Украинский коллаборационизм в Великой Отечественной войне

Причины украинского коллаборационизма имели различные бытовые, психологические и мировоззренческие корни. Среди украинцев, сотрудничавших с нацистами, было значительное число антисоветски настроенных лиц, которые добросовестно и преданно служили нацистской Германии.

Во многом подобное отношение было вызвано наследием Австро-Венгерской империи — часть территории, на которой проживали этнические украинцы, входила ранее в её состав, многие учились на немецком языке в школах, служили в австро-венгерской армии^[2], а после распада империи немало украинцев, оставаясь проживать на одной и той же территории, «успели» побывать гражданами таких государств, как Чехословакия, Словакия, Польша, Венгрия, Румыния, в которых они, по их мнению, подвергались дискриминации. Например, как отмечается в работе Института истории Украины, поляки не позволяли украинцам занимать административные должности, и приход немцев был воспринят ими, как восстановление прежних «старых добрых порядков». В качестве основных причин коллаборационизма указывается желание получить в свои руки хоть какую-либо власть и отомстить за долгие годы унижения и обид^[2].

Австро-венгерские власти, со своей стороны, активно работали над «украинским вопросом». Они надеялись в будущем присоединить к Галиции Надднепрянскую Украину. Этим занималось военное ведомство под контролем наследного принца Франца-Фердинанда. В 1910 году в резиденции принца замке Конопиште, в его присутствии, состоялось тайное совещание руководителей сепаратистских движений Галиции и Центральной Украины. В 1912 году состоялось ещё одно совещание, где представители трёх украинских партий (национал-демократов, социал-демократов и радикалов) приняли заявление о лояльности правительству Австро-Венгрии и поддержки его в возможной войне с Россией. В 1913 году во Львове состоялся Второй украинский студенческий съезд, где выступил один из главных идеологов украинских националистов, Дмитрий Донцов. Он заявил, что в случае конфликта ориентироваться следует на Австрию и Германию и нацеливаться на отделение от Российской империи украинских земель^[3].

Германия накануне Первой мировой войны направила крупные средства на поддержку украинских изданий и антироссийских организаций. Бывший германский агент во Львове Раковский в 1910 году сообщал, что из секретных немецких фондов финансировались журнал «Ukrainische Rundschau», «Ukrainische Revue», газета «Діло», «Львівське Наукове Товариство Шевченка», Украинский Студенческий Союз, Львовская украинская читальня и т. д. Деньги передавали через советника германского посольства в Вене Дитриха фон Бетман-Гольвега, двоюродного брата рейхсканцлера Германии. В 1912 году варшавская газета «Slowo» писала, что консульство Германии во Львове занимается преимущественно украинскими делами в России^[4]. При германском верховном командовании работал специальный «отдел по освобождению», он взял на себя координацию деятельности сепаратистских движений.

Таким образом, украинский коллаборационизм подпитывался деньгами и деятельностью западных спецслужб, которые использовали украинских националистов в качестве силы для противостояния Советской России. Боевые организации националистов пополняли ряды военизированных формирований, интеллигенция входила в оккупационные администрации. Имело место и вынужденное экономическое сотрудничество с гитлеровцами просто с целью выживания. В первую очередь в качестве мотивации использовалась бытовая ненависть к русским. Хотя присоединение Западной Украины, Северной Буковины и Бессарабии к Советскому Союзу практически воссоединило все украинские земли кроме Закарпатья и по сути воплотило мечту о «соборной» Украине, националистов не устраивал советский строй и они продолжили борьбу за «подлинно национальную соборную» державу^[5].

В материалах дела канадской комиссии по военным преступникам в качестве аргументации причин вступления значительного количества добровольцев Галиции в ряды СС указывалось:

Речь идёт о добровольческой дивизии СС «Галичина», в которую за полтора месяца 1943 года записались более 80 тысяч добровольцев из Галичины (округ г. Львов — около 63 тысяч, и около 19 тысяч из округа г. Краков). Согласно данным немецкого командования и оценкам российских историков, только число украинских легионеров, которые входили в вооруженные формирования на стороне Германии (вермахт, войска СС, полиция), составляло 250 тысяч человек^[7][8]. Общее количество украинцев, добровольно выехавших на работу в Германию и вступивших в так называемые восточные батальоны превышало 350 тысяч человек^[1].

Историография украинского коллаборационизма остаётся дискуссионной и политизированной темой. В советской историографии сотрудничество с нацистской Германией обычно трактовалось как измена и пособничество оккупантам. В современной литературе рассматриваются связи украинских националистических организаций с немецкими спецслужбами, а также их участие в репрессиях, карательных акциях и Холокосте^[9][10].

В украинской историографии обычно выделяют несколько подходов: от попыток подчеркнуть антисоветский и национально-освободительный характер действий части организаций до критического анализа сотрудничества с нацистской Германией и участия в насилии на оккупированных территориях^[11].

В западной, в том числе польской, историографии украинский коллаборационизм рассматривается в контексте немецкой оккупационной политики, Холокоста и польско-украинского конфликта 1940-х годов^{[12][13][14][15]}.

Ещё во время Первой мировой войны в составе армии Австро-Венгрии из украинцев по национальному признаку сформировали подразделения украинских сечевых стрельцов (УСС). В основе УСС были созданные ранее, до начала мирового конфликта, украинские организации полувоенного типа. После провозглашения независимой Западно-Украинской Народной республики отряды сечевых стрельцов влились в Украинскую Галицкую армию. В 1917 году под руководством служившего в австро-венгерской армии Е. М. Коновальца был сформирован Галицко-Буковинский курень, затем развёрнутый в полк, ставший наиболее боеспособной воинской частью армии Украинской народной республики^[16]. В 1918 году на основе полка была сформирована дивизия, а потом и Осадный корпус сечевых стрельцов, который насчитывал в своих рядах около 20 тысяч человек.

30 августа 1920 года в Праге ветераны Галицкой армии создали Украинскую войсковую организацию (УВО). На протяжении 1920-х годов возглавлял её Евгений Коновалец. Члены организации отвергали решения Верховного Союзнического Совета 1919 года, Рижский договор 1921 года, итоги Конференции послов по восточной границе Польши, провозглашая целью создание независимого Украинского государства всеми возможными способами, в том числе и с оружием в руках^[17]. C 1922 года УВО вела подпольную вооружённую борьбу против Польши, её участники поджигали дома польских колонистов, нападали на полицейских и совершали террористические акты.

Украинские организации пытались найти союзников, на которых могли бы опереться. Вот как высказывался Симон Петлюра: «Нужно найти для украинских государственных интересов среди влиятельных международных сил такие, которые бы можно было заинтересовать идеей украинской государственности и которые имели бы реальную выгоду от этого для себя, то ли политическую, то ли материальную»^[18]. В 1921 году УВО установила контакт с германской разведкой «Нахрихтендинст». Стороны декларировали общность интересов в тайной борьбе против Польши и Советской России.

В 1922 году Коновалец решил пойти на сотрудничество с немецким рейхсвером, заинтересованном в связях с УВО для военного шпионажа, саботажа и диверсий на территории восточной Галиции^[19]. Руководитель украинских националистов встретился с руководителем абвера Фридрихом Гемпом. После того, как Антанта признала польские права на Восточную Галицию, Евгений Коновалец переехал в Берлин и начал работу под германским контролем. Также с целью получения немецкой помощи в Мюнхен перебрался бывший украинский полковник Иван Полтавец-Остряница, называвший себя гетманом. Однако Германия решила сделать ставку на Коновальца^[20].

