Оккупация Киева нацистской Германией

На фоне быстрого наступления нацистов и их союзников в первые недели Великой Отечественной войны советские власти 30 июня 1941 года начали под Киевом экстренное строительство оборонительных укреплений. В работах участвовали около 500 тыс. жителей города и области. Они трудились под бомбёжками, ночевали в шалашах. Три линии укреплений длиной 55 км и шириной 6—10 км были построены вручную к 6 июля^[1].

Киевская стратегическая оборонительная операция Красной армии (7 июля — 26 сентября 1941 года) проводилась на полосе шириной около 300 км войсками Юго-Западного фронта при содействии Брянского и правого крыла Южного фронтов. Противник превосходил советские войска в пехоте и артиллерии более чем в 2 раза, в танках — в 1,8 раза, самолётах — в 3 раза^[2].

Киевская оборонительная операция 1941 года. Карта-схема

Пробив линию укреплений на старой государственной границе, дивизии немецкой 1-й танковой группы 7 июля ударили в разрыв между отступавшими 5-й и 6-й армиями советского Юго-Западного фронта. В тот же день 1-я танковая группа захватила Бердичев, 9 июля — Житомир. Немецкий 3-й моторизованный корпус к 11 июля вышел к реке Ирпень — на подступы к Киеву. Войска Юго-Западного фронта оказались расчленёнными на две части. 10 июля соединения 5-й и 6-й армии нанесли контрудары по флангам прорвавшейся группировки, но смогли лишь на время сковать главные силы противника^[2].

По приказу Ставки Верховного главнокомандования 6-я и 12-я армии к 21 июля отошли на рубеж Белая Церковь — Гайсин. В ходе ожесточённых боёв остатки двух армий к 3 августа были окружены в районе Умани. К 13 августа они были уничтожены^[3]. В плен попали более 100 тыс. красноармейцев^[4].

Колонна советских военнопленных на дороге под Уманью. Фотография, август 1941 года

31 июля нацисты ударили в направлении Коростеня. 5-я армия была вынуждена оставить часть секторов Коростеньского укреплённого района и закрепилась вдоль железной дороги Коростень — Киев, продержавшись на этом рубеже до 20 августа^[3].

30 июля началось немецкое наступление на Киев. Войска 37-й армии в Киевском укреплённом районе отбили все атаки врага, сковав семнадцать его дивизий. 26-я армия при поддержке кораблей Пинской военной флотилии удерживала каневский, а воссозданная 38-я армия — черкасский плацдармы^[3].

12 августа 1941 года Адольф Гитлер предложил полностью разрушить Киев при помощи зажигательных бомб и артиллерийского обстрела. 18 августа 1941 года генерал Франц Гальдер процитировал высказывание фюрера о том, что Киев должен быть разрушен «до основания» при помощи авиации^[5].

Немецкое командование повернуло наступавшие в направлении Москвы 2-ю армию и 2-ю танковую группу Группы армий «Центр» на юг. 8 августа эти войска ударили в направлении на Гомель, Чернигов, Стародуб и Конотоп. 23 августа 51-й армейский корпус 6-й армии с ходу захватил мост через Днепр севернее Окуниново. Советский Брянский фронт не сумел остановить прорыв. В конце августа противник подошёл к реке Десна с севера^[3].

В начале сентября немцы форсировали Десну. К 9 сентября советская 40-я армия отошла на рубеж севернее железной дороги Конотоп — Киев. 21-я армия отступала на юг. 9 сентября немецкая 2-я танковая группа ударила в стык между 40-й и 21-й армиями, прорвавшись в район города Ромны. 17-я армия захватила плацдарм в районе Кременчуга. Возникла угроза окружения основных сил Юго-Западного фронта (21-я, 5-я, 37-я, 26-я, часть 38-й армии). Однако Ставка верховного главнокомандования приказала удерживать Киев^[6]. Жители возвели в центре города баррикады^[7].

