работу. Рабочий день длился от 14 до 16 часов^[66][61]. Изнурённых голодом и непосильным трудом узников, которые не выдерживали темпа колонны, избивали, а затем расстреливали на месте. Заболевшие пациенты, попадавшие в так называемый госпиталь при лагере, были обречены на смерть. Как показали свидетели, многих раненых и тяжелобольных, потерявших сознание, закапывали живыми^[67].

Об издевательствах над советскими военнопленными в Шталаге-340. Из Акта Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в г. Даугавпилс. 12 декабря 1944 г. Фотокопия документа. Государственный архив Российской Федерации.

21 ноября 1941 года около 300 советских военнопленных были направлены в Румбульский лес. Там их заставили вырыть ямы, в которых позже были расстреляны узники Рижского гетто. После выполнения работы все военнопленные были казнены^[37].

С мая 1942 года советских военнопленных также направляли в концлагерь «Саласпилс»^[68].

Зимой 1942—1943 годов в Шталаге 340 вспыхнула эпидемия сыпного типа. Если в бараке заболевали несколько человек, все узники барака подлежали расстрелу. Заключённых ежедневно избивали резиновыми дубинками, в лагере даже специально было создано место для таких экзекуций. При приближении коменданта лагеря, который любил кататься на велосипеде, военнопленные были обязаны отбегать на 10 метров в сторону. Тех, кто не успевал сделать это, расстреливали^[67].

Шталаги 340 и 350 существовали до освобождения большей части Латвийской ССР осенью 1944 года. За три года оккупации в Шталаге 340 были убиты более 124 тысяч советских военнопленных, в Шталаге 350 и его отделениях — в общей сложности более 130 тысяч человек^[69].

Чрезвычайная государственная комиссия по расследованию преступлений нацистов и их пособников обнаружила в Риге и окрестностях 12 мест массового захоронения военнопленных. Наиболее крупные братские могилы находились в Саласпилсе, Зиепниеку-Калис, на территории Панцерских казарм и на Новом еврейском кладбище^[64].

В убийствах пленных советских солдат, в том числе — женщин, участвовали и военнослужащие латышских дивизий СС. Например, 6 августа 1944 года военнослужащие 43-го стрелкового полка 19-й (латышской) дивизии СС подвергли пыткам, а затем убили 15 военнопленных из 65-го гвардейского стрелкового полка 22-й гвардейской стрелковой дивизии Красной армии, захваченных в районе деревни Бобрыни Латвийской ССР. В приговоре Нюрнбергского трибунала отдельно отмечалось, что в латышских дивизиях СС пленных не только расстреливали, но и уничтожали «более зверскими способами»^[22].

В октябре 1941 года евреи из Рижского гетто построили в 18 километрах от Риги, возле посёлка Саласпилс, одноимённый «трудовой воспитательный лагерь» (нем. Arbeitserziehungslager). Первоначально он предназначался для содержания заграничных евреев^[70]. Летом 1942 года его узники, оставшиеся в живых, были переведены в Рижское гетто. С мая 1942 года нацисты стали направлять в концлагерь «Саласпилс» латышских коммунистов из Рижской центральной тюрьмы и других тюрем. Позже лагерь принимал крестьян, угнанных с оккупированной территории Белорусской ССР, Ленинградской, Калининской, Новгородской, Орловской, Псковской, Смоленской областей РСФСР, восточных областей самой Латвийской ССР (под предлогом «борьбы с партизанами» или в рамках стратегии «выжженной земли»). С 1943 года туда же свозили цыган со всех оккупированных Германией стран — для уничтожения. Заключённые работали на Саласпилсском торфяном заводе. Взрослых узников также увозили на принудительную работу в Германию^[71].

«Лагерь в Саласпилсе». Линогравюра Карлиса Буша, бывшего узника лагеря

Осенью 1942 года в концлагерь «Саласпилс» стали привозить детей арестованных жителей Латвийской ССР. Позднее концлагерь стал крупным пунктом приёма несовершеннолетних с оккупированных территорий СССР. В частности, по состоянию на середину марта 1943 года там насчитывалось около 1 100 детей. Летом 1943 года после карательной акции «Летнее путешествие» против мирных жителей восточных областей оккупированной Латвийской ССР в концлагерь доставили ещё 1 041 ребёнка^[72].

В концлагере детей, в том числе грудных, держали отдельно от родителей — фактически брошенными в отдельном бараке. За грудными младенцами пытались ухаживать 5—7-летние девочки, не имевшие ни еды, ни лекарств, ни тёплой одежды, ни каких-либо подручных средств. Суточная норма для малолетних узников — 100 граммов эрзац-хлеба и небольшая порция «супа»^[68]. Ежедневно охрана выносила из барака в больших корзинах трупы умерших детей. Тела сбрасывались в выгребные ямы, сжигались или закапывались в лесу в окрестностях лагеря^[73].

