Геноцид советского народа на территории Эстонской ССР

Летом 1940 года верховное главнокомандование вермахта приступило к планированию блицкрига^[1]. Нацисты намеревались расчленить СССР. 31 июля 1940 года на совещании высшего командования вермахта, посвящённом подготовке нападения на Советский Союз, А. Гитлер заявил: «Украина, Белоруссия, Прибалтика — нам»^[2]. Предоставлять независимость ни одной из прибалтийских республик, которые в августе 1940 года вошли в состав Советского Союза, Германия не собиралась^[3]. Руководство нацистской Германии рассматривало территорию Прибалтики как часть так называемого «жизненного пространства на Востоке», планируя заселить его представителями арийской «расы господ». 25 мая 1940 года рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер подготовил для фюрера Адольфа Гитлера записку об обращении с населением «восточных территорий» после их захвата. Автор документа предлагал искусственно делить население прибалтийских республик на этнические группы и разжигать национальную рознь. Для ненемецкого населения планировалось оставить лишь начальное образование. Основная масса жителей, признанная «расово неполноценной», должна была, по мнению Г. Гиммлера, поставлять Германии рабочих для строек, каменоломен и прокладывания дорог^[4].

На Рижском судебном процессе 1946 года бывший высший фюрер СС и полиции рейхскомиссариата «Остланд» Фридрих Еккельн сообщил, что Г. Гиммлер планировал в течение пяти лет уничтожить или выселить бо́льшую часть населения региона, освободив его для немцев. Эстонцев рейхсфюрер относил к представителям «низшей расы»^[5][6].

Главным препятствием для германизации нацистские идеологи считали интеллигенцию прибалтийских народов, которую надлежало уничтожить или выслать из региона в первую очередь^[7]. В частности, в меморандуме одного из основоположников нацистской расовой теории Альфреда Розенберга от 2 апреля 1941 года говорилось, что после «необходимого выселения значительного числа интеллигенции… во внутренние районы России» вся Прибалтика должна быть включена в состав Германии^[8]. В то же время А. Розенберг и сотрудники возглавляемого им Министерства по делам оккупированных восточных территорий^[a] полагали, что эстонцы более других прибалтийских народов были «пригодны для онемечивания»^[5].

Для оправдания геноцида использовались пропагандистские клише о том, что представители народов СССР — это «недочеловеки», к которым у «чистокровных арийцев» нет и не может быть пощады. Нацистская пропаганда изображала войну против СССР в качестве нового крестового похода. В частности, в выступлении по радио 22 июня 1941 года А. Гитлер объявил, что цель военных действий — это «обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех и вся» от угрозы со стороны большевиков^[9].

30 марта 1941 года на расширенном совещании с генералами вермахта фюрер А. Гитлер сообщил, что планировавшаяся война с Советским Союзом должна стать «борьбой на уничтожение», в которой «жестокость послужит благом для будущего». Он впервые отдал приказ не щадить военнопленных^[10].

28 апреля 1941 года главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич утвердил регламент деятельности айнзатцгрупп СД и полиции безопасности в тылу вермахта. Перед айнзатцгруппами ставилась задача фактически осуществить геноцид — «суммарное уничтожение всех евреев, цыган, душевнобольных, неполноценных азиатов, членов коммунистических организаций и антиобщественных элементов»^[11].

Начальник штаба Верховного командования вермахта генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель приказом от 13 мая 1941 года «О применении военной подсудности в районе „Барбаросса“ и об особых мерах войск» вводил режим неограниченного террора на территории СССР, которую намеревались занять немецкие войска. Документ освобождал личный состав вермахта от ответственности за преступления против гражданского населения^[12][13].

19 мая 1941 года В. Кейтель утвердил руководящие указания «О поведении войск в России». Документ предписывал казнить мирных жителей за «любую попытку активного или пассивного сопротивления»^[14][15].

6 июня 1941 года главное командование сухопутных войск нацистской Германии выпустило так называемый Приказ о комиссарах. В документе предписывалось не брать в плен политических руководителей советских воинских подразделений. Решение об их казни на месте был обязан принять первый же немецкий офицер^[12]. В тыловой зоне ликвидация комиссаров возлагалась на айнзатцкоманды. Таким образом, на действующую армию была впервые возложена задача истребления целой категории политических противников^[15].

Одновременно нацистское руководство разрабатывало детальные планы тотального разграбления и эксплуатации природных, производственных и трудовых ресурсов СССР. С этой целью 19 марта 1941 года по приказу А. Гитлера был создан хозяйственный штаб «Ольденбург» под руководством Германа Геринга. Сотрудники штаба пришли к выводу: после предполагавшегося победоносного блицкрига вермахт сможет вести войну с Англией только за счёт снабжения продовольствием с оккупированной территории СССР. По мнению нацистов, для обеспечения вермахта продуктами следовало перекрыть поставки продовольствия в советские города. Один из тезисов меморандума «Ольденбурга» от 2 мая 1941 года звучал следующим образом: «если мы сумеем выкачать из страны всё, что нам необходимо, то десятки миллионов людей обречены на голодную смерть»^[16][17].

Немецкие войска вошли на территорию Эстонской ССР 7 июля 1941 года. 25 июля был захвачен город Тарту, 17 августа — Нарва, 28 августа — Таллин^[18]. К 5 сентября немцы полностью оккупировали материковую часть республики. 21 октября 1941 года — с захватом острова Хийюмаа — вся территория Эстонской ССР оказалась под контролем нацистов^[19].

На стороне гитлеровцев выступили отряды эстонских националистов — ушедшая в подполье военизированная организация «Союз защиты» (эст. Eesti Kaitseliit, «Кайтселиит»). Резко выросло число дезертиров, которые уходили из рядов 22-го эстонского стрелкового корпуса Красной армии или пограничных частей и скрывались в лесах с оружием^[20]. В тылу Красной армии эстонские националисты устраивали диверсии и налёты на железнодорожные объекты, обстреливали одиночные военные машины на дорогах, нападали на патрули^[21][22].

17 июля 1941 года указом А. Гитлера на оккупированных землях прибалтийских советских республик и части Белорусской ССР был создан рейхскомиссариат «Остланд»^[23]. Штаб-квартира главы «Остланда» Генриха Лозе находилась в Риге^[24].