Жители Киева возводят баррикады на улицах города. Фотография, сентябрь 1941 года

15 сентября 1-я и 2-я танковые группы немцев соединились в районе села Лохвицы, замкнув кольцо окружения. Приказ оставить Киев и отойти на левый берег Днепра советское командование отдало лишь к вечеру 17 сентября. Противник рассёк окружённые войска Юго-Западного фронта на несколько частей. 20 сентября южнее Пирятина погибли командующий фронтом Михаил Кирпонос, член Военного совета Михаил Бурмистенко и начальник штаба Василий Тупиков. Окружённые подразделения продолжали ожесточённое сопротивление более недели, оттянув на себя главные силы противника и позволив советским войскам организовать новый рубеж обороны на линии Белополье — Гадяч — Шишаки — Красноград. В плен попали более 660 тыс. человек^[4]. Из окружения смогли вырваться лишь около 20 тыс. человек^[8].

После ухода советских войск из Киева город оказался во власти мародёров: были разграблены продовольственные склады, продуктовые, промтоварные и мебельные магазины^[9].

Столица Украинской ССР была захвачена нацистами 19 сентября 1941 года. Уличных боёв в городе не велось^[10].

Часовой вермахта на колокольне Киево-Печерской лавры на фоне горящего моста через Днепр. Фотография, 20 сентября 1941 года

Сразу после входа в Киев немецкие сапёры, благодаря доносу некоего рабочего, обнаружили в зданиях НКВД УССР, Музея В. И. Ленина и оперного театра советские мины Ф-10, которые приводились в действие дистанционно — при помощи радиосигнала. Как отмечал российский историк Алексей Исаев, это предательство могло быть отвлекающим манёвром советских спецслужб^[11].

Ящики с радиоуправляемыми советскими минами возле здания Музея В. И. Ленина в оккупированном Киеве. Фотография, сентябрь 1941 года

В центре Киева разместились тыловые службы 6-й армии вермахта под командованием Вальтера фон Рейхенау. Военная комендатура заняла здание гостиницы «Спартак», а в магазине «Детский мир» хранились радиоприёмники, которые киевляне сдавали по приказу оккупантов. 24 сентября 1941 года в здании «Детского мира» и гостиницы «Спартак» произошли мощные взрывы и вспыхнули пожары^[11].

Горящее здание магазина «Детский мир» на углу Крещатика и Прорезной улицы. Фотография, сентябрь 1941 года

Сгорели многочисленные легковые и грузовые автомобили вермахта, припаркованные возле военной комендатуры. Нацисты потеряли около 300 солдат и офицеров. Огонь стремительно распространялся на соседние здания. Большинство домов имели деревянные перекрытия, а на чердаках хранились бутылки с зажигательной смесью, приготовленные Красной армией для несостоявшихся уличных боёв с немецкими танками. Кроме того, советские войска при отступлении подорвали водонапорную башню. Тушить огонь было нечем. Пожары продолжались до 29 сентября. Сгорели более 100 зданий, в том числе городская Дума и 70-метровый доходный дом Гинзбурга. В последнем была уничтожена основная конспиративная квартира советской диверсионной группы, которую возглавлял Иван Кудря. Сам он едва не погиб. Это позволяет усомниться в версии о том, что взрывы и пожар были осуществлены силами диверсантов НКВД^[11].

Руины доходного дома Льва Гинзбурга в оккупированном Киеве. Фотография, 1943 год

Власти СССР никогда не признавали свою причастность к взрывам в центре Киева сентября 1941 года^[a]. Более того, в сообщении советской Чрезвычайной государственной комиссии ответственность за уничтожение Крещатика, «а также лучших зданий на прилегающих улицах» «взрывами и поджогами» прямо возлагалась на оккупантов^[12].

Дома на Крещатике, разрушенные во время пожаров сентября 1941 года. Фотография, 1942 год

20 августа 1941 года Адольф Гитлер своим декретом учредил рейхскомиссариат «Украина»^[13] с центром в городе Ровно^[13][14]. Рейхскомиссаром был назначен гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох^[15].

Генеральный округ «Киев» в составе рейхскомиссариата был создан 20 октября 1941 года. Первоначально в него вошла только территория правобережных районов Киевской и Черкасской областей УССР. Тогда же генеральным комиссаром округа был назначен Хельмут Квитцрау. 14 февраля 1942 года его на этом посту сменил Вальдемар Магуния, который руководил округом вплоть до падения оккупационного режима^[16].

1 сентября 1942 года военная администрация вермахта передала в ведение гражданским властям генерального округа левобережные районы Киевской области и всю территорию Полтавской области^[16][17]. С этого момента общая площадь округа составляла 71,8 тыс. км², население (на начало 1943 года, по данным оккупационной администрации) — 4,46 млн человек.