Об издевательствах над детьми в концлагере «Саласпилс». Из Справки по материалам расследования массового истребления немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками советских детей в г. Риге и её окрестностях и остальных городах и уездах Латвийской ССР. 30 апреля 1945 г. Фотокопия документа. Государственный архив Российской Федерации.

Врачи концлагеря использовали малолетних узников для медицинских опытов, выкачивали кровь. По оценке Чрезвычайной государственной комиссии, у 12 тысяч детей было взято более 3,5 тысяч литров крови^[68].

После освобождения лагеря Красной армией только в одном месте массового захоронения — на Гарнизонном кладбище в Саласпилсе — были найдены 632 тела детей в возрасте от 1 месяца до подросткового^[74]. Всего же в концлагере «Саласпилс» были убиты или умерли от голода, холода, инфекций, отсутствия должного ухода не менее 7 тысяч детей^[75].

Кроме того, администрация концлагеря сдавала детей внаём хозяевам крупных хуторов. Объявления об этом публиковались в оккупационных газетах с марта 1943 года. Латышские крестьяне платили за «аренду» таких батраков всего по 9—15 марок в месяц. Детский регистрационный пункт в Риге сообщал^[76]:

По данным Чрезвычайной государственной комиссии, из «Саласпилса» были распределены 2 802 ребёнка, в том числе: 1 564 человека отданы внаём, 636 — переведены в детские дома, 602 — взяты на воспитание рижанами. Одни люди брали детей, пытаясь их спасти, другие — видели в них всего лишь дешёвую рабочую силу^[77]. Передача сравнительно небольшого числа детей в приюты или семьи подавалась нацистской пропагандой как забота о «спасённых от большевиков». Целью этих акций было сделать латвийское общество более лояльным к оккупантам^[78].

Часть детей приняли к себе конфессиональные общины, что позволило спасти многих несовершеннолетних от смерти. В частности в апреле 1943 года Свято-Троицкий Сергиев православный женский монастырь в Риге взял 320 малолетних узников лагеря, Рижская Гребенщиковская старообрядческая община — около 100 детей^[79].

Взрослые узники концлагеря подвергались истязаниям: их избивали, травили собаками. Девушек насильно отправляли в дома терпимости^[68].

Показания бывшего узника лагеря Саласпилс Р. Лаукса. Из протокола допроса, проведённого старшим оперуполномоченным ОГБ НКВД Латвийской ССР Мурманом. Не ранее 21 октября 1944 г. Фотокопия документа. Государственный архив Российской Федерации

Первым комендантом концлагеря был обершарфюрер СС Рихард Никкель. Он лично подписывал приказы о казнях, причём для экономии времени ставил на них только первую букву слова «смерть». Его преемником стал оберштурмфюрер СС Курт Краузе, подвергавший узников изощрённым пыткам^[80].

Руководителями концлагеря «Саласпилс» были немцы, а охранниками и палачами — служащие латышской вспомогательной полиции, в июле — октябре 1943 года — солдаты и офицеры 4-го батальона Латышского легиона СС^[81].

В октябре 1944 года концлагерь «Саласпилс» был закрыт, немецкий и латышский персонал — эвакуирован, все места массовых казней «зачищены». За три года существования концлагеря в нём были уничтожены не менее 100 тысяч человек^[21].

Общий вид концлагеря «Саласпилс», сожжённого нацистами перед отступлением. Фотография, 1944—1945 гг. Государственный архив Российской Федерации

После 1942 года концлагеря, лагеря для перемещённых лиц, трудовые лагеря и шталаги отличались друг от друга лишь ведомственной принадлежностью. Большинство узников составляли славяне и евреи. Люди в концлагерях подвергались систематическим издевательствам и пыткам, в том числе с использованием электрического тока. В некоторых концлагерях практиковалось умышленное распространение инфекционных заболеваний с целью увеличить число умирающих^[82]. Охрану осуществляли немецкие полицейские части и формирования коллаборационистов. Основой мотивации деятельности последних были материальная выгода и продвижение по службе, а вовсе не страх за собственную жизнь^[83].

Концлагерь «Рига-Кайзервальд» в районе Межапаркс г. Риги. Фотография сделана 10 декабря 1944 года, после освобождения города Красной армией. Государственный архив Российской Федерации

Концлагерь «Рига-Кайзервальд» в районе Межапаркс г. Риги. Фотография сделана 10 декабря 1944 года, после освобождения города Красной армией. Государственный архив Российской Федерации

По оценке российского историка С. В. Аристова, не менее 70 процентов узников, помещённых нацистами в концлагеря на оккупированных территориях СССР, погибли. Этот показатель практически идентичен уровню смертности в концлагерях Третьего рейха, то есть система уничтожения в лагерях смерти на территории СССР действовала настолько же тотально, как и в аналогичных учреждениях Германии и покорённых ею стран Западной Европы^[84].