15 сентября 1941 года обербургомистр тыла группы армий Север Франц фон Роке своим приказом узаконил марионеточное Эстонское самоуправление во главе с первым ландесдиректором Хяльмаром Мяэ^[25]. В то же время нацисты дали понять эстонским националистам, что Германия не собирается предоставлять прибалтийским республикам даже ограниченную самостоятельность^[26][27][28].

Эстонская ССР была полностью оккупирована последней из советских прибалтийских республик. Поэтому передача полномочий от военных властей гражданским состоялась лишь 5 декабря 1941 года. Оккупированная территория была включена в состав рейхскомиссариата «Остланд» в качестве генерального округа «Эстония» (нем. Generalbezirk Estland). Главой последнего стал обергруппенфюрер СА Карл Литцман^[29]. Он подтвердил по сути консультативные полномочия Эстонского самоуправления^[30].

17 сентября 1944 года Красная армия прорвала фронт под Нарвой и 22 сентября освободила Таллин от оккупантов^[31]. 25 сентября 1944 года нацисты отступили с территории материковой части Эстонской ССР, к 24 ноября 1944 года — с островов^[32].

Характерной чертой оккупационной политики нацистов на территории СССР были беспрецедентные по масштабам убийства местного населения. Летом 1941 — зимой 1943 года уничтожение советских граждан на оккупированной территории Эстонской ССР осуществлялось, в первую очередь, айнзатцкомандами и приданными им подразделениями местных коллаборационистов. Весной 1943 — летом 1944 года ключевую роль в процессе геноцида играли лагеря смерти^[33].

С первых же дней оккупации отряды эстонского Корпуса самообороны (эст. Omakaitse, Омакайтсе) под контролем эстонской политической полиции производили аресты и казни людей, лояльных советской власти. «Коммунистов» арестовывали по заранее составленным немцами спискам^[34]. В них, в том числе, входили фамилии местных жителей из советских истребительных батальонов. Вскоре людей стали хватать по анонимным доносам или на основании малейших подозрений. Причём к сторонникам советской власти часто причислялись все русские жители городов и сёл, эстонцы-члены левых политических партий, а также крестьяне, которые получили землю в результате аграрных реформ в Эстонии в 1920-е годы или в Эстонской ССР в 1940 году^[35].

В Таллине с 28 по 31 августа 1941 года отрядами «Омакайтсе» были арестованы около 400 человек. Их поместили в центральной городской тюрьме^[36].

Особенно активно карательные операции проводились в районе города Выру и в Печорском районе Псковской области РСФСР, включённом нацистами в состав генерального комиссариата «Эстония». В отличие от оккупированных территорий Латвийской и Литовской ССР, 90 процентов арестованных в это время составили эстонцы и русские, и лишь 10 процентов — евреи. Арестованных привозили в Центральную тюрьму Таллина и полигон в Калеви-Лийва, где расстреливали «по приговору полевого суда „Омакайтсе“»^[37][38].

Согласно отчёту «Омакайтсе», к 1 ноября 1941 года эстонская «самооборона» устроила 5 033 облавы, арестовав 41 135 человек. Из них 7 357 человек были казнены^[22][35]. По другим данным, к лету 1942 года по приказу немецкой полиции безопасности при участии «Омакайтсе» были убиты не менее 5,5 тысяч жителей Эстонской ССР, ещё примерно столько же — отправлены в лагеря^[39].

К 19 декабря 1941 года политическая полиция в одном только Таллине и его окрестностях арестовала 4 365 человек. Их расстреливали по спискам, которые утверждал начальник политической полиции Эрвин Викс^[35].

Помимо концлагерей, местами массового убийства людей стали тюрьмы в городах Таллин, Тарту, Нарва, Пярну, Выру, Хаапсалу, Валга, Курессааре, Харку, а также Таллинское лесное кладбище, холмы Калеви-Лийва^[40].

12 января 1942 года по приказу рейхсминистра А. Розенберга в Рейхскомиссариате «Остланд» были созданы чрезвычайные суды, состоявшие из тройки судей-полицейских. Их вердикты (в подавляющем большинстве случаев — смертный приговор с конфискацией имущества) обжалованию не подлежали^[41].

17 февраля 1942 года оккупационные власти официально ввели смертную казнь не только за нападение на немца или за саботаж, но и за подстрекательство к саботажу, за пропаганду против Германии или за недонесение о готовящихся «преступлениях». В приказе также говорилось о том, что в случае «особого антинемецкого настроя» смертной казни подлежали и «молодые преступники»^[42].

Сводка Политуправления войск НКВД СССР «Зверства и издевательства немецких захватчиков над пленными и населением» оккупированной Эстонской ССР. Не позднее 12 декабря 1941 г. Фотокопия первого листа документа. Российский государственный военный архив

Отступая с территории Эстонской ССР в сентябре 1944 года, гитлеровцы применили тактику «выжженной земли»: всё, что нельзя было вывезти, уничтожалось. Жителей угоняли на запад или убивали^[43]. С 8 августа по 19 сентября 1944 года эстонские коллаборационисты под руководством начальника эстонского отдела гестапо полиции безопасности и СД генерального комиссариата «Эстония» Э. Викса расстреляли на Таллинском лесном кладбище около 1 тысячи узников Центральной тюрьмы. Их тела были сожжены с целью скрыть улики^[22][44].

Благодаря ожесточённому сопротивлению советских войск в Прибалтике 2—3 тысячи эстонских евреев успели эвакуироваться вглубь СССР^[45]. На оккупированной территории остались до 1 тысячи евреев — в основном в Таллине, Тарту и Пярну^[46]. Там нацисты не провоцировали погромы и не сгоняли людей в гетто, которые действовали бы длительный срок. Все эстонские евреи были арестованы по составленным спискам и казнены на основании формально вынесенных приговоров^[45][47]. Процессом уничтожения руководили сотрудники айнзатцкоманды 1а. Непосредственными исполнителями расстрелов часто становились эстонские коллаборационисты^[48][49].

Холокост на оккупированной территории Эстонской ССР делился на три этапа^[50]:

• уничтожение эстонских евреев (август 1941 — январь 1942);
• перевозка евреев из-за пределов оккупированной Эстонской ССР и их уничтожение (сентябрь 1942 — май 1943);
• перевозка евреев из-за пределов оккупированной Эстонской ССР, их эксплуатация в трудовых лагерях и уничтожение (июнь 1943 — сентябрь 1944).