Экономическая политика

Перед оккупационными властями была поставлена задача любыми способами наладить беспрерывное обеспечение воинских частей и самой Германии всем необходимым. Применительно к Киеву это означало, во-первых, максимальное ограничение снабжения горожан для перенаправления потока продовольствия на нужды вермахта, а во-вторых, максимальное использование трудовых ресурсов путём их безжалостной эксплуатации^[26].

На заводах и фабриках Киева рабочий день обычно продолжался 12 часов, с коротким перерывом на обед. Полицейские или нанятые немецким управляющим охранники регулярно обыскивали рабочих, стремясь не допустить воровства. Тем не менее на фоне мизерных зарплат сотрудники пытались вынести инструменты или сырьё, чтобы затем обменять на рынке на продукты. В отношении проштрафившихся рабочих применялись телесные наказания. Немецкий управляющий или мастер мог безнаказанно избить любого подчинённого — даже за простое непонимание команды на немецком языке. Использовались и публичные порки. Саботаж наказывался смертной казнью^[27].

Обыск рабочего украинским полицейским на фабрике в оккупированном Киеве. Фотография, декабрь 1942 года

Оккупанты разрешили в Киеве частное предпринимательство: открылись магазины, ремонтные мастерские, кафе. Многие врачи начали частную практику^[27]. Но успешные коммерсанты немедленно привлекали к себе внимание сотрудников СД, которые вымогали у них взятки. Ввозить товар в город можно было тоже только с помощью мзды — украинским или немецким полицейским^[28].

В первые недели оккупации немцы расплачивались (если расплачивались) с жителями Киева при помощи расписок на бланках с печатью верховного командования вермахта. Затем в обращение были введены билеты имперских кредитных касс, бывшие в обращении в оккупированной Европе, а также рейхсмарки. Параллельно продолжали ходить советские деньги. С 1 июля 1942 года была введена оккупационная валюта — карбованец. Карбованцы стремительно обесценивались. Советские рубли (банкноты номиналом 1, 3 и 10 рублей), наоборот, оставались востребованным платёжным средством. В ходу также были рейхсмарки^[29].

100 карбованцев 1942 года. Лицевая сторона банкноты

Оккупанты также пополняли бюджет путём многочисленных штрафов, официально утверждённых Киевской управой в апреле 1942 года. В частности, был введён штраф за уклонение от обязательной регистрации на бирже труда^[30].

Оккупанты попытались организовать вывоз киевлян на работу в Германию — сначала на добровольных началах. В январе — феврале 1942 года в Третий рейх отправились три поезда с рабочими. Они в частности стремились избежать голода, который нарастал в городе. Уже к середине года — на фоне писем от уехавших в Германию с описанием истинных условий жизни и работы — число добровольцев сократилось до нуля. Оккупационная администрация перешла к угону горожан. С апреля 1942 года в Киеве проходили ночные облавы: полиция врывалась в дома, уводя иногда всех трудоспособных жителей и разлучая матерей с маленькими детьми. С середины 1942 года полиция получила приказ стрелять по тем, кто пытался сбежать от насильственной вербовки. Полицейские патрули появлялись на рынках, задерживая приезжих крестьян. К сентябрю 1942 года в Третий рейх были отправлены до 11 процентов населения города^[31].

Свидетельство о прохождении медосмотра, выданное оккупационными властями перед угоном на работу в Германию. Фотокопия, 1942—1943 гг.

Пытаясь избежать отправки в Третий рейх, люди наносили себе увечья, прятались или бежали^[32]. Из-за массового угона людей рабочих рук в самом Киеве не хватало, поэтому украинский бургомистр в сентябре 1942 года выпустил распоряжение об обязательной работе детей и подростков в возрасте 11—14 лет.

Всего с территории генерального округа «Киев» были угнаны на работу в Германию около 275 тыс. советских граждан, в том числе из самого Киева — более 100 тыс. человек^[33].

