Геноцид советского народа

Ключевую роль в идеологии немецкого национал-социализма играла расовая теория, заимствованная нацистами из работ французских и английских авторов середины XIX века, таких как Жозеф Артюр де Гобино, Жорж Ваше де Лапуж, Хьюстон Стюарт Чемберлен. Помимо этого, пропаганда Третьего рейха сохранила преемственную связь с идеями пангерманского шовинизма и провозглашала задачами нацистского государства установление господства Германии в Европе, объединение всех немецкоязычных народов и колониальную экспансию. Для оправдания войны на Востоке эта традиционная программа была дополнена биологизированной расовой доктриной, в рамках которой славянские народы, в первую очередь населявшие Советский Союз, были отнесены к категории «низших рас» или «недочеловеков» («Untermenschen»)^{[b][4][14][15]}.

Согласно нацистской трактовке идеи «жизненного пространства» («Lebensraum»), восходящей к концепциям географов Фридриха Ратцеля, Рудольфа Челлена и Карла Хаусхофера, рост «высококультурного» немецкого народа с неизбежностью требует расширения государственных границ за счёт территорий, населённых «менее ценными» народами. Захват земель на Востоке, таким образом, представлялся не только политической или экономической необходимостью, но и естественным биологическим и историческим правом «нордической расы». Соответственно, искоренение или порабощение местного славянского населения изображалось как необходимый гигиенический акт, обеспечивающий будущее германской нации^{[4][5][14][15]}.

Славяне должны на нас работать. В той мере, в какой они нам не нужны, они могут вымирать^[16].
Мартин Борман

Идеологической основой планируемой войны против Советского Союза являлась концепция «войны на уничтожение», сформулированная Адольфом Гитлером. В секретной речи перед высшим командованием вермахта 30 марта 1941 года он заявил, что предстоящий конфликт на Востоке будет принципиально отличаться от войны на Западе и должен вестись с крайней жестокостью. Эта установка была законспектирована начальником Генерального штаба сухопутных войск генералом Францем Гальдером^[5][17].

Мы обязаны истреблять население, это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придётся развить технику обезлюживания. Если меня спросят, что я подразумеваю под обезлюживанием, я отвечу, что имею в виду уничтожение целых расовых единиц. Именно это я и собираюсь проводить в жизнь, — грубо говоря, это моя задача. Природа жестока, следовательно, мы тоже имеем право быть жестокими. Если я посылаю цвет германской нации в пекло войны, без малейшей жалости проливая драгоценную немецкую кровь, то, без сомнения, я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как черви^[18].
Адольф Гитлер

Восточнославянские народы, особенно русские, рассматривались нацистами как неспособные к самостоятельному государственному строительству и созидательному развитию. Другим компонентом гитлеровской концепции был колониальный экспансионизм. Освоение новых земель на Востоке сопоставлялось с американской экспансией на Западе, а местное славянское население с североамериканскими индейцами^[4][14][15].

Великороссы, всё равно при царе или при большевиках, всегда остаются главным врагом не только Германии, но и Европы^[19].
Из меморандума хозяйственного штаба «Ольденбург» от 23 мая 1941 года

Подобные идеологические установки не были исключительным достоянием верхушки НСДАП. Многие военные разделяли расистские и экспансионистские взгляды и впоследствии активно участвовали в планировании и осуществлении преступной политики на оккупированных территориях. Помимо вермахта, в подготовку войны были напрямую вовлечены Главное управление имперской безопасности, ведомство рейхскомиссара по вопросам консолидации немецкого народа, а также хозяйственные руководители и экономические элиты, видевшие в завоевании «восточных земель» решение ресурсных проблем Германии^[4][5].

Чтобы спровоцировать ненависть к гражданскому населению СССР, а также оправдать его уничтожение и издевательства над ним в любых возможных формах, использовались пропагандистские клише о том, что все славяне — это «недочеловеки», «русские свиньи», «коммунисты», «рабы», к которым «нет и не может быть пощады»^[5][20][21].

Руководители нацистской Германии планировали превратить оккупированные земли на Востоке в аграрно-сырьевые колонии Третьего рейха. Согласно экономическим директивам, все ресурсы должны были в приоритетном порядке изыматься для нужд германской военной машины, что предполагало обречение миллионов местных жителей на голодную смерть. Параллельно осуществлялась программа расовой перестройки так называемых восточных территорий. Народы делились на категории по признаку предполагаемой расовой ценности и лояльности немцам. Низшими расами, которые нацисты намеревались полностью уничтожить, объявлялись евреи и цыгане; за ними следовало восточнославянское население, рассматривавшееся в качестве источника дешёвой рабочей силы и подлежащее частичному уничтожению или онемечиванию. Некоторым народам (например, населению Прибалтики) отводилась роль вспомогательных групп в системе германского господства^[c][3].