10 июля 1941 года на оккупированную территорию Эстонской ССР вошла зондеркоманда 1а, которая руководила процессом уничтожения евреев. Однако во многих местах этнические чистки начинались по распоряжению немецких военных властей — сразу после установления контроля над тем или иным населённым пунктом^[51].

10 сентября 1941 года командир айнзатцкоманды 1а штандартенфюрер СС Мартин Зандбергер издал приказ, согласно которому «очищение» Эстонии от евреев было официально возложено отряды «Омакайтсе»^[52]. 11 сентября 1941 года оккупационные власти выпустили распоряжение о том, что все евреи обязаны носить жёлтую звезду на одежде. Евреи лишились права ездить в общественном транспорте, посещать школы, ходить по тротуарам. Имущество евреев было конфисковано^[53].

Арестованных евреев помещали в импровизированные концлагеря в Тарту, Пярну или в Центральную (Батарейную) тюрьму Таллина. Эстонская политическая полиция осуществляла аресты, вела следствие и сама же выносила приговор, который неизменно утверждался немецкой зондеркомандой или полицией безопасности. Для признания человека виновным было достаточно его принадлежности к евреям. Сформированная из эстонцев команда при политической полиции производила расстрелы — также под надзором немцев^[54][35][55]. Со стороны эстонских коллаборационистов расстрелами евреев руководил начальник политической полиции Роланд Лепик^[52].

К концу января 1942 года были казнены все эстонские евреи — от 921 до 963 человек^[38]. 31 января 1942 начальник полиции безопасности и СД Рейхскомиссариата «Остланд» Ф. Шталекер сообщил в Берлин, что «Эстония уже полностью очищена от евреев». Таким образом, Эстонская ССР стала первой оккупированной советской республикой, в которой были уничтожены все не успевшие эвакуироваться евреи. Именно там впервые в Европе было на практике осуществлено «окончательное решение еврейского вопроса»^[53].

Карта с данными об уничтожении евреев айнзатцгруппой А на оккупированной территории СССР. Приложение к отчёту Ф. Шталекера от 31 января 1942 г. Фотокопия. Центральный архив ФСБ РФ

Эстонские полицейские части активно участвовали в ликвидации евреев, привозимых из стран Европы. В августе 1942 года под Таллином по инициативе начальника эстонской политической полиции Айна-Эрвина Мере был создан концлагерь «Ягала». Его комендантом был Александер Лаак, заместителем коменданта — Ральф Герретс. Охрана состояла из эстонских полицейских. В сентябре 1942 года на ближайшую к лагерю железнодорожную станцию прибыли два эшелона с 2 тысячами евреев из Чехословакии и Германии. А.-Э. Мере при помощи А. Лаака и Р. Герретса прямо на станции лично проводили «сортировку» заключённых: трудоспособных отправляли в лагерь; стариков, детей и больных — на автобусах отвозили на полигон Калеви-Лийва уезда Харьюмаа, — на расстрел. Казнь осуществляли эстонцы из специальной роты полиции безопасности и СД. В общей сложности были убиты около 1,8 тысячи человек. Концлагерь был ликвидирован в сентябре 1943 года^[22][38].

21 июня 1943 года по распоряжению Г. Гиммлера была создана сеть концлагерей «Вайвара», которая подчинялась Главному административно-экономическому управлению СС. В августе 1943 года началась перевозка в эти лагеря евреев из гетто Рейхскомиссариата «Остланд» — в основном с оккупированной территории Литовской и Латвийской ССР. Узников использовали в добыче сланца. К октябрю 1943 года число заключённых выросло до 3,3 тысячи человек, а сеть лагерей — сначала до 10, а затем до 20 учреждений и филиалов. Некоторые из них существовали всего несколько недель. Руководителями лагерной системы были немцы, охрану осуществляли около 300 эстонских полицейских. Всего в лагеря системы «Вайвара» были доставлены около 10 тысяч евреев. К концу июня 1944 года не менее 1,5 тысяч узников умерли, ещё столько же потеряли трудоспособность из-за невыносимых условий содержания и были отправлены в концлагерь «Освенцим» и в Рижское гетто — на уничтожение. В июле 1944 года — из-за наступления Красной армии под Нарвой — развернулась тотальная эвакуация концлагерей, которая сопровождалась массовыми казнями. 24—27 июля 1944 года в лагере «Эреда» были расстреляны все заключённые — около 1,4 тысячи евреев. Тела убитых были сожжены. В августе 1944 года около 3 тысяч узников были переправлены в концлагерь «Штуттгоф», ещё столько же — собраны в лагерях «Лагеди» и «Клоога». Там все они были казнены 18 и 19 сентября 1944 года соответственно^[56].

Тела евреев — узников концлагеря «Клоога», подготовленные к сожжению. Скрыть следы массовых убийств нацистские преступники не успели из-за стремительного продвижения Красной армии. Фотография, 1944 год. Государственный архив Российской Федерации

В общей сложности, за время нацистской оккупации на территории Эстонской ССР были убиты не менее 929 местных евреев (более половины — жители Таллина) и около 7,8 тысячи евреев, привезённых из-за пределов Эстонской ССР (из них значительная доля приходилась на советских граждан — евреев из Литовской и Латвийской ССР)^[32].

Нацистская расовая политика предусматривала также уничтожение цыган. По состоянию на июнь 1941 года, на территории Эстонской ССР находились до 1 тысячи цыган. Все они за время оккупации были убиты^[57]. В октябре 1942 года были расстреляны 243 цыгана, помещённые в концлагерь «Харку»^[22]. В марте 1943 года охранники концлагеря «Ягала» расстреляли в Калеви-Лийва около 50 цыган (в том числе 25 детей), позже — ещё около 60 детей. К казнях лично участвовали начальник эстонской полиции безопасности А.-Э. Мере, руководители концлагеря А. Лаак и Р. Герретс^[58].

16 июля 1941 года А. Гитлер на совещании в своей ставке призвал не рассматривать советских военнопленных как «солдат-фронтовиков» и добиваться их полного уничтожения^[59]. 1 августа 1941 года генерал Герман Рейнеке, который возглавлял Службу военнопленных, заявил, что немцам противостоят на фронте в основном люди, родившиеся в 1918 году и позже, то есть воспитанные «в большевистском духе». Поэтому, как отметил Г. Рейнеке, при обращении с военнопленными не может быть и речи о человеческом отношении. Генерал приказал немедленно расстреливать пленных при любом подозрении на неповиновение^[60].