Хотя так называемый План голода касался в первую очередь восточных славян, отдельные его элементы применялись и на оккупированной территории Латвийской ССР. Нацисты считали Прибалтику сельскохозяйственным регионом, задачей которого было бесперебойно снабжать вермахт и Германию продовольствием. Оккупанты установили очень низкие закупочные цены на продукты. Невыполнение плана их поставок жёстко каралось. Внутренний рынок самого генерального округа «Латвия» обеспечивался по остаточному принципу. Продовольствие распределялось по карточкам^[85].

В меморандуме об итогах совещания по вопросам экономической политики, которое состоялось 8 ноября 1941 года под председательством рейхсмаршала Г. Геринга, применительно к рейхскомиссариату «Остланд» говорилось^[86][87]:

С первых же дней оккупации немцы демонстрировали латышам, что считают последних неполноценными людьми. Все крупные больницы стали обслуживать только немцев: прежние пациенты были либо выброшены на улицу, либо переведены в подсобные помещения. Школы Риги превратились в казармы для немецких солдат^[88].

Оккупанты ввели ограничения на посещение местными жителями общественных мест вместе с немцами^[89].

Рейхсминистр А. Розенберг 12 января 1942 года издал указ о создании чрезвычайных судов. Их приговоры не подлежали обжалованию. Под юрисдикцию этого суда не подпадали немцы и те немногочисленные латыши, которые были признаны «расово чистыми». Немцы и фольксдойче занимали привилегированное положение. Для них работали отдельные школы, магазины, кафе, аптеки, больницы, вагоны поездов^[90]. На многих из них можно было встретить табличку: «Только для немцев»^[91].

19 декабря 1941 года министерство восточных территорий выпустило второе распоряжение о введении всеобщей трудовой повинности. Она распространялась на жителей в возрасте от 18 до 45 лет. В рейхскомиссариате «Остланд» распоряжение было дополнено инструкцией о возможности вывозить рабочих за пределы региона^[92].

29 марта 1943 года вышло третье распоряжение министерства восточных территорий, которое распространяло трудовую повинность на мужчин от 15 до 65 лет и на женщин от 15 до 45 лет. Летом 1943 года мобилизация на работу в Германию стала принудительной^[93]. Из районов, в которых проходили антипартизанские операции, жителей угоняли поголовно^[94].

На оккупированной территории Латвийской ССР было открыто представительство организации «Ansiedlungsstab», которая занималась приёмом и размещением немецких колонистов. Заведующий расово-политическим отделом министерства оккупированных восточных территорий Эрхард Ветцель в предложениях к генеральному плану «Ост» от 27 апреля 1942 года писал, что народы прибалтийских республик смогут получить роль колониальных надсмотрщиков над депортированными славянами^[95]:

Э. Ветцель полагал, что латыши и эстонцы с «ярко выраженными признаками нордической расы» подлежат онемечиванию, остальные — должны будут «более-менее добровольно» переселиться на восток, уступив свои земли немецким колонистам^[96]. Начальник Планового отдела Главного штабного управления СС имперского комиссара по вопросам консолидации германского народа Конрад Мейер-Хетлинг летом 1941 года полагал, что на месте проживания можно оставить и успешно подвергнуть онемечиванию до 50 процентов латышей^[97].

Летом 1942 года, обсуждая поправки к генеральному плану «Ост», составленные заместителем министра восточных территорий А. Мейером, рейхсфюрер СС Г. Гиммлер потребовал предусмотреть «тотальную германизацию Эстонии, Латвии и Генерал-губернаторства» — заселение их немцами в течение 20 лет^[98]. В статье «Германизировать ли?» от 20 августа 1942 года Г. Гиммлер писал, что в Восточной Европе германизации подлежало «не столько население, сколько территория»^[99][100].

Работы по планированию «нового порядка» в Восточной Европе были приостановлены по приказу А. Гитлера — после разгрома вермахта под Сталинградом^[98].

6 марта 1944 года — на фоне наступления советских войск — нацисты приняли план по принудительному вывозу населения оккупированных прибалтийских советских республик. С территории Латвийской ССР планировалось переместить около 500 тысяч человек — в первую очередь, трудоспособных граждан. Из детских домов Риги были вывезены все дети^[101].

С 26 июня по 31 октября 1941 года массовые казни на оккупированной территории Латвийской ССР курировал высший фюрер СС и полиции рейхскомиссариата «Остланд» группенфюрер СС Ганс-Адольф Прюцман^[102]. С 11 ноября 1941 по декабрь 1944 года этот пост занимал группенфюрер СС Фридрих Еккельн^[102].