Меня интересует, живут ли другие народы в благоденствии или голодают до смерти, лишь постольку, поскольку они нужны нам в качестве рабов для нашей культуры; в противном случае они меня не интересуют^[22].
Генрих Гиммлер

Ещё в мае 1940 года Генрих Гиммлер представил Гитлеру меморандум «Некоторые мысли по поводу обращения с населением на Востоке», в котором были заложены основы будущей колонизации. Для управления завоёванными территориями был создан институт «континентально-европейской политики», а Альфреду Розенбергу было поручено возглавить контроль над регионом. Ключевая роль в планах агрессии отводилась карательным органам — прежде всего СС под руководством Рейнхарда Гейдриха и Гиммлера. Главной целью «похода на Восток» провозглашалась немецкая колонизация^[5][23].

Планом «Ост» подразумевалось изгнание за Урал большей части славянского населения СССР с постепенной заменой его немецкими колонистами. Евреи, цыгане и функционеры ВКП(б) подлежали скорейшему уничтожению^[5].

План голода, разработанный Гербертом Бакке, предполагал, с одной стороны, за счёт ограбления оккупированных территорий наладить непрерывное снабжение солдат и офицеров вермахта продуктами, а также нарастить поставки продовольствия в Европу, а с другой стороны, сократить население захваченных областей при помощи голода, организованного путём реквизиций и максимального урезания норм выдачи продуктов^[24].

30 марта 1941 года на расширенном совещании с генералами вермахта фюрер сообщил, что планировавшаяся война с Советским Союзом должна стать «борьбой на уничтожение», в которой «жестокость послужит благом для будущего»^[26]. Гитлер также отдал приказ не щадить военнопленных.

6 мая 1941 года начальник Верховного командования сухопутных сил фельдмаршал Вальтер фон Браухич издал приказ «О комиссарах», предписывавший германскими военнослужащими и айнзацгруппам уничтожать советских политработников^[5][27].

Начальник штаба Верховного командования вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель приказом от 13 мая 1941 года «О воинской подсудности в районе операции „Барбаросса“ и особых полномочиях войск» вводил режим неограниченного террора на территории СССР, занятой немецкими войсками. Документ освобождал личный состав вермахта от ответственности за любые преступления против гражданского населения. Гиммлер выпустил аналогичную директиву для войск СС^[28].

23 мая 1941 года Кейтель утвердил руководящие указания «О поведении войск в России». Документ предписывал казнить мирных жителей за малейшее неповиновение, для чего на оккупированной территории Советского Союза планировалось создать военные трибуналы^[27].

Одновременно нацистское руководство разрабатывало детальные планы тотального разграбления и эксплуатации природных, производственных и трудовых ресурсов Советского Союза. С этой целью 19 марта 1941 года по приказу Гитлера был создан хозяйственный штаб «Ольденбург» под руководством Геринга. Территория СССР рассматривалась как важнейший источник продовольствия для вооружённых сил Германии. Сотрудники штаба пришли к выводу, что после предполагавшегося победоносного блицкрига вермахт сможет вести войну с Великобританией только за счёт снабжения продовольствием с оккупированной территории СССР; однако у Советского Союза не было излишков зерна, которое ранее продавалось на Запад, потому что городское население страны выросло на 30 млн человек. По мнению нацистов, для обеспечения вермахта продуктами необходимо было перекрыть поставки продовольствия в советские города. Один из тезисов меморандума «Ольденбурга» от 2 мая 1941 года звучал так:

Если мы сумеем выкачать из страны всё, что нам необходимо, то десятки миллионов людей обречены на голодную смерть^[29].

План геноцида советского народа был детально описан в «Директивах по экономической политике», составленных штабом «Ольденбург-Ост» 23 мая 1941 года. Нацисты намеревались отрезать регионы-доноры продовольствия (чернозёмные территории УССР и юга РСФСР) от основных его потребителей (БССР, нечернозёмных регионов РСФСР, а также крупных индустриальных центров, включая Москву и Ленинград), чтобы спровоцировать там «величайший голод». Численность «лишних» советских людей, которые таким образом приговаривались к смерти, оценивалась руководством рейха в 20—30 млн человек^[30].