Советских военнослужащих, взятых в плен, нацисты пешим порядком гнали в сборные лагеря. Пленные не получали ни еды, ни воды и подвергались избиениям. Раненых, истощённых и больных, не способных идти, расстреливали на месте^[59][61].

Транзитные лагеря (так называемые «дулаги») чаще всего представляли собой поле, огороженное колючей проволокой. Загнанные в тесное пространство военнопленные не получали тёплой одежды. Медицинская помощь им не оказывалась^[62].

Из сборных лагерей военнопленных по железной дороге доставляли в стационарные лагеря (так называемые «шталаги»): во время многодневной перевозки в вагонах для скота (без еды, воды, тёплой одежды) погибали до половины узников^[63].

Дневной рацион для военнопленных в стационарном лагере — 250 граммов плохого хлеба и одна порция баланды. Эта еда часто готовилась из отбросов или испорченных продуктов. В октябре 1941 года рацион был уменьшен на четверть, после чего смертность в лагерях ещё больше выросла^[64]. В ноябре 1941 года для интендант 18-й армии распространил по шталагам распоряжение выпекать для военнопленных «хлеб», не менее чем на 25 процентов состоящий из просеянных опилок и мучного сора^[65].

Каждый заключённый проходил унизительную «регистрацию» с присвоением номера и маркировки^[66]. В марте 1942 года оккупационные власти распорядились клеймить узников, чтобы упростить опознание людей, совершивших побег из концлагеря^[67].

Один из крупнейших лагерей для военнопленных на оккупированной территории Эстонской ССР находился в Нарве — так называемые «Красные амбары». Там содержали до 20 тысяч узников. Нацисты систематически расстреливали заключённых. Убитых и умерших от голода, болезней и побоев хоронили в траншеях за лагерем^[68].

На оккупированной территории Эстонской ССР нацисты расположили сеть так называемых «рабочих лагерей», куда свозили трудоспособных узников из гетто на оккупированных территориях Латвийской, Литовской ССР, Польши и Третьего рейха, а также советских военнопленных. Фактически это были лагеря смерти. Крупнейшими из них были концлагеря «Ягала», «Клоога», «Вайвара», «Кивиыли», «Эреда-Асундус», а также объекты, расположенные в Тарту, Пярну, Харку, Авасааре, Ярваканди, Васте, Раквере и Муру^[40].

Лагеря «Клоога», «Вайвара», «Кивиыли» и «Эреда-Асундус» находились в ведении немецкой строительной организации Тодта. Охранниками там служили эстонские эсэсовцы^[40].

Ворота в концлагерь «Клоога». Фотография, 1944 год

Как отмечал российский исследователь М. Ю. Крысин, всего по состоянию на 1 февраля 1944 года на оккупированной территории Эстонской ССР действовали 25 концлагерей^[69]. У ряда из них имелись филиалы, а некоторые лагеря существовали очень короткое время. Поэтому в историографии существовали разночтения по поводу общего количества концлагерей^[70].

Справка о злодеяниях, совершённых немецко-фашистскими захватчиками на территории Вируского уезда Эстонской ССР. Массовое уничтожение людей в концлагерях «Эреда» и «Кивиыли». 8 октября 1944 г. Фотокопия страницы документа. Государственный архив Российской Федерации

Тартуский концлагерь был основан в конце июля 1941 года по приказу командира «Омакайтсе» города Тарту майора Фридриха Курга. Военным комендантом был немец Фриц Гессен, но охрана и весь персонал состоял из эстонских коллаборационистов. Эстонским комендантом концлагеря с октября 1941 года был бывший прапорщик «Омакайтсе» Карл Линнас, который лично участвовал в допросах и расстрелах заключённых — евреев и советских военнопленных. Казни совершались у противотанкового рва в районе деревни Лемматси, где только за 1941—1942 годы охранники из «Омакайтсе» и эстонской полиции расстреляли около 12 тысяч советских граждан. Как утверждают свидетели, К. Линнас обычно становился на краю рва и добивал раненых^[22][71][35].

Нарвский концлагерь представлял собой сеть из семи лагерей, часть которых предназначалась для мирных жителей, а часть — для советских военнопленных. Нацисты сжигали трупы убитых или умерших в печах котельной при льнопрядильной фабрике или закапывали в братских могилах за деревней Поповка и за «Красными амбарами». По данным Чрезвычайной государственной комиссии, за три года в Нарве были убиты в общей сложности около 30 тысяч мирных жителей и военнопленных^[72].

Концлагерь «Клоога» — один из крупнейших на оккупированной территории Эстонской ССР — был создан в сентябре 1943 года под эгидой организации Тодта. Узниками были мужчины, женщины и дети — в основном евреи, привезённые из гетто Каунаса, Вильнюса, концлагерей на оккупированной территории Латвийской ССР и Трансильвании^[35]. Каждому заключённому присваивался номер. Всех — заставляли работать по 12—15 часов в сутки на торфоразработках. В наказание за невыполнение нормы людей могли лишить пищи, избить, подвергнуть публичной порке, зимой, в морозы, привязать к столбу на несколько часов или, наконец, расстрелять. Трупы убитых — сжигались. Смертность в лагере доходила до 10 процентов всех заключённых в месяц^[73].

Заключение заместителя прокурора Эстонской ССР о преступлениях в концлагере «Клоога»: об избиениях узников. Фотокопия листа документа, 12 октября 1944 г. Государственный архив Российской Федерации

Охрану лагеря осуществлял 287-й эстонский полицейский батальон. 19 сентября 1944 года на фоне наступления Красной армии началась ликвидация лагеря «Клоога», где на тот момент находились около 2 тысяч узников — в основном, евреи, русские и поляки из оккупированной Литовской ССР^[74]. На казнь также были также привезены около 800 советских военнопленных, 700 политических заключённых-эстонцев из Таллина и 74 еврея из концлагеря в Лагеди^[75]. Нацисты заставляли узников ложиться лицом вниз на подготовленную площадку для костра, расстреливали — и затем сжигали. В массовой казни участвовали и эстонские полицейские^[22][76]. Ещё одним местом казни стал недостроенный барак в 200 метрах от границы лагеря. Строение было сожжено вместе с телами убитых. В общей сложности за день были убиты около 3 тысяч человек^[77]. Как сообщили свидетели и показала последующая экспертиза, при расстрелах многие узники были лишь ранены — а затем сожжены живьём^[78].