В сентябре 1941 года так называемая походная группа ОУН*(м) создала в Киеве Украинский национальный совет, который провозгласил создание государства Украина (по образцу марионеточной Словакии) и принял ряд постановлений об украинизации. Украинским бургомистром Киева стал сначала Александр Оглобин, с 29 октября 1941 года — Владимир Багазий. Последний лично участвовал в расстрелах мирных жителей в урочище Бабий Яр. Нацисты инициативу о создании Украины проигнорировали. Когда же Украинский национальный совет попытался представлять интересы националистов перед оккупационной властью, гитлеровцы 17 ноября 1941 года запретили функционирование этого органа. В феврале 1942 года некоторые украинские националисты, в том числе В. Багазий, были казнены. Украинским бургомистром Киева был назначен Леонтий Форостовский^[16][47].

Вместе с походными группами мельниковцев на Днепровщину прибыло военизированное формирование украинских коллаборационистов — Буковинский курень. Его отряды участвовали в массовых расстрелах в урочище Бабий Яр. Мельниковцы также создали Киевский курень. В ноябре оба формирования объединились, пополнившись группой из 250 добровольцев из Галиции. К моменту роспуска нацистами в конце 1941 года Буковинский курень насчитывал до 1700 человек. В феврале 1942 года гитлеровцы создали на его основе 101-й и 102-й украинские батальоны шуцманшафта, а позднее — 115-й и 118-й украинские полицейские батальоны, которые участвовали в карательных операциях и массовых убийствах мирных жителей на оккупированной территории СССР^[48][49].

Оккупанты также открыли в Киеве четыре школы, которые занимались подготовкой военнослужащих вспомогательных охранных подразделений вермахта. Ещё одна школа находилась в Борисполе. Она готовила охранников аэродрома. В общей сложности эти заведения выпускали от 300 до 1500 человек в месяц. Из них набирались истребительные отряды, которые вели борьбу с советскими партизанами в Полтавской области^[50].

Основными причинами сокращения населения Киева при оккупационном нацистском режиме были массовые расстрелы, угон людей на работу в Германию, гибель горожан от голода и эпидемий^[5].

На протяжении всего периода оккупации в Киеве находился штаб немецкой айнзатцгруппы С, которая организовывала массовые казни мирных жителей. Непосредственное руководство расстрельными командами до середины ноября 1941 года осуществляла зондеркоманда 4а, затем — айнзатцкоманда 5^[51].

Массовые убийства мирных жителей

Сентябрьский пожар в центре Киева стал предлогом для массового уничтожения городских евреев, обвинённых нацистами в «пособничестве» предполагаемым диверсантам. 28 сентября 1941 года в оккупационных газетах и в расклеенных по городу листовках появился приказ всем евреям собраться в районе Лукьяновка. Как вспоминали очевидцы, большинство горожан (в том числе сами евреи) полагали, что речь идёт о депортации^[52].

Пришедшие на сборный пункт были расстреляны 29—30 сентября 1941 года в урочище Бабий Яр под Киевом. Массовую казнь осуществляла немецкая зондеркоманда 4а. Людей также убивали сотрудники штаба айнзатцгруппы С, две команды немецкого полицейского полка «Юг» и украинские коллаборационисты из «Буковинского куреня»^[52][53]. За два дня они, согласно немецким отчётам, казнили 33 771 человека^[54]. Не менее четверти убитых составляли дети^[55]. Этот расстрел стал самой массовой разовой «акцией уничтожения» на оккупированной территории Советского Союза^[56]. Людей, которые пытались сбежать с места сбора, убивали прямо на улицах. Их тела бросали на месте — в назидание остальным^[52].

Казни в Бабьем Яру продолжались на протяжении всего периода оккупации Киева^[57].

В октябре — ноябре 1941 года были расстреляны в общей сложности около 400 пациентов психиатрических больниц Киева. В 1942 году при помощи мобильных газовых камер («душегубок») были убиты ещё около 450 больных. Кроме того, десятки пациентов умерли от голода^[58][59].

С мая 1942 по сентябрь 1943 года на территории бывших казарм возле урочища Бабий Яр действовал Сырецкий концлагерь. Узниками были советские партизаны и подпольщики, коммунисты и лица, подозреваемые в связях с ними, а также евреи. Заключённые умирали от голода, болезней и избиений. Медицинская помощь отсутствовала^[60].

Комендант Сырецкого концлагеря штурмбанфюрер СС Пауль Радомский лично участвовал в убийствах и избиениях узников^[61]. Охрану концлагеря осуществлял 23-й батальон СД, созданный в 1942 году в Киеве. Батальон состоял из 400—500 человек (половина — немцы, половина — украинцы). Они также участвовали в расстрелах в Бабьем Яру ^[62][63].