В бюллетене № 112, выпущенном отделом пропаганды вермахта в июне 1941 года, сразу после нападения на СССР, цели войны были резюмированы следующим образом:

После нападения Германии на СССР высшим органом управления на захваченных землях стало Министерство по делам оккупированных областей на Востоке во главе с Альфредом Розенбергом. Его заместителем был назначен Альфред Мейер. На оккупированной территории действовали как военная администрация (в прифронтовой полосе), так и гражданская. Особые полномочия имели Герман Геринг (как ответственный за четырёхлетний план) и Генрих Гиммлер (как рейхсфюрер СС). Экономикой управлял штаб «Ост», также большим влиянием обладали СС и полиция^[3][23].

Согласно указу Гитлера от 17 июля 1941 года, территория была разделена на рейхскомиссариаты (Украина, Остланд, а также планируемые Московия и Кавказ), генеральные округа (Белоруссия, Латвия, Литва, Эстония, Крым, Волынь-Подолия, а также запланированные Петербург и Горький) и более мелкие административно-территориальные единицы. В планах нацистов полностью исключалось само понятие «Россия»: его заменяли на термин «Московия». Например, в состав Остланда должны были войти Смоленск и Новгород, а в рейхскомиссариат Украина — ряд центральных и южных областей РСФСР^[3][23].

Несмотря на нежелание создавать на оккупированной советской территории какое-либо подобие государств-сателлитов, нацисты для более эффективного контроля и эксплуатации ресурсов нередко формировали органы «новой администрации» из местных коллаборационистов. Немцы также задействовали подготовленные кадры из белоэмигрантской среды, но в основном на второстепенных постах^[3][23].

В деятельности нацистов, их союзников и пособников на оккупированной территории СССР имелись следующие признаки геноцида как «действий, направленных на полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы» (определение из статьи 357 Уголовного кодекса Российской Федерации):

• убийство членов группы;
• причинение тяжкого вреда их здоровью;
• насильственное переселение;
• создание жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов группы.

Характерной чертой политики нацистов на территории СССР были беспрецедентные по масштабам убийства местного населения. В отношении «восточных территорий» действовала установка на кардинальное сокращение численности славянского и другого «неполноценного» населения, которую воплощали в жизнь айнзацгруппы СС, соединения вермахта и коллаборационистские формированиями. Так, около 33 тыс. евреев были убиты в Бабьем Яру в Киеве в сентябре 1941 года, более 15 тыс. мирных советских граждан погибли в ходе карательной операции «Зимнее волшебство» в белорусско-латвийском пограничье, более 27 тыс. уничтожены нацистами в ростовской Змиёвской балке. И подобных эпизодов были сотни^{[12][32][33][34]}.

Карательные операции, формально направленные против партизан, на деле зачастую превращались в методичное уничтожение мирного населения целых районов под предлогом борьбы с «бандитизмом». Тактика выжженной земли предполагала окружение населённых пунктов, массовые убийства жителей и полное уничтожение инфраструктуры. Население не только расстреливали, но и травили угарным газом в машинах-душегубках или стационарных газовых камерах, сжигали заживо, выгоняли зимой на мороз или обрекали на голодную смерть. Одним из ужасающих примеров подобной политики стало уничтожение вместе со 149 жителями деревни Хатынь 22 марта 1943 года, осуществлённое карательным отрядом из состава батальона СС «Дирлевангер» и украинскими коллаборационистами. За время войны были стёрты с лица земли тысячи советских сёл и деревень^[8][32][33].

Ключевым элементом системы тотального уничтожения были концентрационные лагеря, созданные нацистами на территории СССР. Печальную известность получили лагерь смерти в посёлке Яновский под Львовом, где были уничтожены до 200 тыс. человек, а также Минское гетто с примыкавшим к нему лагерем Тростенец (четвёртый по числу жертв комплекс лагерей в Европе после Освенцима, Майданека и Треблинки). Кроме того, свыше 85 тыс. человек погибли от голода и болезней в лагерях системы Главного управления имперской безопасности и временных лагерях для военнопленных, таких как Дулаг-100 в Порхове^[32][33][35].

С первых дней войны нацисты начали систематическое преследование и истребление евреев на территории СССР. Численность советских евреев, оказавшихся на оккупированной немцами территории, составила почти 3 млн человек; почти все они в итоге погибли^[36][37].

Еврейское население СССР уничтожалось, как правило, непосредственно в местах его проживания айнзацгруппами, а также украинскими и прибалтийскими коллаборационистами. Не убитых сразу евреев сгоняли в гетто, создавая для них нечеловеческие условия существования и заставляя работать на износ^[38][39].