Связь германским генштабом Коновалец установил через бывшего офицера сечевых стрельцов, использующего псевдоним «Карпат» — Рихарда Ярого, сыгравшего значительную роль в сотрудничестве с немецкой разведкой и формировании агентуры. Он занимался поиском источников для снабжения организации оружием и военными материалами, денежными средствами, учебными базами. Немцы назначили УВО ежемесячные дотации в размере 9 тысяч рейхсмарок^[21]. С 1923 года масштабы взаимодействия быстро расширялись, с германской стороны с националистами работали полковник Райхенау и ротмистр Баумайстер из разведуправления генштаба, а также начальник тайной полиции Дильс. В январе — марте 1923 года группа членов УВО получила возможность пройти в Мюнхене трёхмесячные радиотехнические и диверсионные курсы, через год аналогичные курсы под контролем Ярого были проведены в Нидерландах^[22].

С 1925 года разведывательная резидентура УВО действовала в Данциге, в дальнейшем в городе открыли разведывательно-шпионское учебное заведение для украинских националистов. В том же году Коновалец получил задачу от Дильса увеличить число своих соратников в рядах тайной полиции разных стран — на Балканах, в государствах Малой Антанты, в Швейцарии, Польше и Прибалтике. Задание было выполнено. Организация украинских националистов получила за это 50 тысяч рейхсмарок от рейхсвера и 30 тысяч от Дильса. Деньги выплатили двумя частями: самому Коновальцу в Женеве и Карпату-Ярому в Берлине^[23]. Всего с 1922 по 1928 год УВО получила от немецких спецслужб более 2 миллионов марок^[24].

На средства германской разведки с 1926 года в Берлине действовал так называемый «Украинский научный институт», где работали исключительно украинские националисты, кураторами этого учреждения были генералы Гренер и Келлер. Его сотрудники консультировали немецкий генеральный штаб при подготовке планов войны против Советского Союза^[25].

В 1929 году украинские националистические движения объединяются в Организацию украинских националистов (ОУН) на I Конгрессе (Сборе) украинских националистов, проходившем в Вене 27 января — 3 февраля 1929 года. Первым руководителем ОУН в 1929 году стал глава УВО Евгений Коновалец. Согласно Уставу ОУН, нация провозглашалась наивысшим типом людского сообщества. Проект будущего «устроя» Украины предполагал «национальную диктатуру» на время освободительной борьбы, предполагающей в итоге отторжение Украины от СССР и создание украинского государства от Кавказа и Каспийского моря до реки Тиссы^[26]. В социально-экономическом плане Украина должна была развиваться на основе государственного синдикализма — он включал бы объединение работников в государственные профсоюзы, в свою очередь представленные в законосовещательном Всеукраинском хозяйственном совете. В качестве надстройки система, соответствующая канонам фашизма, имела бы однопартийную диктатуру ОУН^[27].

Ещё до прихода Гитлера украинские националисты установили тесные связи с абвером и получали от него финансирование. В немецких разведшколах прошли подготовку несколько сотен бойцов ОУН. По сведениям советской разведки, в начале 1930-х годов глава ОУН Евгений Коновалец дважды лично встречался с Гитлером, который, в частности, предложил направить группу украинских националистов на обучение в нацистскую партийную школу в Лейпциге^[28]. Согласно информации польской резидентуры в Швейцарии, первая такая встреча имела место ещё до победы национал-социалистов на выборах — в сентябре 1932 года. После встречи Коновалец в своей статье «Гитлер и украинское дело», напечатанной в газете УВО «На сторожi», призвал украинских националистов стать на стороне Гитлера, который создаст ворота на Восток, «густым казацким строем». С приходом Гитлера к власти украинских националистов немцы стали использовать гораздо активнее. С 1934 по 1941 год действовали школы и курсы подготовки членов ОУН к диверсионной и разведывательной деятельности, формировались отряды диверсантов, которые участвовали в нападении на Польшу, а потом и на Советский Союз. С июня 1934 года ОУН ежемесячно получала от заграничного отдела НСДАП по 40 тысяч рейхсмарок, при сохранении дотаций от германского генштаба и гестапо. Тогда же к оперативному штабу УВО на постоянной основе был прикомандирован офицер связи генштаба Германии — майор Кнауэр, начальник отдела военной разведки во Вроцлаве^[29].

После аншлюса Австрии ОУН получила для своих нужд замок близ села Завберсдорф в районе Виннер-Нойнштадта к югу от Вены. Здесь члены ОУН получили возможность пройти начальную военную подготовку, которая, по воспоминаниям Евгения Стахива, включала в себя «вопросы военной теории, немного стратегии, международной политики», а также лекции по националистической идеологии, которые читал Иван Габрусевич («Джон»). Физической подготовкой занимался Иван Стебельский. Комендантом замка был бывший сотник петлюровской армии. Общий контроль над подготовкой осуществлял Рико Ярый^[30].

Руководство СССР было обеспокоено нарастанием активности ОУН и организовало ликвидацию лидера организации Евгения Коновальца в Роттердаме в 1938 году. Смерть Коновальца привела сначала к кризису в ОУН. Она разоблачила фундаментальные разногласия между более радикальными членами ОУН в Западной Украине и умеренными членами Провода украинских националистов, которые жили за границей. Трения между эмиграцией и западноукраинским подпольем возникали ещё раньше, однако тогда авторитет Коновальца препятствовал расколу, а у сменившего Коновальца на посту главы ОУН Андрея Мельника такого авторитета в глазах галичан не было. Вступление в должность лидера ОУН человека, который на протяжении 1930-х годов не принимал активного участия в деятельности организации, обострили имевшиеся трения. Бандеровцы из западноукраинских структур выступали за активные методы борьбы с советской властью, независимо от состояния советско-германских отношений. Сторонники Мельника из эмигрантской среды полагались только на помощь немцев, ожидали решения «украинского вопроса» в рамках планов Берлина в Восточной Европе^[31].

Андрей Мельник, как и Евгений Коновалец, был завербован немцами. Об этом на допросе в мае 1945 года заявил бывший начальник диверсионного отдела (Абвер II) управления германской военной разведки и контрразведки при ОКВ полковник Эрвин Штольце. По его словам, Вильгельм Канарис лично поручил полковнику Лахаузену через Ярого связаться с Мельником, который к тому времени приехал в Германию из Польши. Встреча Лахаузена и Мельника состоялась в конце 1938 или в начале 1939 года, во время которой последний был завербован, новый агент получил кличку «Консул». Штольце отмечал, что вербовка прошла очень легко, так как о деятельности Мельника германская разведка знала достаточно и он, по сути, являлся сотрудником Коновальца в проводимой работе против поляков во время проживания в Польше^[32].

В декабре 1938 года около тридцати членов ОУН из числа бывших военнослужащих УГА получили возможность пройти шестимесячные офицерские курсы над озером Кимзе в Баварии. Непосредственно их подготовкой руководил генерал-лейтенант Теодор Эндерс. Ещё около 10 членов ОУН прошли четырёхнедельное полицейское обучение в Найсе и Бреслау в Верхней Силезии. Курсанты использовали псевдонимы, немецкие имена, им была запрещена переписка и любые контакты с семьями^[33].