Сопроводительное письмо начальника 7-го Управления Главного политического управления РККА М. И. Бурцева председателю ЧГК Н. М. Швернику с приложением акта о зверствах немецко-фашистских захватчиков в лагере «Клоога». О массовых расстрелах заключённых 19 сентября 1944 г. Фотокопия листа документа, 10 октября 1944 года. Государственный архив Российской Федерации

Концлагерь «Кивиыли» состоял из трёх филиалов. В общей сложности около 9 тысяч узников занимались добычей сланца. За невыполнение нормы заключённых могли лишить еды на несколько дней, избить резиновыми шлагами. Малейшее неповиновение или провинность каралась смертью: людей расстреливали или бросали в затопленные колодцы шахт^[76].

Сводка Политического управления Ленинградского фронта о зверствах немецко-фашистских оккупантов и их пособников над гражданским населением Эстонской ССР. Показания красноармейца К. Н. Килякова, бежавшего из плена, об условиях содержания в Дулаге 377 в районе города Кивиыли. Фотокопия листа 5, 3 сентября 1944 г. Государственный архив Российской Федерации

Акт о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в концлагере Кивиыли уезда Виру. Фотокопия листа рукописного подлинника, 7 октября 1944 г. Государственный архив Российской Федерации

Квалифицированная медицинская помощь на оккупированной территории Эстонской ССР была официально доступна только немцам и фольксдойче. В результате, по данным так называемого Эстонского самоуправления, смертность среди младенцев и детей дошкольного возраста за пять месяцев 1942 года выросла на 27 процентов^[79].

Хотя так называемый План голода касался в первую очередь восточных славян, отдельные его элементы применялись и на оккупированной территории Эстонской ССР. Нацисты считали Прибалтику сельскохозяйственным регионом, задачей которого было бесперебойно снабжать вермахт и Германию продовольствием. Оккупанты установили очень низкие закупочные цены на продукты. Невыполнение плана их поставок жёстко каралось. Внутренний рынок самого генерального комиссариата «Эстония» обеспечивался по остаточному принципу. Продовольствие распределялось по карточкам^[80].

В меморандуме об итогах совещания по вопросам экономической политики, которое состоялось 8 ноября 1941 года под председательством рейхсмаршала Г. Геринга, применительно к Рейхскомиссариату «Остланд» говорилось^[81][82]:

С первых же дней оккупации немцы демонстрировали эстонцам, что считают их неполноценными людьми. Все крупные больницы стали обслуживать только немцев: прежние пациенты были либо выброшены на улицу, либо переведены в подсобные помещения^[83]. Оккупанты ввели ограничения на посещение местными жителями общественных мест вместе с немцами и фольксдойче^[84]. Для немцев работали отдельные школы, магазины, кафе, аптеки, больницы, вагоны поездов^[85][86]. В столовых немцы получали пищу лучшего качества и без предъявления продуктовых карточек, тогда как все остальные могли питаться только по продуктовым карточкам. Немцам было доступно в среднем в 20 раз больше текстильных товаров эстонского производства, чем местным жителям^[87].

18 августа 1941 года государственным языком в генеральном комиссариате «Эстония» был объявлен немецкий^[22]. Использование эстонского языка допускалось лишь на низовом административном уровне или вне официальных учреждений^[88].

Рейхсминистр А. Розенберг 12 января 1942 года издал указ о создании чрезвычайных судов. Под их юрисдикцию не подпадали немцы и те немногочисленные эстонцы, которые были признаны «расово чистыми». Приговоры чрезвычайных судов не подлежали обжалованию^[41].

Первоначальной версией Генерального плана «Ост», подготовленной начальником Планового отдела Главного штабного управления СС имперского комиссара по вопросам консолидации германского народа Конрадом Мейером-Хетлингом к 15 июля 1941 года, предусматривалось в течение 25—30 лет выселить с родных мест около половины жителей Эстонской ССР. Депортации подлежали те люди, которых нацисты считали «расово неполноценными» и «непригодными к онемечиванию»^[89].

6 ноября 1941 года только что назначенный командир полиции безопасности и СД Рейхскомиссариата «Остланд» бригадефюрер СС Ф. В. Шталекер со ссылкой на распоряжение Г. Гиммлера сообщал о планах депортировать около 80 тысяч русских из трёх восточных уездов оккупированной Эстонской ССР, а на их место переселить немцев и эстонцев^[90].

Заведующий расово-политическим отделом министерства оккупированных восточных территорий Эрхард Ветцель в предложениях к генеральному плану «Ост» от 27 апреля 1942 года писал, что народы прибалтийских республик смогут получить роль колониальных надсмотрщиков над депортированными славянами^[91]:

Э. Ветцель полагал, что латыши и эстонцы с «ярко выраженными признаками нордической расы» подлежат «онемечиванию», остальные — должны будут «более-менее добровольно» переселиться на восток, уступив свои земли немецким колонистам^[92].

Летом 1942 года, обсуждая поправки к генеральному плану «Ост», составленные заместителем министра восточных территорий А. Мейером, рейхсфюрер СС Г. Гиммлер потребовал предусмотреть «тотальную германизацию Эстонии, Латвии и Генерал-губернаторства» — заселение их немцами в течение 20 лет^[93]. В статье «Германизировать ли?» от 20 августа 1942 года Г. Гиммлер писал, что в Восточной Европе германизации подлежало «не столько население, сколько территория»^[94][95].

Работы по планированию «нового порядка» в Восточной Европе были приостановлены по приказу А. Гитлера — после разгрома вермахта под Сталинградом^[93].

До 31 октября 1941 года массовые казни на оккупированной территории Эстонской ССР курировал высший фюрер СС и полиции рейхскомиссариата «Остланд» группенфюрер СС Ганс-Адольф Прюцман^[96]. С 11 ноября 1941 по декабрь 1944 года этот пост занимал группенфюрер СС Фридрих Еккельн^[96].

Ф. Еккельну подчинялся командир полиции безопасности и СД «Остланда» бригадефюрер СС Франц Вальтер Шталекер (с ноября 1941 до смертельного ранения партизанами в марте 1942 года)^[97]. Одновременно он возглавлял оперативную группу СД — айнзатцгруппу А (зондеркоманды 1а, 1b, айнзатцкоманды 2 и 3), которая отвечала за организацию массовых «акций уничтожения» на оккупированной территории Эстонской ССР^[98]. Штаб-квартира айнзатцгруппы А в июле 1941 и с января 1942 года находилась в Риге^[99]. После гибели Ф. Шталекера командиром айнзатцгруппы А стал бригадефюрер СС Хайнц Йост.