К весне 1943 года только айнзацгруппами были убиты 1,25 млн евреев. Выживших перевели в концентрационные лагеря^[40].

Составной частью нацистской политики «спецобработки» являлось уничтожение инвалидов и людей с психическими расстройствами как «неполноценных» и «обременительных» для оккупационного режима. Уничтожение больных обычно проводилось в несколько этапов. На первом этапе во многих учреждениях оккупанты резко сокращали или полностью прекращали снабжение продуктами питания, обрекая пациентов на голодную смерть. Второй этап представлял собой непосредственное физическое истребление оставшихся в живых. Так, в Сапоговской лечебнице к концу 1941 года от голода и насильственной «эвтаназии» погибли около 1000 человек, а в ноябре 1941 года нацистами было убито около 900 пациентов больницы им. Кащенко в Ленинградской области. В целом на территории СССР были полностью ликвидированы десятки психиатрических клиник, их имущество было разграблено, а здания разрушены или реквизированы для нужд вермахта. Медицинский персонал, пытавшийся защитить пациентов, также нередко становился жертвами расправ^[41][42][43].

Особенно показательными в контексте нацистской политики выжженной земли и тотального уничтожения советского населения стали бомбардировки Сталинграда, Ленинграда, Москвы, Горького и других городов СССР. Только за один день 23 августа 1942 года на Сталинград было сброшено около 1000 тонн бомб, что привело к гибели десятков тысяч мирных жителей, уничтожению свыше 90 % жилого фонда и превращению города в руины. Блокада Ленинграда также сопровождалась постоянными авианалётами: бомбардировки складов с продовольствием и жилых кварталов города были направлены на создание гуманитарной катастрофы. Массированные налёты встречали ожесточённое сопротивление советских систем ПВО, но тем не менее приводили к значительным жертвам среди гражданского населения и масштабным разрушениям жилого фонда, коммуникаций, больниц, промышленных объектов и культурно-исторических памятников^{[44][45][46][47]}.

Одним из крупнейших злодеяний нацистов на территории СССР стала Блокада Ленинграда, продолжавшаяся с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года^[d][48].

В беседе с немецким послом в Париже Отто Абецем 16 сентября 1941 года Гитлер так высказался о блокаде:

Единственной связью осаждённого города со страной стала Дорога жизни — путь через Ладожское озеро, который постоянно находился под огнём немецкой и финской артиллерии и авиации, а также подвергался атакам с воды. Гитлеровское командование рассчитывало, что массовый голод, наступивший в городе уже осенью и зимой 1941 года, приведёт к гибели большинства жителей, подорвёт оборону Ленинграда и вынудит его к капитуляции. Но ленинградцы выстояли^[48][50].

Жертвами Блокады стали более 1,093 млн человек. В 2022 году суд Санкт-Петербурга признал эти события актом геноцида^[48][51].

17 июля 1941 года командование вермахта издало приказ, разрешавший и даже побуждавший военнослужащих силой забирать у мирного населения всё, что понравится. Любое сопротивление владельцев имущества предписывалось жестоко подавлять. Вход наступавших частей вермахта в населённые пункты почти всегда сопровождался расстрелами, мародёрством и грабежами. Вывозились также культурные ценности^[3][52].

Оккупанты отменили все советские законы, распространив на оккупированную территорию СССР действие германского законодательства, дополненное особыми распоряжениями. Среди наказаний для местного населения преобладала смертная казнь, которая применялась даже за мелкие проступки: нарушение комендантского часа, хранение советских листовок, набор воды в отведённом для солдат вермахта месте, за загрязнение дорог и т. п. За любые другие нарушения советские граждане рисковали попасть в концлагерь. Доказательство виновности подозреваемого признавалось необязательным: специальные суды выносили приговор на основании одного лишь подозрения^[3][53].

Это позволило нацистам создать систему массового повседневного террора и устрашения населения, основанную на так называемом избыточном насилии (безнаказанные убийства мирных жителей становились нормой, а проступок одного жителя приводил к несоразмерному наказанию, оборачиваясь казнью других)^[3][54].

Жизнь людей регламентировалась огромным количеством запретов, которые крайне трудно было не нарушить. Любое проявление непокорности влекло за собой жестокие наказания. Если найти непосредственного виновника не удавалось, оккупанты расстреливали заложников. Немецкие военнослужащие и их союзники нередко убивали мирных жителей безо всякого повода, для забавы. Сохранилось множество воспоминаний очевидцев о том, как нацисты травили детей собаками, убивали беременных и младенцев, избивали и насиловали женщин, издевались над инвалидами и стариками^[3][55].