Украинские националисты стали помощниками гитлеровцев в их нападении на Польшу и развязывании Второй мировой войны. Генерал-фельдмаршал Кейтель на совещании у Гитлера дал Канарису конкретные установки об использовании националистов. Они должны были организовать повстанческое движение на Галицийской Украине, целью которого было истребление евреев и поляков. Из украинских эмигрантов создавались отряды, их бойцы проходили военную подготовку. Задачей этих формирований были диверсии в тылу врага и акты саботажа^[34].

Летом 1939 года в Австрии создали «Военные отряды националистов» (неофициальное название — «Украинский легион» Сушко) численностью в несколько сот человек^[35]. Они вошли в состав немецко-словацкой группировки, наносившей удар на Польшу со словацкой территории. Согласно первоначальным планам, «Украинский легион» готовился к организации вооружённых выступлений украинских националистов на Волыни и в Восточной Малопольше, что должно было сковать часть польской армии. Подписание в августе 1939 года Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом и вступление советских войск на территорию Польши в середине сентября привело к тому, что эти планы оказались нереализованными. Немецкие войска отошли за демаркационную линию, определённую советско-германскими соглашениями. Вместе с немцами отступили и отряды националистов. В октябре — ноябре 1939 года легион распустили, часть солдат влилась в ряды вермахта, большинство — в украинскую полицию на территории Генерал-губернаторства^[36].

В августе 1939 в Риме собрался II съезд ОУН, где Андрей Мельник был официально утверждён в должности лидера. Так называемому «Узкому руководству» или «Триумвирату», обеспечивавшему временное исполнение руководящих обязанностей, с большим трудом удалось добиться назначения Мельника на основании завещания Коновальца, которое, впрочем, никто никогда не видел^[37]. К тому же, отсутствовал главный соперник Мельника Степан Бандера, который отбывал пожизненное заключение за террористическую деятельность против Польши. Итоги съезда не были признаны сторонниками Бандеры, после чего в феврале 1940 года оформились ОУН-бандеровцев (ОУН-Б) и ОУН-мельниковцев (ОУН-М). ОУН-Б провела свой II съезд в Кракове в апреле 1941 года. Над ОУН-Б взяла шефство военная разведка абвер, мельниковцев курировала СД (Служба безопасности СС)^[38]. Единичные факты бандитских рейдов из эмигрантских центров в 1939—1941 годах сменяются постоянными переходами группировок ОУН на территорию СССР.

В начале сентября 1939 года находившийся в польской тюрьме за убийство Бронислава Перацкого Степан Бандера смог сбежать, благодаря общей неразберихе, вызванной нападением Германии на Польшу. Он пешком дошёл до Львова, который уже заняла Красная армия. Во Львове он конспиративно пробыл около двух недель. Ознакомившись со складывающейся обстановкой, Бандера счёл необходимым перестроить всю работу ОУН и направить её против СССР. Многие члены ОУН, поддержали планы Бандеры, касающиеся дальнейшей деятельности организации и предусматривающие расширение сети ОУН на всю территорию УССР и начало борьбы против советских властей на Украине. В октябре 1939 года Бандера нелегально переходит германо-советскую демаркационную линию и перебирается в Краков на территорию Генерал-губернаторства, где активно включается в деятельность ОУН, отстаивая идею её реорганизации. Бандера смог заручиться поддержкой среди активистов-подпольщиков Западной Украины и Закарпатья, а также некоторых представителей руководства ОУН, проживавших в эмиграции в странах Европы и сохранявших непосредственную связь с подпольем. ОУН под руководством Бандеры начало готовить вооружённое восстание в Галиции и Волыни.

Мельник и Бандера так и не сумели договориться. Каждая группировка с этого момента провозглашала себя единственно законным руководством ОУН. Члены ОУН-Б были готовы к радикальным методам борьбы. Ещё до того, как Германия напала на СССР, они приняли решение в случае войны воспользоваться ситуацией, и взять власть в свои руки: «На освобожденных от московско-большевистской оккупации частях украинской земли, ничего не ожидая, ОУН провозглашает построение Украинской державы, устанавливает власть, которая может организовать государственную жизнь на всех участках и руководит ей»^[39].

В 1940 году ОУН-Б несколько раз планировала антисоветское восстание в Западной Украине, но из-за постоянных ударов советских органов госбезопасности по оуновскому подполью националистам не удалось собрать достаточно сил в Западной Украине для его организации. Согласно документам, в целях накопления сил ОУН пыталась проникать в советские учреждения, компартию и комсомол, проводила широкую разведывательную диверсионно-террористическую работу, бандитско-повстанческую и другую подрывную работу во всех западных областях УСССР. Основными пунктами формирования бандгрупп являлись г. Краков и м. Белз. По данным НКВД, ОУН выполняла непосредственные указания немецких правящих кругов по объединению украинских националистов, а вся деятельность организации тесно переплеталась с диверсионной работой разведывательных органов Германии против СССР^[40].

Во время боевых действий в Польше абвер активно использовал диверсионные группы, которые в трофейном обмундировании проникали в тылы польских войск, вызывали панику, выводили из строя коммуникации, мосты, нарушали отход войск и эвакуацию населения. Полученный опыт дал возможность Канарису поставить перед Гитлером вопрос о создании специального подразделения для выполения подобных задач. В октябре 1939 года была создана «учебная строительная рота № 800» для особых поручений. Позже она была развёрнута в батальон, затем в полк и дивизию. По первому месту дислокации формирование получило наименование «Бранденбург»^[41].

Новые части комплектовались агентурой из коренного населения страны, против которой планировалась агрессия, или же немцами, свободно владевшими языком противника. Зимой 1940—1941 годов в составе «бранденбургских» формирований были созданы два отряда диверсантов, личный состав набирали из числа украинских националистов — легионы «Нахтигаль» и «Роланд». «Нахтигаль» в основном состоял из сторонников Бандеры, тренировавшихся в на базе абвера в городе Нойхаммере, а «Роланд» —из националистов всех направлений, он базировался в Зауберсдорфе под Веной. Одновременно создавались и другие военно-диверсионные формирования^[41].

На территории бывшей Польши, Протектората Чехии и Моравии, а также в Словакии были организованы школы старшин, подстаршин, лётчиков, танкистов и шофёров. Комплектованием учебных заведений занимался штаб ОУН в контакте с немецкими военными властями^[42]. В итоге к 1941 году до 15 тысяч украинцев служили в германской армии в качестве скаутов, парашютистов, диверсантов и переводчиков. Многих готовили к выполнению обязанностей полицейских^[43]. В 1940 году одной из основных целей деятельности ОУН была провозглашена организация восстания на территории Западной Украины, вошедшей в состав СССР.

7 июля 1940 года Андрей Мельник обратился к Гитлеру: «Украинский народ, который, как другие народы, в течение столетий боролся за свою волю, принимает близко к сердцу идею создания Новой Европы. Задачей целого украинского народа остаётся реализация этого идеала в действительности. Мы, старые борцы за свободу в 1918—1921 годах, просим чести для нас и нашей молодёжи принять участие в крестовом походе против большевистского варварства. Мы желали бы вместе с легионами Европы идти плечом к плечу с нашим освободителем, немецким вермахтом, и иметь возможность создать с этой целью украинское вооружённое формирование»^[44].