24 февраля 1943 года в Сырецком концлагере были расстреляны четверо футболистов киевского «Динамо», которые в 1942 году участвовали в так называемом «матче смерти»^[64]. 29 сентября 1943 года, после восстания и побега части заключённых, были казнены более 300 узников, которые сжигали тела убитых в урочище Бабий Яр^[65].

После освобождения Киева советские следователи обнаружили на территории Сырецкого концлагеря около 650 трупов заключённых. По разным оценкам, в концлагере были убиты не менее 5 тыс. человек, не считая тех, кто был отправлен на расстрел в Бабий Яр^[66].

Тела узников Сырецкого концлагеря, эксгумированные советскими следователями. Фотография, конец 1943 года

Истребление советских военнопленных

Уже в 20-х числах сентября в урочище Бабий Яр начались расстрелы советских военнопленных: в первую очередь, политработников и коммунистов, а также евреев^[67].

В начале октября 1941 года нацисты гнали по улицам Киева многотысячные колонны пленных красноармейцев, пытаясь подтвердить утверждение пропаганды о том, будто Советский Союз уже проиграл войну. Пленные практически не получали ни еды, ни воды и подвергались избиениям. Раненых, истощённых и больных, не способных идти, расстреливали на месте. Конвоиры (в том числе венгерские солдаты) избивали также горожан, которые пытались передать пленным еду^[4][68].

10 января 1942 года нацисты провели по Киеву несколько десятков пленных моряков Пинской флотилии. Их раздетыми в мороз гнали на расстрел в Бабий Яр. По воспоминаниям очевидцев, сломить советских моряков не удалось. Они пели «Интернационал». Конвоиры так и не смогли заставить их замолчать^[4].

В посёлке Дарница (в 12 километрах от Киева) в конце сентября 1941 года был создан лагерь для советских военнопленных (Шталаг 339)^[53]. Осенью 1941 года там находились около 40 тыс. узников. Их использовали для расчистки минных полей на аэродроме Борисполя, на строительстве моста через Днепр и на других самых тяжёлых и опасных работах^[4].

В лагере охранники забирали всю еду, которую жители Киева приносили для голодавших военнопленных. Когда женщины попытались бросать через забор хлеб и овощи, полицейские открыли огонь на поражение^[4].

Летом 1942 года более 200 узников Дарницкого лагеря смогли сбежать во время работ на вагоностроительном заводе — с помощью подпольщиков^[4].

Концлагерь «Дарницкий» действовал до 19 июля 1943 года. По подсчётам следователей советской Чрезвычайной государственной комиссии, за время существования лагеря там были убиты, а также умерли от голода, болезней и избиений более 68 тыс. советских военнопленных^[69].

Тела советских граждан, обнаруженные на территории гитлеровского концлагеря «Дарницкий». Фотография, ноябрь 1943 года

Повседневный геноцид

Жизнь киевлян регламентировалась огромным количеством запретов, которые крайне трудно было не нарушить. Любое проявление непокорности влекло за собой репрессии. Широко применялась система заложничества^[70]. В октябре 1941 года в ответ на взрыв в здании бывшей городской думы были казнены 100 заложников^[27]. 2 ноября 1941 года, после поджогов в нескольких зданиях и на киевском рынке, военный комендант города Курт Эберхард приказал расстрелять 300 жителей, взятых в заложники^[71]. 29 ноября 1941 года за повреждение телефонных кабелей были казнены ещё 400 заложников, схваченных в домах и на улицах^[72].

Объявление коменданта Киева Курта Эбергарда. Фрагмент газеты, 29 ноября 1941 г.

Уже в сентябре 1941 года состоялось первая публичная казнь через повешение^[27].

После сентябрьского пожара 1941 года тысячи киевлян были вынуждены сменить место жительства. Часть из них заняли квартиры евреев или людей, которые эвакуировались на восток. Большинство семей продолжали ютиться в комнатах коммунальных квартир^[27].