Основным и наиболее эффективным инструментом геноцида, согласно планам нацистского руководства, должен был стать искусственно спровоцированный голод. Уже 5 июля 1941 года Кейтель распорядился оснастить охранные дивизии и тыловые части на оккупированных территориях СССР спецтехникой и бронепоездами, чтобы подготовиться к подавлению ожидавшихся голодных бунтов. Благодаря ожесточённому сопротивлению Красной армии и всего советского народа, нацистский блицкриг провалился, немецкие войска не смогли в 1941 году занять все плодородные территории, которые планировалось отрезать от городов нечернозёмной зоны. Тыловым частям вермахта и полицейским отрядам во многих областях очень скоро пришлось столкнуться не со стихийными голодными бунтами плохо вооружённых жителей, а с организованным партизанским движением. Тем не менее план по провоцированию массового голода был частично реализован нацистами^[56][57][58].

Захватив любой город, гитлеровцы немедленно проводили реквизиции продовольствия со складов и из магазинов. Жители лишались возможности покупать продукты. Вместо этого вводилось распределение еды: незначительные хлебные пайки полагались только тем, кто работал на предприятиях или занимал должности в административном аппарате оккупантов. Остальные были вынуждены добывать пищу путём обмена с крестьянами. При этом во многих крупных городах нацисты перекрывали подвоз продовольствия и запрещали горожанам выезжать в сёла без специального пропуска. Иногда запрещалась и торговля на базарах^[59][60].

Хлеб для раздачи по карточкам пекли по рецепту, утверждённому нацистским министерством продовольствия: 50 % ржаного шрота (компонент комбикорма), 20 % свекловичного жома (отходы от обработки сахарной свёклы), 20 % целлюлозной муки, 10 % молотой соломы или листвы. Дети, старики и больные, питавшиеся таким суррогатом, умирали первыми^[61].

Совхозы на оккупированных территориях были провозглашены собственностью рейха, а колхозы — «общественными хозяйствами». Крестьяне оказались фактически на положении крепостных. Личные подсобные хозяйства сельских жителей были обложены денежными и натуральными налогами. Зерно и овощи предписывалось сдавать оккупационной администрации по крайне заниженным ценам: немецкое командование платило за центнер пшеницы 140 рублей, за центнер ржи — 120 рублей, за центнер картофеля — 50 рублей, притом что пачка махорки стоила 100 рублей^[24].

Поскольку добровольно расставаться с продуктами по таким ценам крестьяне не желали, оккупанты быстро перешли к принудительным реквизициям. Например, невыполнение нормы по молоку и яйцам каралось конфискацией коровы и кур соответственно. За повторный «саботаж» полагался расстрел. Тайный забой крупного рогатого скота грозил повлечь за собой публичное повешение^[62].

Массовый голод способствовал распространению всевозможных заболеваний, в том числе инфекционных, которые также провоцировали крайне высокую смертность^[53].

5 августа 1941 года министр восточных территорий Альфред Розенберг издал распоряжение об обязательной трудовой повинности продолжительностью не менее 22 дней в месяц для жителей оккупированных территорий. На тяжёлые работы (постройки дорог, мостов, восстановления военных объектов, ремонтных и коммунальных предприятий), а также для работ на оборонных заводах немецкие военные власти принудительно привлекали местных жителей в возрасте от 14 до 65 лет. В городах были созданы биржи труда, которые вели строгий учёт всех трудоспособных. Уклонение от регистрации на бирже приравнивалось к саботажу и каралось смертной казнью^[63].

Продолжительность рабочего дня доходила до 14—18 часов, работа велась под постоянным надзором со стороны немецкой администрации и местных полицейских-коллаборационистов. Основным наказанием для рабочих было лишение питания или смертная казнь^[63][64].

Одним из методов нацистской колонизации «восточных земель» стал угон мирного населения на работу в Германию, где в отношении подневольных советских рабочих использовались те же методы устрашения и издевательств, что и на оккупированной территории СССР^[65].

В 1942—1944 годах насильственному перемещению подверглись более 5,2 млн советских граждан. Первоначально нацисты опасались идеологического влияния «остарбайтеров» на местное немецкое население, однако после провала блицкрига и возникновения острой нехватки рабочей силы в январе 1942 года руководство Третьего рейха поставило задачу завезти в Германию 15 млн человек. Несмотря на пропагандистскую кампанию, в которой «остарбайтерам» обещались достойные условия жизни, подавляющее большинство советских граждан было угнано принудительно в результате облав, организованных с привлечением армии и местной полиции^[65].