На территории Генерал-губернаторства в лагерях абвера шло активное обучение членов ОУН-Б военному и диверсионному делу. Среди экзаменаторов были Роман Шухевич и Ярослав Стецько. Для наиболее перспективных действовали штабные и специальные курсы в Кракове. Проводились тактические учения с боевыми стрельбами. На территории УССР члены ОУН-Б собирали информацию о расположении воинских частей и складов РККА, а также подробную информацию о комсоставе. Информация, которую НКВД получил в августе 1940 года от перехваченного связного ОУН-Б из Кракова, опять сорвала запланированное восстание. В ходе мероприятий НКВД против подполья ОУН-Б было захвачено более 2 тысяч винтовок, 43 пулемета, 600 пистолетов и прочее военное снаряжение и амуниция. Националистам пришлось отозвать раскрытых резидентов на территорию Генерал-губернаторства. Произошло 86 боевых столкновений между бандеровцами и советскими пограничниками при попытках перехода крупных вооруженных групп ОУН-Б на немецкую и венгерскую территории^[45].

Зимой 1940—1941 годов спецподготовку по диверсионной работе в лагерях абвера Закопане, Крыныци, Команчи проходило несколько сотен националистов. Немецкая разведка выделила бандеровцам 2,5 миллиона рейхсмарок на подрывную работу против Советского Союза. За это абвер получал информацию о СССР: о частях Красной армии и внутренних войск НКВД, их вооружении, дислокации, численности, командном составе, местах проживания семей командиров, о военных объектах^[46].

Весной 1941 года бандеровцы вновь стали перебрасывать на территорию Украинской ССР хорошо обученные руководящие кадры ОУН с целью подготовки очередного восстания. Снова возросла активность националистического подполья — только в апреле 1941 года оуновцы убили 38 советских и партийных работников, провели десятки диверсий на транспортных, промышленных и сельскохозяйственных предприятиях^[47]. Накануне вторжения войск гитлеровской Германии в Советский Союз оуновцы (сначала бандеровцы, а затем и мельниковцы) начали формировать так называемые походные группы. Их назначение заключалось в продвижении вслед за наступающими войсками гитлеровцев и создании в каждом занятом ими населённом пункте органов самоуправления. Задачами групп также являлись антисоветская агитация, националистическая пропаганда самостоятельности и соборности Украины среди населения этих районов, формирование собственной полиции и воинских подразделений^[48].

После нападения 22 июня 1941 года Германии на СССР, параллельно с войсками, быстро двигавшимся на восток, были отправлены походные группы ОУН численностью около 10 тысяч бойцов, маршрут продвижения которых был заранее согласован с абвером. Отряды выполняли функции вcпомогательного оккупационного аппарата, помогали немцам в формировании так называемой украинской полиции, городских и районных управ. Также участники походных групп использовались для выявления советских подпольщиков, для этой цели националисты привлекали местные уголовные элементы^[49]. В населённых пунктах, находившихся дальше от линии фронта, походные группы распространяли листовки с призывами уклоняться от мобилизации и не помогать Красной Армии.

На военных складах, оставленных советскими войсками, националисты захватили 15 тысяч винтовок и 7 тысяч пулемётов. Им удалось установить свою власть в 11 районных центрах. В июне — июле одновременно с оуновскими отрядами на Полесье перешли к активным действиям вооружённые отряды Тараса Боровца^[50]. Воспользовавшись отсутствием представителей немецкой администрации, они создали на захваченных территориях в районе Олевска собственную Олевскую республику с управлением по образцу УНР.

30 июня 1941 года в только что оккупированном Львове, на многотысячном митинге в присутствии нескольких немецких генералов, ОУН-Б представила Акт провозглашения украинской государственности, в котором была документально зафиксирована верность Гитлеру: «Новое Украинское государство, основываясь на полной суверенности своей власти, добровольно становится частью нового порядка в Европе, который создаёт вождь Немецкой армии и немецкого народа — Адольф Гитлер. Мы имели возможность совершить Акт восстановления нашей государственности именно благодаря победам cлавной Немецкой армии, которая под руководством своего великого вождя вышла на борьбу за этот новый порядок»^[51]. Выражалось стремление к скорейшему созданию Украинских вооружённых сил, чтобы они поддержали немецкую армию, вступили незамедлительно в бой за «полный и окончательный развал московской тюрьмы народов»^[52]. Формировалось Украинское Державное Правление во главе с Ярославом Стецько, сподвижником Бандеры. Большинство членов нового правительства принадлежали к ОУН-Б.

Акт провозглашения Украинского государства вызвал крайне негативную реакцию руководства нацистской Германии. 5 июля в Кракове был арестован Бандера, 9 июля во Львове — Ярослав Стецько. Бандера предстал перед берлинскими чинами, где от него потребовали публичной отмены «Акта провозглашения». Не добившись согласия, 15 сентября Бандеру поместили в тюрьму, а в начале 1942 года — в концлагерь Заксенхаузен, где он содержался до осени 1944 года. Несмотря на репрессии в отношении руководства ОУН, сотрудничество с германской администрацией было продолжено, члены организации возглавляли областные и городские управы. I конференция ОУН-Б постановила уйти в подполье, но не вести антинемецкую пропаганду и участвовать в структурах нового порядка. Главой Тернопольской городской управы был В. Охримович, Волынской — А. Марченко. И. Климов начал формирование Украинской национальной революционной армии, а Т. Боровец — «Украинской повстанческой армии — Полесская Сечь». Созданные Боровцом части всячески избегали столкновений с регулярной Красной армией, охотились в сельской местности на отдельных сотрудников милиции. После оккупации немцами Ровенской области они использовались гитлеровцами для несения полицейской службы и прочёсывания лесных массивов^[53].

Первую карательную акцию — уничтожение польского и еврейского населения Львова — оуновцы провели сразу после попытки провозглашения государственности. Тогда сформированная ОУН милиция занималась еврейскими погромами, а ликвидацию поляков по большей части осуществляли боевые группы, выделенные из разведывательно-диверсионного батальона «Нахтигаль»^[54]. Целью акции являлось уничтожение элиты польской нации — выдающихся людей, представителей науки и культуры, которые могли обратиться к мировой общественности. Их десятками расстреливали, вешали, закапывали живьём в землю на Вулецкой горе. Среди жертв тех дней: ректор Львовского университета Роман Ремской, бывший премьер-министр Польши, профессор, почётный член нескольких академий мира Казимир Бартель и другие^[55]. Историки оценивают количество еврейских жертв первого (30 июня — 2 июля) и второго (25 июля) погромов в 4—5 тыс. человек. Число жертв среди поляков существенно ниже в количественном отношении (несколько десятков человек), однако в него вошли представители культурной и научной элиты: польских профессоров украинские националисты вешали буквально на уличных фонарях^[38].

В сентябре 1941 года украинские националисты приняли непосредственное участие в массовом расстреле евреев, цыган и советских военнопленных в Бабьем Яру, только за первый день там убили 33 тысячи 771 человека, а всего на этом месте казнили до 150 тысяч человек^[56]. Именно из националистов была сформирована украинская полиция в Киеве, руководители которой выпустили знаменитое распоряжение № 5. Согласно этому документу, все коменданты домов должны были в течение 24 часов сообщить обо всех проживающих евреях, коммунистах и сотрудниках НКВД. По свидетельству очевидцев, украинские националисты иногда проявляли даже большую жестокость, чем немцы^[57].