Люди жили под постоянной угрозой быть ограбленными или даже выселенными. Например, в конце 1941 года генеральный комиссар В. Магуния приказал в течение суток выселить всех жителей самого престижного района, не предоставив им никакого жилья взамен. Через год был издан приказ освободить все уцелевшие дома в центре города — для немецких чиновников и этнических немцев. Взамен жители получили крошечные комнаты, часто — в аварийном состоянии. Действовал запрет на переезд в центральные районы Киева, а с конца октября 1942 года — на переезд за пределы своего района без разрешения администрации^[27].

Большое распространение получили комиссионные магазины, куда голодающие киевляне за бесценок сдавали антиквариат, драгоценности и личные вещи. Покупателями, как правило, выступали немцы и венгры^[27]. Горожане также продавали или обменивали свои вещи на продукты или лекарства — на «блошиных» рынках^[82]. Там же украинские и немецкие полицейские сбывали вещи казнённых, а солдаты гарнизонов — имущество, украденное со складов или отобранное у прохожих. В феврале 1942 года немецкое командование запретило военнослужащим заниматься торговлей и бартерными сделками, а затем даже ввело за этот проступок смертную казнь. Но на гражданских сотрудников оккупационной администрации эти распоряжения не распространялись^[83].

Торговля с рук на Галицком рынке оккупированного Киева. Фотография, 1942 год

Рестораны с сентября 1942 года обслуживали только немцев. Впрочем, мало кто из местных жителей на фоне голода и астрономических цен на продукты мог позволить себе заказать столик. В отелях могли останавливаться только немцы^[27][9][16].

Центральное отопление в городе не работало. Поэтому в холодное время года одной из главных бытовых проблем был поиск топлива. В Киеве были разобраны многие деревянные сараи и заборы^[27]. Зимой оккупационная администрация разрешала добровольцам осуществлять заготовку торфа на топливо, однако добывшие торф затем должны были ещё и выкупить его^[84].

Электричество в первые месяцы оккупации подавалось только в дома немецких чиновников и этнических немцев. В середине 1943 года к электроэнергии были подключены и некоторые другие дома^[27].

Все трудоспособные горожане были обязаны зарегистрироваться на бирже труда. Преимущество при найме на работу получали люди, в паспорте которых была указана национальность «украинец». По состоянию на 1 апреля 1942 года из 352 тыс. киевлян, зарегистрированных на бирже труда, официальную работу имели 101,5 тыс. человек. Большинство из них записались как украинцы. Зарплата выплачивалась сначала советскими рублями, а с июля 1942 года — карбованцами^[27].

Запрещалось покидать место проживания без пропуска от немецкой администрации. Нельзя было помогать тем, кто нелегально находился на территории города. В обоих случаях нарушителю грозила смертная казнь^[85]. Та же мера наказания могла применяться за прослушивание советских радиопередач или чтение антифашистских листовок, за «распространение слухов» или даже за отказ сдать велосипед^[85].

В Киеве был введён комендантский час — с 20 часов до 5 часов утра. Полицейские могли без предупреждения открыть огонь по прохожим, даже если те задержались на улице лишние 10 минут^[86], или стрелять в освещённые окна квартир, хозяева которых нарушали светомаскировку^[87]. Жителям было приказано сдать всё имеющееся оружие^[85].

Улица оккупированного Киева. Фотография, осень 1941 года

Уровень преступности в Киеве резко вырос. В день в среднем совершались 2—3 убийства, а кражи и грабежи стали обычным явлением. Как признавала СД, 90 процентов преступлений в 1942 году были совершены из-за материальной нужды. Голод и безработица способствовали развитию проституции. А стремление командование вермахта ради поддержания дисциплины и «арийского духа» не допускать связей солдат с местными женщинами обернулось распространением тайных публичных домов^[88].

Очевидцы оккупации Киева в воспоминаниях сообщали об атмосфере всеобщего страха и недоверия. Широкое распространение получили анонимные доносы^[16]. Люди старались как можно меньше находиться на улице. В частности, девушки и молодые женщины опасались ареста, за которым обычно следовала отправка в публичный дом. Прохожие избегали немецких или венгерских солдат. Те обычно игнорировали местных жителей, считая их людьми второго сорта, но могли безнаказанно избить или унизить «русского»^[27].

Этнические немцы получали зарплату на порядок выше, чем местные жители^[27].