Функции полиции безопасности и СД на оккупированной территории Эстонской ССР с 10 июля 1941 года исполняла зондеркоманда 1а. Она организовывала и руководила массовыми «акциями уничтожения». Она же на время складывания органов власти оккупационного режима занималась формированием карательных подразделений из местных коллаборационистов. Позднее эта функция перешла к командующему полицией порядка^[100]. Командиром зондеркоманды 1а и одновременно начальником полиции безопасности и СД генерального комиссариата «Эстония» был штурмбанфюрер СС (позднее — штандартенфюрер СС) М. Зандбергер. Его штаб-квартира и штаб зондеркоманды 1а находились в Таллине. В конце 1943 года М. Зандбергера сменил Р. Баатц^[101].

Непосредственными исполнителями карательных операций и массовых казней, как правило, выступали эстонские коллаборационисты — отряды вспомогательной полиции и самообороны^[102].

В первые же дни немецкой оккупации эстонские националисты вывели из подполья военизированную организацию «Союз защиты» (эст. Eesti Kaitseliit, «Кайтселиит»). 2 августа 1941 года немецкое армейское командование переформатировало эту организацию, которая получила название «Корпус самообороны» (эст. Omakaitse, Омакайтсе). Отряды «Омакайтсе» были организованы во всех городах оккупированной Эстонской ССР — по территориальному принципу. В основном они действовали в качестве карателей, расстреливая советских активистов, евреев и охраняя концлагеря^[37].

С 29 августа 1941 года из членов «Омакайтсе» в тыловой зоне 18-й армии были созданы шесть эстонских охранных батальонов^[103]. В конце 1942 года они были преобразованы в три восточных батальона и восточную роту^[35]. В частности, 658-й восточный батальон под командованием Альфонса Ребане проводил карательные операции против мирных жителей в районе г. Кингисепп и дер. Керстово Ленинградской области, совершал массовые убийства, сжёг деревни Бабино, Хабалово, Чигиринка^[104].

В 1941 году был сформирован и аппарат эстонской полиции, которая делилась на полицию безопасности (политическую и криминальную полицию) и так называемую полицию порядка (вспомогательную полицию). Эстонская политическая полиция занималась рассмотрением огромного количества анонимных доносов на людей, лояльных советской власти. Эстонская полиция виновна в массовых расстрелах людей в той же степени, как и отряды «Омакайтсе»^[105]. После реорганизации 1 мая 1942 года в немецком отделе полиции безопасности служили около 100 человек, эстонском (под руководством А.-Э. Мере) — около 2,5 тысяч человек^[106].

А.-Э. Мере был одним из инициаторов создания концлагеря «Ягала». Он лично отбирал заключённых для расстрела, а также участвовал в массовых казнях в Калеви-Лийва^[107].

Кроме того, за время войны нацисты 26 эстонских батальонов вспомогательной полиции («шума»). На 1 октября 1942 года численность коллаборационистских полицейских сил составляла 10,4 тысячи человек, к которым был прикомандирован 591 немец^[35]. Эстонские полицейские батальоны участвовали в расстрелах и грабежах мирных жителей, уничтожении деревень на территории Белорусской ССР, угоне населения Белорусской и Литовской ССР в Германию^[22][108]. В частности, в августе 1942 года солдаты и офицеры 36-го эстонского полицейского батальона, сформированного в начале 1942 года из добровольцев, осуществляли массовые расстрелы евреев в районе города Новогрудок, станции Новоельня и около села Дятлово оккупированной территории Белорусской ССР^[22][109]. Позднее это коллаборационистское формирование охраняло лагеря военнопленных на угольных шахтах Сталино и Макеевки^[35]. Эстонские полицейские также охраняли концлагеря «Вайвара», «Ягала», в Тарту, Таллине и лагеря для советских военнопленных, конвоировали евреев, которых перевозили из Вильнюса на уничтожение на оккупированную территорию Эстонской ССР^[110], а также охраняли перевалочный лагерь для евреев в Избице (Польша) и еврейские гетто в Лодзи, Пшемысле, Жешуве и Тарнополе^[35].

28 августа 1942 года (в первую годовщину захвата нацистами Таллина) генеральный комиссар Эстонии К. Литцман объявил о согласии А. Гитлера на формирование Эстонского легиона СС^[111]. 23 октября 1943 года, по итогам осенней призывной кампании, Эстонский полк СС был преобразован в 3-ю эстонскую добровольческую бригаду войск СС^[112]. До конца 1943 года она действовала против партизан на оккупированной территории Белорусской ССР — участвовала в карательных операциях «Хейнрик» и «Фриц», которые сопровождались массовыми расстрелами мирных жителей, уничтожением целых деревень и угоном населения в Германию^[35][113].

Эстонские добровольцы CC маршируют по улице Таллина. Фотография, август 1943 г. Российский государственный архив кинофотофонодокументов

По оценке Чрезвычайной государственной комиссии, на оккупированной территории Эстонской ССР нацистами и местными коллаборационистами были убиты 61 тысяча граждан СССР (в том числе около 8 тысяч жителей Эстонской ССР^[38]) и 64 тысячи советских военнопленных — всего 125 307 человек^[114][115].

25 ноября 1941 года Народный комиссариат иностранных дел СССР направил послам всех стран, имевших дипломатические отношения с Советским Союзом, первую ноту о преступлениях нацистов в отношении пленных красноармейцев^[116][117].

6 января 1942 года была направлена вторая нота — «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях». В дальнейшем в сводках Информбюро и газетных статьях практически ежедневно публиковались новые документы о преступлениях гитлеровцев^[118].

Нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов в циркулярной ноте от 27 апреля 1942 года «О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчиков в оккупированных советских районах и об ответственности германского правительства и командования за эти преступления», адресованной послу Великобритании в СССР А. Керру, охарактеризовал политику нацистской Германии в отношении народов СССР, фактически перечислив основные признаки геноцида^[119]:

• истребление советского населения, военнопленных и партизан путём кровавого насилия, пыток, казней и массовых убийств граждан;
• полное разрушение городов и деревень;
• насильственный увод в Германию на принудительные работы;
• рабско-крепостнический труд и кабала;
• всеобщее ограбление населения;
• захват земли;
• ликвидация русской национальной культуры и национальных культур народов Советского Союза.