В октябре 1941 года украинские националисты приняли участие в уничтожении более чем 500 белорусских евреев: мужчин, женщин, детей, стариков. Их согнали к противотанковым рвам под г. Борисовом и расстреляли. Свидетелем этого события стал немецкий штабной офицер Карл Рингельбергер, который был поражён жестокостью действий карателей^[56]. В ноябре рядом с г. Ровно в лесу Сосенки немцы и украинские националисты расстреляли 23 тысячи евреев, к месту убийства их гнали через болота, где многие увязли. Те, кто добрался до Сосенок, увидели могилы 10 метров длиной и 1 метр шириной. Немцы и украинцы бросали в могилы по двадцать человек за один раз, потом стреляли, причём не во всех, так что некоторые даже не были ранены. Затем на них выливали кислоту, засыпали грязью и снова бросали сверху новых жертв. Массовые убийства продолжались в течение трёх дней и ночей^[58].

Массовые убийства евреев на Украине стали частью масштабного геноцида. Причём именно на территории Украины было уничтожено больше всего евреев, являвшихся на момент гитлеровского вторжения в СССР гражданами Советского Союза — не менее половины советских и около четверти всех погибших евреев Европы — свыше 1 миллиона 400 тысяч человек^[59]. В Восточной Галиции, например, где до начала войны проживали 600 тысяч евреев, пережили оккупацию не более 2 % из них^[60]. Исследователи отмечают, что важным фактором, который повлиял на судьбу еврейского населения, было сотрудничество организаций украинских националистов с германскими нацистами^[61]. К началу Великой Отечественной войны бандеровцы подошли с уже сложившимися стереотипами и готовыми решениями «еврейского вопроса». Надо учитывать и тот факт, что ОУН на первоначальном этапе войны позиционировала себя как союзника гитлеровцев, поэтому антисемитская риторика просто обязана была быть особенно жёсткой. Советский строй бандеровцы отождествляли с «большевистско-еврейской диктатурой». В бандеровских листовках, распространяемых в начале войны, евреи недвусмысленно выступают в качестве народа-эксплуататора: «Ссуды, налоги с колхоза, налоги с Вашего несчастного хозяйства, мясозаготовки, заготовки молока, яиц — все несли Вы евреям, а дети ваши почти никогда не видели этого»^[62].

К формированию отрядов украинской милиции ОУН приступила с началом операции «Барбаросса». Уже 25 июня 1941 года Я. Стецько в своем письме С. Бандере открыто сообщал: «Создаём милицию, которая поможет устранять евреев»^[63].

С осени 1941 года руководство ОУН-Б решило уделить особое внимание наполнению украинской вспомогательной полиции своими сторонниками не только на западе, но и на востоке Украины, она рассылала своим представителям в уездах указания, что «украинская национально-сознательная молодёжь должна массово добровольно записываться в кадры украинской полиции» на восточноукраинских землях. Позже именно эти подразделения украинской полиции станут важной составляющей частью формирования УПА весной 1943 года^[64].

Специальные отряды полиции были задействованы в уничтожении евреев, этим же занималась и украинская милиция, в карательных акциях националистов «на добровольных началах» поддерживали военнослужащие немецких регулярных частей. Так об этом инспектор по вооружению на Украине сообщал начальнику вооружений ОКВ генералу Георгу Томасу. В том же письме указывалось, что к концу осени 1941 года формирования полиции и украинской милиции приняли активное участие в уничтожении от 150 до 200 тысяч евреев только на территории рейсхскомиссариата Украина^[65]. В 1942 году они продолжили истребление еврейского населения в западных и восточных областях оккупированной УССР и входили в состав охраны концентрационных лагерей для военнопленных и еврейских гетто.

«Нарукавные

Мельниковцы старались не отставать от бандеровцев в создании коллаборационистских отрядов. В первые недели оккупации Украины они перебросили из Северной Буковины в Киев ранее сформированный Буковинский курень, в октябре 1941 года преимущественно из бывших военнопленных был создан Киевский курень. Затем их объединили и свели в шуцманшафт-батальоны под номерами 109, 114, 115, 116, 117 и 118. Главным их назначением была борьба с советскими партизанами. Распоряжением рейхсфюрера Гиммлера от 6 ноября 1941 года все «местные полицейские вспомогательные силы», действовавшие на территории гражданской администрации, реорганизовывались в части Вспомогательной полиции порядка (нем. Schutzmannschaft der Ordnungspolizei), для всех восточных полицейских формирований была введена сплошная нумерация^[66]. В частности, батальонам, подчинённым начальнику СС и полиции «Россия-Юг» и рейхскомиссариата «Украина», были присвоены номера с 101 до 200.

Гитлеровцам требовались карательные силы для борьбы с разворачивающимся партизанским движением. Поэтому батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» были отозваны с советско-германского фронта и переведены для полицейской переподготовки во Франкфурт-на-Одере^[67]. Там из числа украинских легионеров был сформирован 201-й охранный полицейский батальон, которым командовал майор Евгений Побегущий, его заместителем являлся Роман Шухевич. В середине марта 1942 года батальон передислоцировали из Германии, но не на Украину, как ожидали коллаборационисты, а в Белоруссию. Вместе с другими подобными формированиями он охранял пути сообщения в треугольнике Могилев — Витебск — Полоцк и боролся против партизан^[68]. Он стал подразделением 201-й полицейской дивизии, которая вместе с другими бригадами и батальонами действовала в составе корпуса под руководством обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Бах-Залевского^[67].

В дальнейшем были созданы другие охранные батальоны, получившие нумерацию от 202 до 208, сформированные на территории Польского генерал-губернаторства из галичан-украинцев, участвовали в казнях советских граждан русского, белорусского, украинского и еврейского происхождения в Золочёве, Тернополе, Сатанове, Виннице и в других городах и селах Украины и Белоруссии^[69]. На Украине было навербовано около 250 тысяч так называемых «добровольных помощников» («хиви»), бойцов «украинского освободительного войска», сведённых в батальоны («курени»)^[70].

50-й украинский охранный батальон участвовал в крупной операции на территории Белоруссии «Зимнее волшебство» (нем. Winterzauber) против партизан и населения Россонско-Освейской партизанской зоны в треугольнике Себеж — Освея — Полоцк, проведённой в феврале — марте 1943 года. В ходе операции были стёрты с лица земли 158 населённых пунктов, в том числе вместе с людьми сожжены деревни Абразеево, Аниськово, Булы, Жерносеки, Калюты, Константиново, Папортное, Соколово и другие. Уничтожены 3500 местных жителей, 2000 человек угнаны на каторжные работы в Германию^[71]. 22 марта 1943 года, через два дня после завершения этой операции, была уничтожена Хатынь. Главными палачами выступили полицейские 118-го украинского полицейского батальона, они действовали плечом к плечу с подразделением СС, которым командовал Оскар Дирлевангер^[72].

Вторжение немецких войск на территорию СССР стало вызовом для противников советской власти на Украине. Не все они однозначно приветствовали гитлеровский режим, понимая, что вражеская оккупация ни к чему хорошему не приведёт. Это подтвердилось, когда вслед за немецкими танками и пехотными колоннами с запада пришли известия массовых расстрелах евреев, коммунистов и комсомольцев, советских военнопленных, которые были осуществлены немецкими органами безопасности при участии местных коллаборационистов. В итоге каждый пятый житель Украины сражался в рядах Красной армии. В лесах организовывались партизанские отряды. В «освободительную миссию» немцев верили в первую очередь выходцы из районов Западной Украины, эта надежда на захватчиков идейно сплачивала противников советской власти и она же стала той почвой, на которой произрастала политика и практика коллаборационизма^[73].