Ф. Еккельну подчинялся командир полиции безопасности и СД «Остланда» бригадефюрер СС Франц Вальтер Шталекер (с ноября 1941 до смертельного ранения партизанами в марте 1942 года)^[103]. Одновременно он возглавлял оперативную группу СД — айнзатцгруппу А, которая отвечала за организацию массовых «акций уничтожения» на оккупированной территории Латвийской ССР^[104]. После гибели Ф. Шталекера командиром айнзатцгруппы А стал бригадефюрер СС Хайнц Йост.

Летом 1941 года на оккупированной территории Латвийской ССР действовали следующие части айнзатцгруппы А^[105]:

• зондеркоманда 1а — прошла через Лиепаю, Елгаву и Ригу;
• зондеркоманда 1b — с 8 по 13 июля 1941 года организовывала массовые казни в Даугавпилсе;
• отдельные отряды айнзатцкоманды 3 — с 13 июля по 23 августа 1941 года находились в Даугавпилсе;
• айнзатцкоманда 2 — в июле 1941 года прошла через Ригу, взяв на себя обязанности полиции безопасности и СД на оккупированной территории Латвийской ССР.

4 ноября 1941 года командира айнзатцкоманды 2 Р. Баатца сменил оберштурмбанфюрер СС Эдуард Штраух. Позже он же возглавил полицию безопасности и СД в генеральном округе «Латвия». Э. Штраух, в частности, командовал уничтожением узников Рижского гетто^[106].

3 декабря 1941 года оберштурмбанфюрер СС Франц Ланге сменил Э. Штрауха на посту командира айнзатцкоманды 2, полиции безопасности и СД в генеральном округе «Латвия». В декабре 1941 года Ф. Ланге организовал массовые расстрелы евреев в Риге и Липае. Он лично отдал приказ об уничтожении деревни Аудрины Даугавпилсского уезда^[107].

Главой СС и полиции генерального округа «Латвия» в августе 1941 года был назначен бригадефюрер СС Вальтер Шрёдер^[108].

Отряды латышской вспомогательной полиции и самообороны были основными исполнителями массовых казней^[24]. Первой из подобных «вспомогательных подразделений» СД стала команда Мартыньша Вагуланса в Елгаве, созданная 29 июня 1941 года и распущенная уже в середине августа, поскольку она ликвидировала всех евреев на территории района. Второй — оказалась «команда Арайса», которая осуществляла массовые убийства евреев в 19 местах оккупированной территории Латвийской ССР, а также за её пределами. Третьей (но далеко не последней) командой была группа Герберта Тейдеманиса^[a] в Валмиере^[109].

В Риге в начале июля 1941 года были организованы первые несколько рот Латышской вспомогательной полиции общей численностью 400 человек. «Латышским комендантом» Риги немцы назначили бывшего подполковника Латвийской армии Вольдемара Вейса. Он стал одним из организаторов еврейских погромов и массовых убийств в столице республики^[110]. Кроме того, в Риге была сформирована Организация по проведению очистительных акций во главе с А. Брантсом и две «команды безопасности» — отряды, непосредственно осуществлявшие погромы. Одним из этих отрядов командовал Виктор-Бернхард Арайс. Вскоре В. Арайс, наряду с бывшим начальником административного отдела организации «Айзсаргов» Арведом Оше, стал ближайшим помощником нового префекта полиции Риги — Р. Штиглица^[111].

В небольших населённых пунктах в первые недели нацистской оккупации расстрелами и арестами евреев руководили бывшие офицеры латвийской армии, которые стояли во главе отрядов самообороны. Немцы в этом процессе практически не участвовали^[44].

Летом—осенью 1941 года «команда Арайса», которая выделялась особой жестокостью среди латышских коллаборационистов, расстреляла в Бикерниекском лесу около 10 тысяч мирных граждан — евреев, латышей, коммунистов, людей, сочувствовавших советской власти, и душевнобольных^[112]. Сам В. Арайс активно участвовал в расстрелах и требовал того же от своих подчинённых^[30].

«Команда Арайса». Фотография, 1942 год. Центральный архив ФСБ России

В 1942 году В. Арайс в звании штурмбанфюрера СС возглавил Латышскую политическую полицию СД, в которую была преобразована «команда Арайса». Её численность увеличилась с сотни до 1 200 человек. Они были исполнителями массовых казней, получая за это жалованье (в среднем 80 марок в месяц) и усиленный паёк^[113]. С весны 1943 года эта структура называлась Латышской полицией безопасности^[114]. В. Арайс продолжал лично участвовать в массовых расстрелах, в том числе в концлагере «Саласпилс»^[115]. В городах и уездах оккупированной Латвийской ССР «команда Арайса» убила еще около 5 тысяч человек. В частности, она принимала участие в карательных операциях в Даугавпилсском округе в феврале—марте 1943 года, которыми лично руководил Ф. Еккельн^[116]. В 1944 — мае 1945 года Латышская полиция безопасности продолжала заниматься расстрелами, а также переправкой узников концлагерей из оккупированной Курляндии на территорию Германии^[117].