Президиум Верховного Совета СССР указом от 2 ноября 1942 года создал Чрезвычайную государственную комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР^[120]. Члены комиссии собрали более 250 тысяч свидетельств и составили 56 тысяч актов о преступлениях, совершённых оккупантами и их пособниками на территории СССР^[121].

19 апреля 1943 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Документ стал правовой основой для масштабной работы по установлению и расследованию преступлений нацистов и их пособников против советского народа^[121][122].

«Клоога» стал первым в Европе освобождённым концентрационным лагерем, в котором следователи и криминалисты документально зафиксированы преступления, совершённые нацистами и их пособниками в ходе Холокоста^[123].

Протокол осмотра концентрационного лагеря «Клоога». Фотокопия первого листа документа, 29 сентября 1944 г. Государственный архив Российской Федерации

Титульный лист сообщения Чрезвычайной государственной комиссии «О злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в Эстонской ССР». Фотокопия документа, 25 ноября 1944 г. Государственный архив Российской Федерации

Факты военных преступлений нацистов и эстонских коллаборационистов на оккупированной территории Эстонской ССР использовались стороной обвинения на Нюрнбергском процессе^[124]. Международный трибунал, в частности, постановил^[125]:

Из этого приговора следовало, что все эстонские военнослужащие войск СС или полицейских батальонов, входивших в структуру СС, однозначно квалифицировались как военные преступники^[35].

Одним из свидетелей на Нюрнбергском процессе был бывший руководитель СС и полиции в Рейхскомиссариате «Остланд» Ф. Еккельн. Позже он сам стал подсудимым — на открытом судебном процессе, который прошёл в Риге с 26 января по 2 февраля 1946 года^[126]. Перед судом, помимо Ф. Еккельна, предстали пять генералов вермахта и штандартенфюрер СА. Всех — признали виновными в организации массовых убийств мирных жителей (в том числе евреев) и советских военнопленных на оккупированных территориях Латвийской, Литовской и Эстонской ССР, уничтожении городов при отступлении, угоне населения в Германию. Все семь подсудимых были приговорены к смертной казни и 3 февраля 1946 года повешены в Риге на территории бывшего еврейского гетто^[127][128].

Несколько сотен эстонских коллаборационистов-исполнителей массовых убийств предстали перед военными трибуналами СССР в 1945—1947 годы^[129]. Многим военным преступникам удалось укрыться на Западе, страны которого с началом холодной войны всё реже удовлетворяли запросы Советского Союза об экстрадиции^[124][130].

26 мая 1947 года Президиум Верховного Совета СССР своим указом отменил смертную казнь в стране; максимальным наказанием стало заключение в исправительно-трудовые лагеря сроком на 25 лет. 17 сентября 1955 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». Согласно статье 4 этого документа, амнистия не применялась «к карателям, осуждённым за убийства и истязания советских граждан». Тем не менее тысячи бывших коллаборационистов, которым удалось скрыть свое участие в геноциде, были выпущены на свободу. Впрочем, советские следователи продолжали установление и поиск виновных. В 1960-е — 1980-е годы в СССР состоялись десятки судебных процессов над пособниками нацистов^[131].

В частности, 11 марта 1961 года Верховный суд Эстонской ССР во время судебного процесса в Таллине приговорил бывшего начальника политической полиции генерального комиссариата Эстония А.-Э. Мере, бывшего помощника коменданта концлагеря «Ягала» Ральфа Герретса и бывшего охранника того же лагеря Яана Виика к смертной казни за массовые убийства евреев и цыган. Все трое были приговорены к смертной казни. Но в отношении А. Мере приговор был вынесен заочно: Великобритания отказалась выдать этого беглого военного преступника и пособника нацистов Советскому Союзу^[104][132]. В 1962 году в городе Тарту состоялся судебный процесс над эстонскими коллаборационистами Эрвином Виксом, Карлом Линнасом и Юханом Юристе. Они были признаны виновными в массовых убийствах заключенных Тартуского концлагеря и приговорены к смертной казни. Приговор был приведён в исполнение только в отношении Ю. Юристе, поскольку Австралия отказала Советскому Союзу в экстрадиции Э. Викса, а Соединенные Штаты — в экстрадиции К. Линнаса^[104][133]. В 1981 году, вновь ознакомившись с делом этого военного преступника, США лишили его гражданства^[134]. В 1987 году К. Линнас был экстрадирован в Советский Союз и в том же году скончался в тюремной больнице в Ленинграде.

Как отмечал российский исследователь М. Ю. Крысин, заслуженное наказание понесли не более 30 процентов всех карателей и военных преступников, проживавших на территории прибалтийских советских республик^[135].

Один из первых памятников жертвам нацистов на территории Эстонской ССР был открыт в 1951 году в Клооге — на месте концлагеря. На памятнике имелась надпись «Вечная память жертвам фашизма»^[136].

По распоряжению властей Эстонской ССР с 1960-х годов на многих местах массовых казней или братских могил жертв нацистской оккупации были установлены мемориальные объекты — отдельные памятники, мемориальные доски и камни. Причём в советское время Холокост чаще всего трактовался как преступления немецко-фашистских захватчиков против граждан СССР — без акцента на этнической составляющей^[137].

В 1960-е — 1970-е годы различные мемориальные объекты также были установлены на месте лагерей для советских военнопленных и их братских могил. В большинстве случаев термин «военнопленные» в надписях на памятниках не использовался, хотя названия лагерей часто указывались^[138].

После распада СССР и возникновения государства Эстония акцент был смещён на увековечивание памяти исключительно жертв Холокоста. В 1994 году по инициативе Еврейской общины Эстонии в Клооге рядом с советским монументом установили памятные камни, а с советского памятника была демонтирована пятиконечная звезда. Затем на нём появились новые мемориальные таблички с прямым упоминанием Холокоста^[136].

Во второй половине 1990-х — 2000-х годах годах действовавшая в США Комиссия по сохранению наследия Америки за рубежом (англ. US Commission for the Preservation of America’s Heritage Abroad) спонсировала возведение на территории Эстонии памятных знаков на местах гибели евреев^[139].