После взятия гитлеровцами Киева и бандеровцы, и мельниковцы активно участвовали в создании немецко-украинской полиции, областной и городской управы, открывали рестораны и кабаре для оккупантов. По распоряжению и под присмотром немецких властей стала выходить националистическая газета «Українське слово», было основано так называемое «Украинское издательство» и другие органы фашистско-националистической пропаганды. Газета позже была переименована в «Нове українське слово» — после того как немцы разогнали редакцию, состоящую из сторонников Мельника и выдвинули на руководящие должности коллаборационистов петлюровской ориентации. В октябре 1941 года было объявлено и создании «Украинской национальной рады» (УНР) — она являлась для немцев вспомогательным административным учреждением, её курировали сотрудники абвера Г. Кох и Р. Фель. Украинские националисты писали А. Розенбергу о своих задачах: «Совместно с соответствующими германскими властями работать по созданию нового порядка на Украине и по согласованию с ними организовывать общественную жизнь»^[74].

Возглавлял УНР профессор А. Величковский, который попытался использовать институты «нового порядка» в целях новой украинизации. Однако когда Рада попробовала сформировать новый Генеральный секретариат, её деятельность была запрещена немцами, это произошло в ноябре 1941 года. Тем не менее, национальные рады продолжали существовать в Киеве, Львове и Карпатской Украине, в апреле 1944 года даже заявили о своём слиянии, но на фоне побед Красной армии это уже не имело практического значения^[75].

В первые дни германской оккупации коллаборационисты слишком увлеклись воссозданием «украинства», что, как и Акт провозглашения украинской государственности, вызвало недовольство немцев. Уже осенью 1941 года началась перестройка сотрудничества с украинскими националистами, коллаборационистский аппарат в Киеве был перетасован. Немцы отстранили от работы часть сотрудников, нескольких человек расстреляли^[76]. Первого бургомистра Киева Александра Оглоблина сняли с должности через месяц после назначения — за «избыточную» пропаганду украинской национальной культуры. Одновременно с продвижением «украинства» он содействовал карательным мероприятиям нацистов, и по некоторым данным, занимался даже выбором места для уничтожения киевских евреев^[75]. Следующего бургомистра — Владимира Багазия — летом 1942 года немцы расстреляли в Бабьем Яру.

Главной опорой оккупационного режима служили охранные дивизии, подразделения СС и вермахта, части полевой жандармерии, секретные службы. Они ликвидировали советские государственные учреждения, создавали вспомогательные административные органы, в которые преимущественно входили украинские националисты. Право свободного передвижения людей и изменения места жительства было упразднено, на оккупированных территориях действовал комендантский час. Население поголовно регистрировали, граждане выполняли принудительные работы по обеспечению немецких войск и националистической администрации. Нарушения режима жестоко карались, действовала система заложничества^[77].

Для возмещения дефицита рабочей силы гитлеровцы применили масштабные по размаху меры по депортации населения — по сути это был прикрытый пропагандой угон молодёжи в Германию. Была создана широкая сеть так называемых бюро труда, в которых должности занимали в основном украинские националисты. Только с февраля по декабрь 1942 года на Украине открылись 110 таких учреждений. Всего на работу в Германию было вывезено более 2 миллионов человек^[78].

На II конференции ОУН весной 1942 года постановили начать пропаганду как против советской власти, так и против немцев, однако от прямой борьбы с германской армией следовало уклоняться. В октябре 1942 года состоялась «Первая войсковая конференция ОУН-Б», на которой было принято решение о переориентации ОУН-Б с Германии на западных союзников. Несмотря на то, что переход к вооружённой борьбе признали преждевременным, 14 октября 1942 года С. Качинский создал первый партизанский отряд ОУН-Б. В марте-апреле 1943 года группировки националистов пополнили около 5 тысяч членов украинской вспомогательной полиции, персонал которой в 1941—1942 годах был активно задействован в уничтожении евреев и советских военнопленных, с апреля это объединение стали называть Украинской повстанческой армией (УПА)^[79].

17−21 февраля 1943 года в селе Тернобежье Олевского района Львовской области по инициативе Романа Шухевича была созвана III конференция ОУН-Б, на которой, несмотря на возражения руководившего организацией после ареста Степана Бандеры — Николая Лебедя, было принято решение об активизации деятельности и начале вооружённой борьбы. На третьей конференции ОУН-Б были окончательно решены вопросы создания УПА. Исходя из вывода, что немцы проиграли войну, обсуждалось восстание для захвата Украины для недопущения прихода Красной Армии. Однако под влиянием Романа Шухевича намеченный на этой конференции курс был отклонён, и направление вооружённой борьбы пошло по линии уже существующей борьбы против красных партизан и поляков^[80].

В 1943 году были изданы специальные приказы по УПА, которые запрещали нарушать немецкие коммуникации, уничтожать немецкие склады оружия и продовольствия, нападать на германские части, даже если они обессилены и отступают с фронта. В то же время, согласно документам НКВД СССР, личный состав небольших советских партизанских групп зверски уничтожался^[81]. 5 и 6 августа в г. Сарны состоялось совещание руководства украинских националистов и немецких оккупационных властей, где украинская сторона обязалась поддерживать все мероприятия немцев. По данным Украинского штаба партизанского движения, в середине августа делегация националистов выезжала на переговоры в Берлин, где им обещали после окончания войны гарантировать «самостоятельность» Украины^[82]. В донесениях, сводках, отчётах и мемуарах советских партизанских командиров описание боёв против вооружённых отрядов украинских националистов — присутствует постоянно. Они сковывали движение красных партизан и мешали им воевать с нацистами. Попавшие в плен к националистам советские партизаны подвергались жестоким пыткам со стороны СБ-ОУН и вскоре уничтожались, причём расправы также порой совершались с особой жестокостью (публичные обезглавливания, повешение и т. д.)^[83].

Другой противник УПА — Армия Крайова, польская подпольная организация, поставившая цель восстановить Польшу в её довоенных границах. Считая Западную Украину своей территорией, во время нацистской оккупации подразделения АК там неоднократно вступали в боевые столкновения с УПА. С весны 1943 года УПА проводила на Волыни кампанию по массовому уничтожению польского населения^[15]. Волынская резня стала попыткой радикального решения польского вопроса, её осуществляли обе фракции ОУН и «Полесская сечь» Тараса Боровца, взявшим себе кличку «Тарас Бульба». Пик резни пришёлся на август 1943 года, в следующем году массовые акции уничтожения польского населения украинскими националистами охватили соседние регионы, в частности Галицию (Галицийская резня). Общее количество жертв среди польского населения Западной Украины достигало 60 тысяч человек^[84], по данным польского исследователя Евы Семашко, националистами было убито более 70 тысяч человек, но, по её мнению, при при дальнейшем изучении Волынской резни, установленное число жертв может вырасти до 130 тысяч^[85].

Сотрудничество украинских националистов с гитлеровцами получило новый импульс и упрочилось 28 апреля 1943 года, когда во Львове было объявлено о создании дивизии Ваффен СС «Галичина» (14-я Галицкая добровольческая дивизия СС). От украинских националистов её организацией занимался представитель мельниковцев Володимир Кубийович, он возглавил специально для этого созданное в дистрикте Галиция Военное управление. Именно он инициировал и согласовывал с генерал-губернатором Гансом Франком формирование украинского добровольческого военного подразделения^[86].