В начале 1942 года были сформированы 22 латышских батальона вспомогательной полиции. К июню 1943 года началось формирование ещё 11 батальонов, а на рубеже 1943 и 1944 года были созданы ещё 10 латышских батальонов. Латышская вспомогательная полиция участвовала в массовых убийствах советских граждан на оккупированных территориях Белорусской, Латвийской, Украинской, Эстонской ССР, Ленинградской и Псковской областей РСФСР^{[118][119][120][48]}.

24 января 1943 года Г. Гиммлер со ссылкой на устное распоряжение А. Гитлера отдал приказ об объединении 19-го и 21-го латышского полицейского батальонов в Латышский добровольческий легион СС^[121]. В апреле 1943 года была сформирована Латышская добровольческая бригада СС (зимой 1944 года преобразована в 19-ю дивизию войск СС). К июню 1943 года был произведён набор добровольцев и принудительная мобилизация призывников 1919—1924 года рождения в 15-ю дивизию войск СС^[122]. «Команда Арайса» в 1944—1945 годы входила в состав 15-й и 19-й (1-й и 2-й латышских соответственно) дивизий СС, а сам В. Арайс командовал батальоном 15-й (1-й латышской) дивизии СС^[123].

В контрпартизанской борьбе и карательных акциях на оккупированной территории Латвийской ССР принимали участие эстонские и украинские полицейские батальоны^[124].

По данным Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию преступлений нацистов и их пособников, за годы оккупации Латвийской ССР были убиты 313 798 советских граждан (в том числе 39 835 детей) и 330 032 советских военнопленных^[125]. Среди убитых — не менее 100 тысяч жителей самой Латвийской ССР^[126].

Статические данные по геноциду советского народа на оккупированной территории Латвийской ССР. Из отчёта Чрезвычайной государственной комиссии. Фотокопия документа, 2 августа 1945 г. Государственный архив Российской Федерации

Крупнейшими местами массового уничтожения людей были концлагерь «Саласпилс» (около 100 тысяч убитых, в том числе 57 тысяч советских граждан), Бикерниекский лес (более 46 тысяч убитых, в том числе 10 тысяч советских военнопленных, 8 тысяч латвийских евреев)^[47], Румбульский лес (около 38 тысяч убитых), Дрейлинский лес (около 13 тысяч убитых)^[47][21]. Под Даугавпилсом (в Погулянке, Железнодорожном саду и на Золотой горке) нацисты и их пособники расстреляли более 15 тысяч человек^[127].

Десятки тысяч людей были заключены в тюрьмы, концлагеря и гетто. 279 615 человек были насильно вывезены на работу в Германию^[125], из них значительное число людей погибли в лагерях и на сооружении укреплений в Восточной Пруссии^[126].

К моменту освобождения бо́льшей части Латвийской ССР в 1944 году численность трудоспособного населения республики сократилась почти в два раза^[128].

25 ноября 1941 года Народный комиссариат иностранных дел СССР направил послам всех стран, имевших дипломатические отношения с Советским Союзом, первую ноту о преступлениях нацистов в отношении пленных красноармейцев^[129].

6 января 1942 года была направлена вторая нота — «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях». В дальнейшем в сводках Информбюро и газетных статьях практически ежедневно публиковались новые документы о преступлениях гитлеровцев^[130].

Нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов в циркулярной ноте от 27 апреля 1942 года «О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчиков в оккупированных советских районах и об ответственности германского правительства и командования за эти преступления», адресованной послу Великобритании в СССР А. Керру, охарактеризовал политику нацистской Германии в отношении народов СССР, фактически перечислив основные признаки геноцида^[131]:

• истребление советского населения, военнопленных и партизан путём кровавого насилия, пыток, казней и массовых убийств граждан;
• полное разрушение городов и деревень;
• насильственный увод в Германию на принудительные работы;
• рабско-крепостнический труд и кабала;
• всеобщее ограбление населения;
• захват земли;
• ликвидация русской национальной культуры и национальных культур народов Советского Союза.

Президиум Верховного Совета СССР указом от 2 ноября 1942 года создал Чрезвычайную государственную комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР. Главной задачей комиссии был учёт «всех злодейских преступлений гитлеровской армии на территории СССР»^[132]. Члены комиссии собрали более 250 тысяч свидетельств и составили 56 тысяч актов о преступлениях, совершённых оккупантами на территории СССР^[133].