Мемориал на месте расстрелов в Калеви-Лийва. Фотография, 2011 год

Вместе с тем с конца 1990-х годов широкое распространение в эстонском обществе получила концепция отрицания Холокоста^[140].

Процесс евроатлантической интеграции подразумевал под собой включение в государственную концепцию истории Эстонии сюжетов большого европейского нарратива о Холокосте. Имидж страны должен был соответствовать европейским демократическим стандартам^[141]. Поэтому в 1998 году, в связи с подготовкой к началу процесса вступления Эстонии в Европейский Союз, в Эстонии начала работу международная комиссия по расследованию преступлений против человечности. Но свои выводы она опубликовала лишь в 2006 году, уже после принятия страны в ЕС. Комиссия признала массовое уничтожение нацистами евреев и цыган геноцидом, а преднамеренное провоцирование голода среди советских военнопленных — военным преступлением. Как отмечал норвежский исследователь А. Вейс-Вендт, существенного влияния на восприятие проблемы Холокоста эстонским обществом и политиками этот отчёт не оказал^[142].

С 27 января 2003 года в Эстонии официально отмечался Международный день памяти жертв Холокоста. Правительство страны признало эту памятную дату — опять же на фоне завершающей стадии процесса вступления в Евросоюз^[143].

Памятник жертвам Холокоста в лагере Клоога, открытый 24 июля 2005 года. Фотография, 2007 год

В июле 2005 года в Клооге открылся мемориальный комплекс^[56]. В 2013 году он был реконструирован, была организована музейная экспозиция под открытым небом «Лагерь Клоога и Холокост». Она максимально дистанцирована от «советского наследия». В частности, на памятнике, поставленном ещё в советское время, на месте пятиконечной звезды появилась звезда Давида^[141].

Памятник на Лесном кладбище в Таллине. Фотография, 2011 год

Что касается памятников на месте братских могил советских военнопленных, эти мемориальные объекты формально находились под охраной государства, согласно закону Эстонии «Об охране военных захоронений» от 10 января 2007 года^[138]. Но основная работа по уходу за этими памятниками легла на плечи посольства России в Таллине^[144].

В России 29 декабря 2025 года была установлена памятная дата 19 апреля — День памяти жертв геноцида советского народа^[145]. Она приурочена к принятию Президиумом Верховного Совета СССР указа № 39 от 19 апреля 1943 года — документа, который создал правовую основу для расследования преступлений нацистов и их пособников против советского народа^[121][122].

1 января 2026 года в России вступил в силу Федеральный закон от 21 апреля 2025 г. № 74-ФЗ «Об увековечении памяти жертв геноцида советского народа в период Великой Отечественной войны 1941—1945 годов»^[146], 9 апреля 2026 года — Федеральный закон № 100-ФЗ, который «устанавливает уголовную ответственность за общественно опасные действия, совершённые в отношении захоронений жертв геноцида советского народа и объектов, увековечивающих их память, а также за отрицание факта геноцида советского народа и оскорбление памяти жертв геноцида советского народа»^[147][148].

18 февраля 2026 года в штаб-квартире Российского военно-исторического общества состоялся круглый стол «Геноцид советского народа и Холокост: бесконфликтная политика памяти». Его участники согласились с тем, что «при вторжении в Советский Союз нацистская Германия имела две беспрецедентные программы массовых убийств миллионов людей, нацеленные на советских граждан и непосредственно на евреев». В резолюции, опубликованной по итогам заседания, говорилось о том, что «все группы жертв должны быть учтены равноправно и на научной основе» и что «конкуренция и создание иерархии жертв нацистских преступлений недопустимы»^[149].

В государстве Эстония факты участия эстонских коллаборационистов в геноциде советского народа в годы Великой Отечественной войны отрицались или замалчивались, а сами пособники нацистов прославлялись в качестве «борцов за независимость»^[150]. Продвигался тезис о том, что присутствие гитлеровцев на территории Эстонской ССР было «меньшим злом», нежели «советская оккупация», что якобы и побуждало эстонцев добровольно присоединяться к нацистам^[151]. Также утверждалось, что республика находилась под нацистской оккупацией, а потому якобы вся ответственность за массовые убийства должна лежать на Третьем рейхе, а не на фактических исполнителях-эстонцах^[152]. Упор делался на том, что основными жертвами немецкой и «советской» оккупаций якобы стали эстонцы^[136].

С 2007 года день освобождения Таллина от немецко-фашистских войск (22 сентября) был объявлен «Днём сопротивления»^[150].

Прославлением военных преступников и коллаборационистов занимались правонационалистические партии «Отечество» (эст. Isamaa) и Консервативная народная партия Эстонии^[153]. Ежегодно в конце июля бывшие участники эстонского Легиона СС и его сторонники устраивали сбор на высотах Синимяэ Ида-Вируского уезда, где в 1944 году Красная армия вела бои с эстонской, бельгийской и голландской частями войск СС. Некоторые собрания проходили с участием депутатов парламента Эстонии, представителей министерства обороны страны и финансировались из государственного бюджета^[154].

Одновременно в Эстонии фиксировались случаи осквернения памятников жертвам геноцида: в частности, в апреле 2021 года были осквернены памятник жертвам фашизма, установленный на кладбище Рахумяэ (Таллин), и мемориальный камень на месте расстрела красноармейцев в июле 1941 года в районе Раэкюла^[155].

С 2022 года, в рамках кампании по борьбе с «запрещённой советской символикой», по распоряжению властей Эстонии были демонтированы следующие памятники жертвам геноцида советского народа^[156]:

• мемориальная плита с братского воинского захоронения советских воинов, военнопленных и жертв фашизма, находившаяся между рекой Нарва и бастионом Виктория;
• обелиск с братского захоронения советских военнопленных и жертв фашизма на южном берегу озера Вильянди;
• памятник с братской могилы советских солдат и жертв фашизма в посёлка Виру-Яагупи;
• памятник с братской могилы советских воинов и жертв фашизма на городском кладбище Йыхви;
• памятник с братской могилы советских военнопленных на кладбище Лийва (Таллин);
• мемориальная доска с именами убитых нацистами жителей Принаровья, расположенная в парке Выйду (Нарва).

В 2023 году эстонские власти запретили бывшим малолетним узникам гитлеровских концлагерей возлагать цветы на братскую могилу советских воинов в Нарве в годовщину освобождения города от нацистов^[157].