В октябре 1941 года часть украинской администрации Киева начала на публике говорить на украинском языке, опасаясь репрессий со стороны ОУН*. Однако после введения нацистами жёсткой цензуры и удаления большинства украинских националистов из редакций оккупационных газет, представители украинской администрации Киева вновь вернулись к общению на привычном им русском языке. В то же время в официальной переписке использовались только немецкий и украинский языки^[45].

В оккупированном Киеве были снесены советские памятники. Многие улицы были переименованы: в частности, появились улицы Адольфа Гитлера, Вотана. Крещатик стал улицей Германа фон Эйхгорна. До начала 1942 года нацисты разрешали использовать «украинские национальные символы» (жёлто-голубые флаги и изображения трезубца), однако затем они исчезли с улиц и зданий Киева^[16].

Общественный транспорт в Киеве работал нерегулярно. Движение трамваев возобновилось в октябре 1941 года, однако они ходили только два часа утром и два часа вечером и, как правило, были зарезервированы определёнными предприятиями для перевозки работников^[27][89].

Коммунистическая партия (большевиков) Украины (КП(б)У) подготовила в Киеве сеть подпольных организаций. Были подобраны 40 конспиративных и явочных квартир, организованы несколько типографий, складов с продовольствием, деньгами, оружием и гранатами. Значительная часть этих материалов была утрачена вместе с конспиративными квартирами — в результате взрывов и пожара на Крещатике в сентябре 1941 года^[90][91].

Для работы в подполье в столице УССР остались 646 человек. Уже в сентябре 1941 года подпольщики осуществили серию диверсий на станции Киев-Товарная, в цехах Киевского паровозоремонтного завода и железнодорожных мастерских, депо, привокзальном отделении почты и ряде других объектов. Наиболее эффективно в первые месяцы оккупации Киева действовала диверсионная группа Ивана Кудри. Из-за отсутствия опыта работы в условиях конспирации и высокой доли предателей большинство подпольщиков к октябрю 1941 года были арестованы нацистской политической полицией. Оккупанты расстреляли 36 руководителей киевского подполья^[92].

Подпольному горкому КП(б)У в ноябре — декабре 1941 года пришлось воссоздавать нелегальную сеть^[93]. Подпольщики столкнулись и с бытовыми проблемами. Например, для зарядки батарей радиоприёмников требовалось электричество, но оно подавалось только в дома, где жили немцы^[91]. Для тиражирования советских сообщений в листовках, помимо печатных устройств, были необходимы бумага и краска. Гестапо тщательно отслеживало продажу этих материалов. А листовки, переписанные от руки, как правило, не производили нужного эффекта на население^[94].

К середине 1942 года воссозданные крупнейшие подпольные группы Киева были вновь разгромлены нацистами^[95][96]. Из-за постоянных репрессий подполью не хватало подрывников, способных собрать и правильно применить взрывные устройства. Приходилось постоянно решать проблемы элементарного выживания в городе, где у большинства людей не было электричества, центрального отопления, водопровода, канализации — на фоне голода и эпидемий^[97].

Киевские подпольщики переправляли к советским партизанам молодых патриотов или уклонистов от угона на работу в Германию. За время оккупации члены подполья отправили партизанам 1 870 человек, 500 килограммов взрывчатки, 25 пулемётов, 550 автоматов, около 1 тыс. винтовок, 714 пистолетов, 133 тыс. патронов и большое количество медикаментов^[98].

За время оккупации Киева немецкие спецслужбы казнили 617 подпольщиков, в том числе 129 женщин. Последние аресты состоялись в конце октября 1943 года^[99]. В частности, секретарь подпольного Железнодорожного райкома КП(б)У, один из лидеров киевского подполья Александр Пироговский был расстрелян гестаповцами 5 ноября 1943 года — за считанные часы до прихода Красной армии^[100].

В последние месяцы оккупации Киева произошёл всплеск террора. Нацисты вели зачистку так называемых подозрительных элементов, то есть людей, которые могли оказать поддержку приближавшимся советским войскам. К тому же в городе резко возросло число людей, уклонявшихся от угона на работу в Германию. Пойманных уклонистов отправляли в Бабий Яр на расстрел. За последние месяцы оккупации там были казнены до 20 тыс. человек^[62].