Угнанных граждан обеспечивали лишь самым необходимым для их выживания и максимально эффективной эксплуатации, что обусловило высокий уровень смертности. Значительную часть вывезенных составляли подростки. Отступление немецких войск с территории СССР также сопровождалось массовым угоном мирного населения в тыловые территории рейха, в результате чего за границей оказались сотни тысяч гражданских лиц^[e][63][65].

После окончания войны из общего числа советских граждан, оказавшихся за пределами СССР (6,8 млн человек, включая военнопленных), было репатриировано 4,5 млн человек. Приблизительно 0,5 млн человек не вернулись домой и стали эмигрантами^[65].

Одним из наглядных проявлений политики геноцида стало обращение нацистов с советскими военнопленными. Солдат и офицеров РККА массово уничтожали ещё на этапе транспортировки в лагеря, не предоставляя им пищи и воды, применяя оружие против ослабевших, которые не могли самостоятельно продолжать путь^[66].

В лагерях основной причиной высочайшей смертности среди советских военнопленных были голод и сопровождающие его болезни. В разные годы калорийность питания в местах заключения колебалась от 700 до 2540 ккал даже для занятых на тяжёлых работах пленников^[f]. При этом кормили, как правило, суррогатными продуктами: эрзац-хлебом и так называемой баландой (жидким супом из очисток и/или гнилых овощей). Кроме того, заключённые нередко подвергались издевательствам со стороны лагерной администрации^[66][67].

Общее число советских военнопленных остаётся предметом научных дискуссий и оценивается чаще всего в 4,5—5,75 млн человек. По мнению исследователей, не менее половины попавших в плен (по оценке Егора Яковлева — более 3 млн человек) погибли в лагерях или при транспортировке^[6][68][69].

Людские потери Советского Союза в Великой Отечественной войне оцениваются в 26,6 млн человек. Значительная часть этих жертв пришлась на мирное население, целенаправленно уничтожавшееся в соответствии с гитлеровской политикой геноцида^[6][7].

Нацистами было преднамеренно истреблено более 7,4 млн мирных граждан. Более 5,2 млн советских граждан были насильственно угнаны на каторжные работы в Германию. Из них 2,16 млн погибли из-за невыносимых жизненных условий, голода и наказаний. Ещё 451,1 тыс. человек не вернулись, оставшись после окончания войны на Западе. Ужасающие условия оккупационного режима — голод, холод, болезни, непосильный труд — привели к гибели ещё около 4,1 млн человек^[6][7].

Таким образом, общие безвозвратные потери гражданского населения СССР непосредственно от действий оккупантов составили не менее 13,6 млн человек. Эта цифра превышает половину от всех людских потерь страны в мировом конфликте, что наглядно демонстрирует характер войны на уничтожение, которую вёл нацистский режим против народов Советского Союза^[6][7].

Главными исполнителями политики геноцида советского населения являлись айнзацгруппы полиции безопасности и службы безопасности (СД). Всего на территории СССР были сформированы четыре айнзацгруппы (A, B, C и D), каждая из которых подразделялась на зондеркоманды и айнзацкоманды, действовавшие в определённых оккупированных регионах. Персонал групп насчитывал в от 500 до 990 человек и состоял из сотрудников СД, гестапо, криминальной полиции, офицеров войск СС и кадров полицейских школ. Координацию деятельности айнзацгрупп осуществляли высшие фюреры СС и полиции, назначаемые лично Гиммлером: группенфюрер СС Ганс-Адольф Прютцман (север), обергруппенфюрер СС Эрих Бах-Целевски (центр) и обергруппенфюрер СС Фридрих Еккельн (юг). Со стороны вермахта вспомогательным связующим звеном часто выступали тыловые службы и офицеры Абвера^{[12][70][71][72]}.

Айнзацгруппа A, первоначально под командованием бригадефюрера СС Франца Шталекера, а затем бригадефюрера СС Хайнца Йоста, действовала в Прибалтике и районах Ленинградской области. Айнзацгруппа B, возглавляемая бригадефюрером СС Артуром Небе, а позднее бригадефюрером СС Эрихом Науманном, оперировала главным образом на территории советской Белоруссии. Айнзацгруппу C, действовавшую в центральных и северных районах советской Украины, возглавляли штандартенфюрер СС Эмиль Раш, а затем бригадефюрер СС Макс Томас. Айнзацгруппа D под командованием группенфюрера СС Отто Олендорфа проводила операции на юге Украинской ССР, в Крыму и на Кавказе^[12][71][72].