Таким образом, организации украинских националистов принимали самое непосредственное участие в создании дивизии. На 1 июня 1943 года в её ряды записалось более 80 тысяч добровольцев. Вот как звучал текст присяги солдат «Галичины»: «Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру Германского рейха, верностью и отвагой. Я клянусь тебе и буду покоряться до смерти. Да поможет мне Бог»^[87].

Впервые дивизия СС «Галичина» вступила в бой с регулярной Красной армией 15 июля 1944 года у города Броды в Галиции. Она попыталась противостоять частям наступающего 1-го Украинского фронта. В первом и последнем столкновении с советскими войсками соединение националистов потерпело сокрушительное поражение, потери составили 4 тысячи человек убитыми и 3 тысячи ранеными^[88]. После этого «Галичина» в боевых действиях на Украине не участвовала. После переформирования и доукомплектования её перебросили на Балканы для борьбы с югославскими партизанами. В мае 1945 года части дивизии сдались в плен американцам и англичанам. Подразделения «Галичины» шли день и ночь, чтобы сложить оружие именно перед западными союзниками. В итоге воевавших в составе дивизии не вернули в СССР и не судили как военных преступников. После формальной фильтрации им дали статус перемещённых лиц и освободили — несмотря на позицию Украино-Американской Лиги, которая писала в Госдепартамент США, заявляя свой протест в отношении допуска в страну людей, сотрудничавших с гитлеровцами^[89].

Летом 1943 года УПА развернула большую работу по формированию из отдельных отрядов единой централизованной партизанской армии. Дело в том, что у неё в этот период было, по крайней мере, два серьёзных конкурента. С одной стороны, это члены ОУН-сторонники Андрея Мельника. ОУН-М также имели свои повстанческие отряды — в частности, Украинский легион самообороны (УЛС), состоявший из трёх сотен, и действовавший на Кременечине (Волынь). К середине 1943 года численность всех мельниковских партизан составила 2-3 тысячи человек. Отряды ОУН-М самостоятельно почти не вели активной вооружённой деятельности, хотя имели место столкновения с советскими партизанами, бандеровцами и участие в антипольских акциях. С другой стороны, соперниками бандеровцев стали националисты, возглавляемые Тарасом Боровцом. Один за другим отряды Мельника и Боровца окружались и уничтожались. В ночь с 18 на 19 августа 1943 года в Костопольском районе Ровенской области отряды УПА атаковали и разгромили штаб Полесской Сечи, в результате чего были убиты несколько их командиров. ОУНовцам также удалось захватить в плен жену Боровца — Анну Опоченскую. После долгих пыток её казнили.

В конце лета противостояние между националистами закончилось, после чего подавляющая часть оппонентов оказалась в подчинении у ОУН-Б. Боровец переименовал свою организацию в «Украинскую народно-революционную армию» (УНРА). УПА и УНРА действовали вместе с полицейскими силами рейха и дивизией СС «Галичина». В январе 1944 года дивизия была передислоцирована в тыловые районы советско-германского фронта. С прибытием в западные области Украины офицеры соединения установили контакты с УПА, вооружённым отрядам УПА поручалось держать связь с оуновцами в дивизии и в случае отступления немцев присоединить её части, забрать в лес. В начале 1944 года остатки УЛС, подчинявшиеся ОУН-М, были реорганизованы в 31-й батальон СД (500—600 человек), став, таким образом, открыто коллаборационистским подразделением, воевавшим на стороне немцев. С февраля 1944 году отряды УПА совместно с частями «Галичины» вели борьбу с советскими и польскими партизанами^[90]. В борьбе с УПА советские войска и НКВД потеряли 23 тысячи человек, 29 февраля 1944 года бандеровцы из засады смертельно ранили командующего 2-м Украинским фронтом Н. Ф. Ватутина.

Перед изгнанием гитлеровцев с территории Украины и восстановлением советской власти, 11—15 июля 1944 года был создан Украинский главный освободительный совет (УГВР). Его номинальным президентом и руководителем президиума был избран Кирилл Осьмак, бывший украинский эсер и кооператор, который в 1920—1930-х годах находился на территории СССР и, таким образом, символизировал единство Восточной и Западной Украины. Пост генерального секретаря — главы правительства УГВР занял глава ОУН и командующий УПА Р. Шухевич, он и сосредоточил в своих руках реальное управление. Съезд УГВР провозгласил эту структуру законной украинской властью, верховным политическим органом в борьбе за создание Украинской державы. УГВР пытался наладить контакты с западными союзниками, в частности через Швейцарию с политическими кругами Великобритании. Николай Лебедь, генеральный секретарь УГВР по иностранным делам, выехал в Братиславу для установления контактов с западными союзниками^[91].

В то же время, была проведена мобилизация сельской молодёжи — уже от лица новой власти, в результате чего численность УПА удалось довести до 50—80 тысяч бойцов. 1944 году, по мере того, как Красная армия продвигалась на Запад к границам Германии, руководство нацистской Германии было вынуждено пересмотреть своё отношение к украинскому национализму как к угрозе своей власти. С марта немцы стали передавать УПА оружие и боеприпасы, предоставили инструкторов. Осенью 1944 года из концлагеря Заксенхаузен были выпущены на свободу несколько десятков украинских националистических деятелей. Среди них в частности — Степан Бандера, Андрей Мельник и другие. Немецкое командование передало УПА 700 орудий и миномётов, около 10 тысяч пулемётов, 26 тысяч автоматов, 72 тысячи винтовок, 22 тысячи пистолетов, 100 тысяч гранат^[91]. Немецкие власти намеревались использовать украинские националистические организации для диверсионной деятельности в тылу Красной Армии, в надежде на то, что это хоть как-то поможет ослабить наступающего противника. Немцы создали специальную команду абвера (ею руководил капитан Витцель), которая поддерживала контакты с украинскими националистами^[92]. С осени в немецких военных школах организовывались курсы, которые должны были в течение двух-трёх месяцев подготовить специальные разведывательно-диверсионные отряды из украинских националистов и немцев.

С восстановлением советской власти на территории Западной Украины, УПА стала действовать против военнослужащих Красной армии, войск НКВД СССР, сотрудников правоохранительных органов и служб безопасности, советских и партийных работников, представителей интеллигенции, приехавших «с востока», лиц из числа местного гражданского населения и структур ОУН-Б, заподозренных в поддержке или лояльности советской власти. Например, ликвидированная советскими пограничниками банда СБ ОУН, которая скрывалась в Рава-Русском районе Львовской области, за период своего существования убила 83 человека, 15 человек только за один 1947 год^[93]. Жестоко расправлялись с председателями колхозов, священниками, выступавшими за ликвидацию унии с Ватиканом. Число жертв националистического террора шло на тысячи. Борьба УПА против Красной армии и подпольно-диверсионная деятельность в послевоенное время привели к тому, что понятие «бандеровцы» стало символизировать агрессивный террористический национализм. До последних дней существования рейха националистические банды поддерживали связь с германской разведкой, после разгрома гитлеровского государства они продолжили строить свои расчёты на помощи извне. В начале 1948 года части подразделений УПА удалось прорваться в Польшу, а отдельным отрядам — в Германию, в западную зону оккупации. Семь раз бойцам УПА отправлялись предложения сложить оружие, последний раз в декабре 1949 года. Переломным событием в этой борьбе можно считать ликвидацию 5 марта 1950 года в селе подо Львовом Романа Шухевича, который сосредоточил в своих руках нити управления подпольем УПА. Однако даже в начале 1950-х годов в УССР насчитывалось до полусотни административных районов, в которых действовали бандитские группировки. В 1951 году действовали Львовский и Карпатский краевые, 14 окружных, 37 надрайонных, 120 районных, 156 кустовых проводов (организационно-территориальных звеньев) ОУН, и почти 2,5 тысячи боевиков-одиночек^[94]. В 1954 году, по данным оперативного учёта внутренних войск МВД Украинского округа, оставалось 17 бандгрупп, включающих 41 боевика, и 13 бандитов-одиночек^[95]. Последняя малочисленная ячейка была ликвидирована на Тернопольщине в апреле 1960 года.