С середины августа 1943 года, на фоне наступления Красной армии, нацисты приступили к уничтожению доказательств своих преступлений в Киеве. Из узников концлагерей создавались зондеркоманды, которые раскапывали братские могилы в урочище Бабий Яр и сжигали тела. Нескольким заключённым удалось сбежать. Согласно их показаниям, нацисты сожгли более 100 тыс. тел^[101].

На фоне наступления Красной армии оккупанты перешли к тактике «выжженной земли»^[102]. С 17 сентября 1943 года гитлеровцы стали поэтапно выгонять жителей Киева из города. Оккупированная столица УССР подверглась целенаправленному разрушению^[103][104]. Всё промышленное оборудование, которое не могло быть вывезено, уничтожалось силами подразделений вермахта, коллаборационистских формирований, зондеркоманд СД и СС^[105].

Прологом к Киевской стратегической наступательной операции (3—13 ноября 1943 года) советских войск стал отвлекающий удар, нанесённый 1 ноября силами 40-й и 27-й армий с букринского плацдарма^[106].

Киевская наступательная операция 1943 года. Карта-схема

Утром 3 ноября силы основной группировки 1-го Украинского фронта (38-я, 60-я армии) перешли в наступление с лютежского плацдарма. 4 ноября к операции присоединилась 3-я гвардейская танковая армия, которая перерезала шоссе Киев — Житомир. Немецкое командование начало выводить свои войска из Киева, чтобы не допустить их окружения^[107].

6 ноября 1943 года Красная армия освободила столицу УССР — Киев^[108].

Советские войска на улице Крещатик освобождённого Киева. Фотография, ноябрь 1943 года

За время нацистской оккупации в Киеве и его окрестностях были убиты, по оценке следователей советской Чрезвычайной государственной комиссии, более 195 тыс. мирных граждан и военнопленных:

По оценке украинского историка Александра Круглова, общее число гражданских лиц, убитых оккупантами на территории Киевской области составило 74,6 тыс. человек, в том числе на территории Киева — около 53 тыс. человек^[81][110].

Население Киева за время нацистской оккупации сократилось более чем в два раза — с 405 тыс. (с учётом беженцев из других городов) до 180 тыс. человек^[111][110].

По подсчётам Чрезвычайной государственной комиссии, в рамках тактики «выжженной земли» оккупанты уничтожили 940 зданий государственных и общественных учреждений, 1 742 многоквартирных жилых дома и 3,6 тыс. частных домов, взорвали электростанцию, мосты через Днепр, крупнейшие заводы и фабрики, 140 из 150 школ, сожгли большинство больниц, поликлиник, театров и музеев, разрушили железнодорожный узел Киев — Дарница и станцию Киев-I, полностью вывели из строя водопровод, канализацию, трамвайный и троллейбусный парки^{[113][103][104]}.

Президиум Верховного Совета СССР указом от 2 ноября 1942 г. создал Чрезвычайную государственную комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР^[114]. 19 апреля 1943 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Документ стал правовой основой для масштабной работы по установлению и расследованию преступлений нацистов и их пособников против народов СССР^[115][116].

Факты военных преступлений нацистов, их союзников и коллаборационистов в оккупированном Киеве использовались стороной обвинения на Нюрнбергском процессе. В январе 1946 года в Киеве состоялся открытый судебный процесс над 15 нацистскими генералами, офицерами и военнослужащими. Суд признал их виновными в военных преступлениях. 12 человек были приговорены к казни через повешение, трое — к длительному тюремному заключению. Приговор был приведён в исполнение 29 января 1946 года на площади Калинина в Киеве — в присутствии 200 тыс. человек^[117].

Скамья подсудимых на Киевском судебном процессе. Кадр из документального фильма, 17—28 января 1946 г.

В России 29 декабря 2025 года была установлена памятная дата 19 апреля — День памяти жертв геноцида советского народа^[118]. 1 января 2026 года в России вступил в силу Федеральный закон от 21 апреля 2025 г. № 74-ФЗ «Об увековечении памяти жертв геноцида советского народа в период Великой Отечественной войны 1941—1945 годов»^[119], 9 апреля 2026 года —Федеральный закон № 100-ФЗ, который установил «уголовную ответственность за общественно опасные действия, совершённые в отношении захоронений жертв геноцида советского народа и объектов, увековечивающих их память, а также за отрицание факта геноцида советского народа и оскорбление памяти жертв геноцида советского народа»^[120][121].