При этом участие в преступлениях против советских мирных граждан принимали отнюдь не только военнослужащие СС и вспомогательной полиции, но и простые солдаты и офицеры вермахта, а также чиновники оккупационной администрации. Ко многим актам геноцида были также причастны военнослужащие союзных нацистской Германии стран: армии и жандармерии Королевства Румыния, венгерской и итальянской армий, — а также пособники из числа советских граждан^{[12][71][72][73][74]}.

В структуре НКВД СССР в январе 1942 года было создано 4-е Управление во главе с П. А. Судоплатовым, занимавшееся разведывательно-диверсионной работой и ликвидацией ключевых фигур оккупационного режима. Управление также собирало информацию о карательных акциях против мирного населения, что нашло отражение в оперативных сводках^[75][76].

Параллельно велась работа по документированию преступлений для последующего судебного преследования виновных. В ноябре 1942 года была образована Чрезвычайная государственная комиссия (ЧГК), собравшая тысячи свидетельств о злодеяниях нацистов и причинённом ими ущербе. На основе этих материалов, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, были начаты открытые судебные процессы над военными преступниками и их пособниками. Первые такие процессы состоялись в Краснодаре, Краснодоне и Харькове^{[12][75][77][78]}.

После войны суды над нацистскими преступниками и коллаборационистами продолжились. Всего с 1943 по 1949 годы в Смоленске, Брянске, Ленинграде, Киеве, Минске и других городах были публично осуждены 252 иностранных военных преступника. Работа по выявлению и наказанию виновных велась и в последующие десятилетия^[75].

Материалы, собранные Чрезвычайной комиссией, легли в основу позиции стороны обвинения на Нюрнбергском процессе, в ходе которого на суд мировой общественности были представлены исчерпывающие свидетельства массовых военных преступлений нацизма^[10][11][79].

Нормы современного российского законодательства обеспечивают имплементацию и правовую защиту принципов, сформулированных в приговоре Нюрнбергского трибунала, — в том числе через федеральные законы, запрещающие пропаганду фашистской и нацистской идеологий, а также некоторые положения административного права. Статьёй 354.1 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за публичное отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала, одобрение признанных им преступлений, а также за распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны и о ветеранах Великой Отечественной войны^[80].

С октября 2020 года по октябрь 2024 года суды в 25 регионах России признали преступления нацистов и их пособников в годы Великой Отечественной войны геноцидом^[81]. С 21 апреля 2025 года понятие «геноцид советского народа» зафиксировано в России на уровне федерального закона^[82].

24 марта 2026 года Госдума РФ приняла в III чтении закон об уголовной ответственности за отрицание геноцида советского народа^[83][84], который предусматривает, в том числе, ответственность за уничтожение, повреждение или осквернение захоронений жертв геноцида^[85]. Максимальное наказание составит до пяти лет лишения свободы^[13]. Закон также дополняет статью 354.1 УК («Реабилитация нацизма») положениями об установлении ответственности за отрицание факта геноцида советского народа или его одобрение, совершенные публично. За такие преступления может грозить до трёх лет лишения свободы^[13].

В Республике Беларусь действия нацистов в отношении населения БССР также квалифицируются как геноцид^[86].

Вторая мировая война потребовала выработки универсального правового инструмента для предотвращения преступлений против человечества и наказания за их совершение. Таким инструментом стала Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, принятая резолюцией № 260 Генеральной Ассамблеи ООН 9 декабря 1948 года. В этом документе под геноцидом понимаются «действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую»^[g][87]. СССР ратифицировал Конвенцию 18 марта 1954 года, однако в отечественном законодательстве специальная норма о геноциде отсутствовала вплоть до принятия Уголовного кодекса РФ 1996 года, где в статье 357 были воспроизведены основные положения Конвенции с дополнением о насильственном переселении как форме создания условий для уничтожения^[88].

26 ноября 1968 года была также принята «Конвенция о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества», что позволило позднее добиваться справедливого наказания для лиц, о чьих преступных деяниях долгое время не было известно^[89].

Вопрос о признании политики нацистской Германии на оккупированных территориях СССР геноцидом советского народа в последние годы получил активное развитие в российской общественной и правовой сфере. Концепция опирается на определение геноцида, данное Конвенцией ООН 1948 года, и исходит из того, что советский народ как цивилизационная и политическая общность, объединённая общей идентичностью, идеологией и государственной принадлежностью, может рассматриваться в рамках конвенции как национальная группа^[90].