19 апреля 1943 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Документ стал правовой основой для масштабной работы по установлению и расследованию преступлений нацистов и их пособников против советского народа^[133][134].

Эксгумация тел людей, расстрелянных нацистами в августе 1944 г. в 2 км от г. Слока Латвийской ССР. Фотография, 25 декабря 1945 г. Центральный архив ФСБ России

Факты военных преступлений нацистов и латышских коллаборационистов на оккупированной территории Латвийской ССР использовались стороной обвинения на Нюрнбергском процессе^[135]. Одним из свидетелей на нём был бывший руководитель СС и полиции в рейхскомиссариате «Остланд» Ф. Еккельн. Позже он сам стал подсудимым — на открытом судебном процессе, который прошёл в Риге с 26 января по 2 февраля 1946 года^[136]. Перед судом, помимо Ф. Еккельна, предстали пять генералов вермахта и штандартенфюрер СА. Всех — признали виновными в организации массовых убийств мирных жителей и советских военнопленных на оккупированных территориях Латвийской, Литовской и Эстонской ССР, уничтожении городов при отступлении, угоне населения в Германию. Все семь подсудимых были приговорены к смертной казни и 3 февраля 1946 года повешены на территории бывшего Рижского еврейского гетто^[137][138].

Командир айнзатцкоманды 2 и организатор массового убийства узников Рижского гетто Э. Штраух в 1947—1948 годы предстал перед военным трибуналом США, который признал его виновным в массовых расстрелах евреев на территории СССР. 10 апреля 1948 года Э. Штраух был приговорён к смертной казни, позже заменённой на пожизненное заключение. США передали его властям Бельгии. Он умер 9 сентября 1955 года в бельгийской тюрьме^[139].

Несколько сотен латышских коллаборационистов-исполнителей массовых убийств предстали перед военными трибуналами СССР в 1945—1947 годы. В частности, в Советском Союзе были задержаны и осуждены 344 бывших членов «команды Арайса»^[140]. В 1960-е — 1980-е годы в СССР состоялись десятки судебных процессов над пособниками нацистов^[141]. Например, в Риге в 1961 году перед судом предстали 9 служащих 18-го полицейского батальона, принимавшие участие в массовых убийствах на оккупированных территориях Латвийской, Белорусской ССР и Польши. Пятеро из них были приговорены к расстрелу^[142].

Многим военным преступникам удалось укрыться на Западе, страны которого с началом холодной войны всё реже удовлетворяли запросы Советского Союза об экстрадиции^[135][143]. В частности, военный преступник Г. Цукурс бежал в Южную Америку. В 1965 году он был схвачен в Монтевидео сотрудниками израильских спецслужб и ликвидирован на месте^[144]. Военный преступник В. Арайс после войны перебрался в США. В 1975 году он был депортирован в ФРГ, в декабре 1979 года — приговорён к пожизненному заключению. Умер в тюрьме в январе 1988 года^[115]. В 1977 году военный преступник Вилис Хазнерс был оправдан в США за «недостаточностью улик»^[144]. Избежали наказания Конрад Калейс, Карлис Фрицис Детлавс, Болеслав Майковскис, Карлис Озолс и ряд других латышских карателей^[145].

В октябре 1965 года суд Латвийской ССР в Риге приговорил к смертной казни шестерых непосредственных руководителей и исполнителей массовых убийств в Резекненском уезде, в том числе заочно — Болеслава Майковскиса, Альберта Эйхелиса и Харальда Пунтулиса. МИД СССР направил ноты США, Канаде и ФРГ о выдаче этих военных преступников, указав точное место их проживания. Однако западные страны в экстрадиции отказали^[146].

Как отмечал российский исследователь М. Ю. Крысин, заслуженное наказание понесли не более 30 процентов всех карателей и военных преступников, проживавших на территории прибалтийских советских республик^[147].

В Латвийской ССР с 1960-х годов на многих местах массовых казней или братских могил жертв нацистской оккупации были установлены мемориальные объекты — отдельные памятники, мемориальные доски и камни. Причём в советское время Холокост чаще всего трактовался как преступления немецко-фашистских захватчиков против граждан СССР — без акцента на этнической составляющей^[148]. В частности в Румбульском лесу по инициативе еврейских активистов в 1964 году был воздвигнут мемориальный камень с надписью «Жертвам фашизма» на русском, латышском языках и идише^[149].

В Латвийской ССР в 1967 году был открыт мемориал на месте концлагеря «Саласпилс» — крупнейший подобный мемориальный объект в советской Прибалтике^[144].

В конце 1960-х — начале 1970-х годов появились монументы и памятные доски в Резекне и Аудрини, а также Анчупанский мемориал в одноименном лесу. Каждый год в начале января местные жители проводили там траурные церемонии в память о жертвах Аудриньской трагедии и других преступлений нацистов в Латгалии^[150].