По завершении Второй мировой войны в Европе Бандера и Мельник оказались в западной зоне оккупации и, как следствие, в сфере интересов спецслужб западных стран. Украинскими националистами было принято решение добиться поддержки США и Великобритании. Особую активность, как и ранее, проявила ОУН-Б. Бандера писал о связях с англо-американскими кругами: «Мы сориентировались в ситуации и наставлениях союзников, приняли решение не напирать и не напрашиваться даром, чтобы не скомпрометировать себя». И далее: «В Германии везде расширяется братство между украинцами и союзниками»^[96]. С официальным началом «холодной войны» в 1947 году их активность в эмигрантской среде, при поддержке разведок США и Великобритании, возросла, в то время как активность на территории Украинской ССР и Польши усилиями постепенно была подавлена. В 1947 году польские войска и силы безопасности провели операцию «Висла». Против 1400—1500 боевиков УПА выставили пять дивизий пехоты и одну дивизию Корпуса внутренней безопасности, общим числом в 21 тысячу человек. Поселения брали «в кольцо», после чего людей отправляли на сборные пункты, где проводилось выявление националистических элементов, которых сразу арестовывали. Остальные украинцы направлялись в новые места жительства с целью последующей польской ассимиляции^[15].

Ещё с 1946 года, в самой ОУН-Б назревал внутренний раскол между «ортодоксами» во главе с Бандерой и «реформистами», представленными Зиновием Матлой и Львом Ребетом, который фактически оформился в 1956 году. Тогда из ОУН-Б выделилась третья фракция, возглавляемая Зиновием Матлой и Львом Ребетом и получившая название «Заграничная ОУН», или ОУН-З (также из-за количества лидеров её называют «двійкарі» (от «укр. двійка» — «двойка»)). ОУН-М в то же время наладила контакты с представителями УНР в эмиграции и постепенно отошла от радикально-националистической деятельности, став правоконсервативной партией. ОУН-Б эволюционировала слабо, фактически оставаясь на позициях начала 1930-х годов. Несмотря на это, она доминировала в националистической эмигрантской среде, в особенности США и Канады, став особенно востребованной в период пика «холодной войны» в первой половине 1980-х годов.

В годы «холодной войны» националистические украинские эмигрантские группы использовались для различных антисоветских акций, попыткам привлечь внимание мировой общественности к якобы имеющим место нарушениям Советским Союзом хельсинкских соглашений. В США действовал Украинский конгрессовый комитет Америки, который координировал работу националистических организаций в США. Зарубежному представительству УГВР на проведение антисоветских акций и издание антисоветской литературы ЦРУ ежегодно выделяло около 100 тысяч долларов. Бывших командиров ОУН, бежавших на Запад, привлекали к обучению отрядов кубинских контрреволюционеров. Также их направляли в качестве инструкторов в бразильский штат Парана, где в середине 1960-х годах власти боролись с партизанским движением^[97].

Первым документом, который регламентировал деятельность органов безопасности Советского Союза в отношении коллаборационистов, был приказ НКВД СССР от 12 декабря 1941 года «Об оперативно-чекистском обслуживании местностей, освобождённых от войск противника». Согласно ему, территориальные управления НКВД в освобождённых районах должны были установить и арестовать предателей, изменников и провокаторов, как состоявших на службе у оккупантов, так и способствовавших им в проведении антисоветских мероприятий. Выявляемых следовало предавать суду^[98].

19 апреля 1943 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ, предусматривающий ужесточение наказания для нацистов и местных коллаборационистов, но вместе с тем делал подход к наказанию дифференцированным. Документ разделял понятия «изменники Родины» и «пособники врага». Изменников, уличённых в в преступлениях против мирного населения, ждала смерть через повешение. Пособникам врага полагалась ссылка на каторжные работы на срок от 15 до 20 лет. 11 сентября 1943 года совместная директива НКВД и НКГБ определила категории коллаборационистов. Согласно этому документу, аресту подлежали офицеры коллаборационистских подразделений, рядовые, замешанные в карательных операциях, бургомистры, крупные чиновники, агенты гестапо и абвера, а также те сельские старосты, которые сотрудничали с немецкой контрразведкой. Остальных направляли в проверочно-фильтрационные лагеря, которые они проходили на тех же условиях, что и вышедшие из окружения бойцы Красной армии. Всего было создано более 30 подобных лагерей^[99].

В ноябре 1942 года в СССР учредили «Чрезвычайную государственную комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков» под формальным руководством Николая Шверника и при фактическом руководстве Андрея Вышинского. К 1944 году в республиках и областях СССР были созданы 19 местных комиссий. В задачу комиссии входил учёт преступлений нацистов и их пособников, ей предоставлялось право поручать надлежащим органам проводить расследования, опрашивать потерпевших, собирать свидетельские показания и документы^[100]. ЧГК рассмотрела и изучила 54 тысячи актов и более 250 тысяч протоколов опросов свидетелей и заявлений о злодеяниях фашистов. Собранные материалы позволили провести в июле 1943 года Краснодарский процесс по делу пособников немецко-фашистских захватчиков. В декабре 1943 года состоялся Харьковский процесс над военными преступниками, в ходе него были приговорены к смертной казни трое гитлеровцев (капитан контрразведки Вильгельм Ландхельд, унтерштурмфюрер СС Ганс Риц, старший ефрейтор немецкой тайной полевой полиции Рейнгард Рецлав) и коллаборационист М. П. Буланов. Позже, в 1945—1946 годах судебные процессы над военными преступниками прошли и в других городах — Киеве, Минске, Риге, Ленинграде, Смоленске, Брянске, Великих Луках и др. Процессы получили широкое освещение как в советской, так и в иностранной прессе^[101].

В августе 1943 года в г. Краснодоне Военный трибунал судил коллаборационистов, предавших подпольную организацию «Молодая гвардия». Пособники нацистов вместе с начальников окружной немецкой жандармерии полковником Ренатусом были приговорены к смертной казни через повешение. Приговор привели в исполнение 19 сентября 1943 года на городской площади в присутствии 5 тысяч жителей^[102].

На Нюрнбергском процессе СС и СД, в формированиях которых служили в том числе и украинские коллаборационисты, были признаны преступными организациями, но их члены подлежали только индивидуальному уголовному преследованию за конкретные деяния^[103]. Хотя сами украинские националисты не предстали перед Международным трибуналом, показания немецких офицеров, например, генерала Лахаузена, подтвердили их сотрудничество с нацистами. Коллаборационисты, которые ушли с немцами, но не участвовали в карательных действиях, после возвращения в СССР и фильтрации отправлялись на спецпоселение сроком на 6 лет^[104].

Процесс выявления и наказания коллаборационистов, работавших в немецких органах безопасности и разведки, растянулся на долгие годы, он продолжался в течение нескольких десятилетий. Только в период с 1981 по 1986 год в Советском Союзе судили 60 бывших карателей-коллаборационистов^[105].