Ключевым аргументом является утверждение о том, что нацистская политика с самого начала планировалась как война на уничтожение, направленная не только на военный разгром, но и на физическое уничтожение советской общности. Доказательством преступного умысла служат многочисленные директивы и приказы германского командования, такие как речь Гитлера от 30 марта 1941 года, «Приказ о комиссарах», «Директива о военной подсудности в районе „Барбаросса“», «План голода» и т. д. Идеологической основой нацистской политики на Востоке служил комплекс расистских концептов: антисемитизм, антикоммунизм, славянофобия и представление о «расовой неполноценности» народов СССР, которых часто характеризовали как носителей «азиатского духа», «угрожающего Европе»^[90].

Практика геноцида проявлялась в разнообразных формах, которые соответствуют статьям Конвенции ООН: массовые убийства мирных жителей и военнопленных; создание условий, рассчитанных на физическое уничтожение (в первую очередь организацию голода для «лишнего» населения оккупированных территорий, включая блокаду Ленинграда); планы насильственного переселения и онемечивания части славянского населения при одновременном сокращении его общей численности, отражённые в Генеральном плане «Ост»; попытки стирания советской идентичности через разрушение памятников культуры; целенаправленное истребление носителей коммунистической идеологии в лице партийных деятелей^[90].

Современная российская правоприменительная практика направлена на юридическую фиксацию обозначенных выше деяний. В ряде регионов Российской Федерации судебными решениями признан факт геноцида советского народа^[h], ведётся масштабная работа по сбору и систематизации соответствующих материалов в рамках проекта «Без срока давности». То есть в российской историографии и правовом поле постепенно утверждается вывод о том, что действия нацистской Германии и её союзников представляли собой именно геноцид, направленный на уничтожение советского народа как целостной цивилизационной общности^[90][91][92].

В феврале 2026 года министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил, что Россия будет добиваться от мирового сообщества признания преступлений нацистов против советских граждан геноцидом^[93]. О необходимости зафиксировать факт геноцида советского народа на международном уровне высказался и помощник президента РФ, председатель Российского военно-исторического общества Владимир Мединский^[94].

Ежегодно 19 апреля в память о геноциде советского народа в годы Великой Отечественной войны в России проводится День единых действий. Памятные мероприятия проходят в образовательных заведениях, учреждениях науки и культуры. В 2022 году в акциях по всей России приняли участие свыше 6,5 млн человек^[77][78][95].

29 декабря 2025 года президент РФ Владимир Путин подписал закон, который предусматривает установление в России памятной даты 19 апреля — Дня памяти жертв геноцида советского народа^[96].

Политика нацистов в отношении гражданского населения СССР нашла широкое отражение в советской и российской культуре. Страдания советских мирных жителей во время оккупационного террора запечатлены в литературе (роман «Жизнь и судьба», повесть «Каратели», стихотворение «Убей его!», «Ленинградская поэма» и многие другие произведения), документальных и художественных фильмах на военную тематику («Обыкновенный фашизм», «Судьба человека», «Вечный зов», «Бабье царство», «Восхождение», «Иди и смотри» и т. д.), а также в музыке и изобразительном искусстве.

На местах массовых казней в России и Белоруссии устанавливаются мемориальные комплексы (например, памятник погибшим детям в Тихвине, монумент в Песчаном логе, мемориальный комплекс «Хатынь», памятники детям блокадного Ленинграда и другие архитектурные объекты).

Согласно федеральному закону РФ от 21.04.2025 № 74-ФЗ, «все захоронения останков жертв геноцида советского народа, а также памятники и объекты, увековечивающие память жертв геноцида советского народа, охраняются государством»^[2].

В ноябре 2024 года руководство Ленинградской области заявило о планах создания на территории мемориального комплекса в Зайцеве Музея памяти жертв геноцида мирных жителей СССР^[97].

20 февраля 2026 года в правительстве Москвы сообщили, что в столице откроется первый в России национальный Музей памяти, посвящённый жертвам преступлений нацистов во время Великой Отечественной войны^[98].

2 февраля 2026 года группа российских депутатов внесла в Госдуму законопроект об уголовной ответственности за отрицание факта геноцида советского народа, уничтожение или осквернение захоронений и мемориальных объектов, посвящённых его жертвам, а также оскорбление их памяти^[99]. В феврале 2026 года документ был принят нижней палатой парламента в первом чтении, 24 марта 2026 года — во втором и третьем чтениях^[100].

9 апреля 2026 года президент РФ Владимир Путин подписал закон об уголовной ответственности за отрицание или одобрение геноцида советского народа нацистами в годы Великой Отечественной войны, а также за оскорбление памяти жертв геноцида^[101][102].