В 1960-е — 1970-е годы были установлены мемориальные объекты в память об убитых советских военнопленных: мемориал на братских могилах в Шталаге 350 (Саласпилс, 1968 год), памятный камень на месте Шталага 340 (Даугавпилс, 1975 год), мемориал на месте Шталага 340/347 (Резекне, начало 1970-х годов). В большинстве случаев термин «военнопленные» в надписях на памятниках не использовался, хотя названия лагерей часто указывались^[151].

После распада СССР и возникновения государства Латвия акцент был смещён на увековечивание памяти исключительно жертв Холокоста. Этого было связано с процессом вхождения страны в Европейский Союз. Имидж страны-кандидата должен был соответствовать «европейским демократическим стандартам»^[152].

В Латвии установлены более 60 памятников и памятных знаков в местах массовых убийств или захоронений евреев. В частности, в 1993 году сооружён мемориал на месте Большой хоральной синагоги в Риге. В 1994 году установлен памятный камень на месте Старого еврейского кладбища^[b], снесённого в 1960 году. Открыты мемориалы в Бикерниекском лесу (2001 год), Румбульском лесу (2002 год), воздвигнуты памятный знак на месте сожжённой Большой хоральной синагоги и памятник Праведникам народов мира в Риге (2006 год)^[144].

В 2008 году рядом с Саласпилсским мемориалом было благоустроено захоронение немецких военнопленных, а в 2018 году открылась экспозиция музея. Акцент был сделан на том, что в концлагере содержались в том числе латышские политзаключённые, проштрафившиеся полицаи и легионеры. На территории мемориального комплекса также появились стенды о преступлениях «советского оккупационного режима», хотя он не имел отношения к концлагерю. В то же время в экспозиции не упоминалось об участии латвийских коллаборационистов в массовых убийствах в Саласпилсе^[153].

В 2010 году в Риге открылся Музей Рижского гетто. Ежегодно 4 июля (день убийства евреев в Большой рижской синагоге) отмечался Национальный день Холокоста^[154].

Многие мемориальные объекты в память об убитых советских военнопленных неоднократно подвергались актам вандализма. Несмотря на наличие межправительственного соглашения между Россией и Латвией от 2008 года о статусе воинских захоронений, работа по уходу за этими памятниками легла на плечи посольства России в Риге^[155].

В России 29 декабря 2025 года была установлена памятная дата 19 апреля — День памяти жертв геноцида советского народа^[156]. Она приурочена к принятию Президиумом Верховного Совета СССР указа № 39 от 19 апреля 1943 года — документа, который создал правовую основу для расследования преступлений нацистов и их пособников против советского народа^[134].

1 января 2026 года в России вступил в силу Федеральный закон от 21 апреля 2025 г. № 74-ФЗ «Об увековечении памяти жертв геноцида советского народа в период Великой Отечественной войны 1941—1945 годов»^[157], 9 апреля 2026 года — Федеральный закон № 100-ФЗ, который «устанавливает уголовную ответственность за общественно опасные действия, совершённые в отношении захоронений жертв геноцида советского народа и объектов, увековечивающих их память, а также за отрицание факта геноцида советского народа и оскорбление памяти жертв геноцида советского народа»^[158][159].

18 февраля 2026 года в штаб-квартире Российского военно-исторического общества состоялся круглый стол «Геноцид советского народа и Холокост: бесконфликтная политика памяти». Его участники согласились с тем, что «при вторжении в Советский Союз нацистская Германия имела две беспрецедентные программы массовых убийств миллионов людей, нацеленные на советских граждан и непосредственно на евреев». В резолюции, опубликованной по итогам заседания, говорилось о том, что «все группы жертв должны быть учтены равноправно и на научной основе» и что «конкуренция и создание иерархии жертв нацистских преступлений недопустимы»^[160].

Латвийское государство на официальном уровне оправдывало военнослужащих Латышского легиона СС, латышской вспомогательной полиции и отрядов самообороны на службе у нацистов. 29 октября 1998 года Сейм Латвии принял декларацию «О латышских легионерах во Второй мировой войне», в которой утверждалось, что легионеры «защищали Латвию» «от восстановления сталинского режима» и якобы «никогда не участвовали в гитлеровских карательных акциях против мирного населения», а потому не могут считаться военными преступниками^[161][162].

Латвийские историки первой четверти XXI века, вслед за эмигрантами-мемуаристами второй половины ХХ века, пытались переложить всю вину за массовые убийства евреев на оккупированной территории Латвийской ССР на нацистов, которые якобы манипулировали местными националистами^[163]. Также продвигался тезис о том, что латвийские легионеры войск СС воевали только против большевиков на передовой и не имели никакого отношения к геноциду мирного населения в тылу и прифронтовой зоне^[164].

Как отмечали российские историки первой четверти XXI века, ядро Латышского легиона СС было сформировано из полицейских батальонов, которые в 1942—1943 годы активно участвовали в геноциде советского народа на оккупированных территориях Белорусской, Латвийской ССР и РСФСР. В 1944—1945 годы в состав 15-й и 19-й гренадерских дивизий войск СС вошли члены «команды Арайса», которая по размаху и жестокости карательных акций не уступала собственно немецким айнзатцкомандам^[165]. Уже после включения полицейских батальонов в состав латышских дивизий СС их военнослужащие принимали участие в антипартизанских и карательных акциях, а также в казнях советских и польских военнопленных. В частности, 15-я гренадерская дивизия участвовала в операции «Праздник весны» против партизан и мирных жителей Ушачско-Лепельской зоны на территории Белорусской ССР с 11 апреля по 4 мая 1944 года^[166]. А 19-я гренадерская дивизия СС (уже находясь в статусе «фронтовой части») осуществила карательные операции в Чудовском районе Ленинградской области, убила более 200 мирных жителей в деревне Глухая Новгородской области, охраняла концлагерь под селом Прохорово Белорусской ССР. В общей сложности с 18 декабря 1943 по 2 апреля 1944 года военнослужащими 19-й дивизии при проведении карательных операций были уничтожены 23 деревни и расстреляны около 1,3 тысячи мирных жителей^[167].

Утверждение о непричастности латышских «фронтовиков»-легионеров СС к геноциду прямо противоречит приговору Нюрнбергского трибунала. Тот установил, что «организация СС была <…> активным участником в совершении военных преступлений и преступлений против человечности» и что «невозможно выделить какую-либо часть СС, которая не принимала бы участия в этой преступной деятельности»^[168].

Участники латышских формирований СС, а затем и их потомки ежегодно устраивали шествие в Риге в так называемый День латвийских воинов — фактически же День памяти легионеров СС, 16 марта^[169][170].

Бывшие военнослужащие Латышского легиона СС получили от правительства Латвии льготы и повышенные пенсии. В ноябре 2000 года в посёлке Лестене был торжественно открыт мемориальный комплекс в честь латышских легионеров СС, созданный при государственной поддержке на пожертвования организации «Ястребы Даугавы»^[171]. Монументы в честь Латышского легиона войск СС также находились в городе Бауска (открыт в 2012 году), посёлке Море, населённых пунктах Пиенава (два памятника) и Соти^[172].

В январе 2018 года ветераны Латышского легиона войск СС были уравнены в правах с ветеранами-антифашистами; более того, первые в отличие от вторых могут претендовать на надбавки к пенсиям и иные льготы^[173].

В память о военном преступнике, убийце детей Г. Цукурсе в Латвии выпускались именные марки и конверты. В 2014 году в городах Лиепая и Рига даже вышел мюзикл про этого члена «команды Арайса», что вызвало официальные протесты со стороны России и Израиля^[174]. В феврале 2019 года генеральный прокурор Латвии распорядился закрыть уголовное дело о причастности Г. Цукурса к массовым убийствам евреев на оккупированной территории Латвийской ССР. Следствие, которое велось с 2006 года, не обнаружило в действиях Г. Цукурса состава преступления по статье «геноцид». Под давлением международных правозащитных организаций дело было возобновлено, но 4 апреля 2025 года — вновь закрыто с той же формулировкой. Тем не менее Совет еврейских общин Латвии опять добился возобновления следствия^[175].

В сентябре 2021 года Латвия отклонила запрос Белоруссии о правовой помощи по уголовному делу о геноциде во время Великой Отечественной войны. Латвия не разрешила белорусским следователям допросить 22 бывших военнослужащих Латышского легиона войск СС, сославшись на возможный ущерб своему суверенитету^[176].

В 2022 году правительство Латвии безуспешно пыталось не допустить сноса бельгийскими властями памятника латышским легионерам СС в городе Зедельгеме^[177].

23 сентября 2022 года Саласпилсская дума запретила Латвийскому обществу узников национал-социалистического режима «Память для будущего» проводить ежегодную акцию у мемориала жертвам концлагеря «Саласпилс», сославшись на недопустимость прославления «советского оккупационного режима»^[178].

Каждый год 8 мая на Братском кладбище Риги правительство Латвии организовывало возложение венков к надгробным памятникам военнослужащих Латышского легиона СС — в первую очередь, к могиле В. Вейса, который возглавлял Латышскую вспомогательную полицию и был одним из организаторов массовых убийств узников Рижского гетто^[177].

В Латвии с 1991 года за военные преступления или преступления против человечности в годы Великой Отечественной войны не был осуждён ни один латышский коллаборационист^[179].