Пасха

Новый Завет не даёт достаточных оснований для уверенного утверждения о существовании у первых христиан особого пасхального праздника и богослужения. Вероятнее всего, христиане из иудеев продолжали соблюдать традиции еврейских праздников. Это подтверждается сообщениями о паломничестве апостола Павла в Иерусалим и о соблюдении им предписанных иудаизмом обрядов.

В новозаветных книгах иудейская Пасха в Иерусалиме выступает главным религиозным событием, и паломничество в город на праздник представляется естественной практикой для иудеев (Лк 2:41-43; Ин 2:23; 11:55). В библейском Послании к Евреям говорится о Моисеевой Пасхе и окроплении домов кровью, чтобы губитель не поразил первенцев (Евр 11:28). Синоптические Евангелия изображают Тайную вечерю как пасхальную трапезу (седер). По Иоанну к началу Песаха Иисус уже распят, а вечеря совершается накануне. Тем самым в синоптической традиции Страсти следуют за пасхальной трапезой, а в Иоанновой — осмысляются в перспективе приближающейся Пасхи; при этом смерть Христа уподобляется закланию пасхального агнца, поскольку о теле Иисуса говорится «Кость Его да не сокрушится» (Ин 19:36)^[1].

Термин «Пасха» в значении жертвенного агнца метафорически употребляет апостол Павел, называя Христа «Пасхой нашей». Развивая образ пресного теста и закваски, он связывает его с нравственной чистотой церковной общины и обосновывает необходимость удаления грешника ради сохранения святости и непорочности христианской общины (1 Кор 5:1-8)^[1].

Однако говорить о существовании в I веке особого христианского пасхального дня — либо в виде одного из воскресений года, либо в виде фиксированной даты — невозможно из-за недостатка источников. При этом к образам ветхозаветной Пасхи обращались апостол Павел и апостол Иоанн Богослов, а христианские авторы II века прямо истолковывали ветхозаветную Пасху как прообраз Крестной жертвы Иисуса Христа^[6]. Аполлинарий Иерапольский около 167 года писал, что «14-е число» [нисана] является истинной Господней Пасхой в которой место пасхального агнца занимает Сын Божий, претерпевающий страдание, распятие, пронзение ребра и погребение в день Пасхи^[6]. В «Диалоге с Трифоном иудеем» мученик Иустин Философ неоднократно связывает ветхозаветную Пасху с распятием Христа, подчёркивая, что Христос был взят и распят именно в дни празднования Песаха. Тот же автор отождествляет пасхального агнца с образами страдающего Мессии из Иеремии и Исаии, соотнося мессианские пророчества с установлениями Пятикнижия о Пасхе^[3]. В Послании к Диогнету состояние обретённого во Христе познания и новой жизни описано так, что «не прекращается Пасха Господня»^[7].

Особенно развёрнуто прообразовательный смысл ветхозаветной Пасхи раскрыт в сочинении Мелитона Сардийского «О Пасхе», представляющем собой экспрессивную проповедь о Крестной смерти и Воскресении Христа и по своей форме близком к гимну для богослужебного исполнения^[2]. Начальные слова трактата Мелитона — «Писание еврейского Исхода прочитано…» — дают основание думать, что сочинение могло читаться как добавление к ветхозаветным фрагментам, прочитанным на пасхальном богослужении в Сардийской церкви^[2]. На это же указывает и широкое распространение текстов из Книги Исход в христианских папирусах III—V веков, нередко в окружении литургических произведений^[8]. Сходный по тематике и отчасти по стилю характер имеет проповедь Псевдо-Ипполита «На святую Пасху»: оба текста позволяют предполагать их литургическое употребление. В ней также несколько раз упоминается таинство Причащения. Следовательно, уже во II веке, по-видимому, существовало особое христианское пасхальное богослужение, в состав которого входила Евхаристия и чтение из книги Исход^[2][9].

В апокрифе, известном на Западе как «Диалоги Иисуса Христа» или неканонические «Послания Апостольские» (лат. Epistula apostolorum), Христос заповедует апостолам совершать воспоминание Его смерти, то есть Пасху. Богослужение праздника в памятнике представлено как ночное, с агапой утром, при пении петухов^[10].

О существовании традиции празднования христианской Пасхи и, следовательно, особого пасхального богослужения наиболее ясно говорят пасхальные споры II века. Первый из них возник около 155 года в Риме, когда Поликарп Смирнский спорил с папой Аникетом по ряду вопросов, включая дату празднования Пасхи. Малоазийская традиция (в Смирне, Эфесе и других городах римской провинции Азия), восходящая к Иоанну Богослову, предписывала воспоминание крестной смерти Иисуса Христа 14 нисана, в день Песаха, что сопровождалось строгим постом. Римские христиане не знали такого обычая^[11][12]. Однако к понтификату Виктора I Пасха уже праздновалась повсеместно, причём в большинстве регионов — именно в воскресный день^[12]. К концу II века епископы провинции Азия во главе с Поликратом Эфесским уже составляли меньшинство, тогда как представители ряда регионов — Палестины, Осроены, Эллады, Галлии и Рима — поддержали празднование Пасхи в воскресенье^[12]. При совмещении малоазийской Пасхи Страданий с римской произошло смещение воспоминания Страстей Христовых на пятницу перед Пасхальным воскресеньем, что засвидетельствовано в «Дидаскалии апостолов», памятнике III века, который описывает пасхальное богослужение и предшествующий ему пост^[13].

Споры о дате Пасхи завершились на Первом Вселенском соборе постановлением праздновать её после иудейской Пасхи, в воскресенье после четырнадцатого дня первого лунного месяца^[14].

К началу IV века чин пасхального бдения в разных местных традициях сводился к последовательности: чтения из Ветхого Завета, Крещение, чтение Евангелия и Евхаристия^[15][16]. Обычай совершать Крещение именно в пасхальную ночь широко засвидетельствован в источниках из разных регионов. В Риме и Милане крещение и вовсе проводилось только на Пасху^[17][18].

Особенно ценные сведения о пасхальном бдении IV века сообщает паломница Эгерия, посетившая Святую землю в конце IV века. Она отмечает, что иерусалимское пасхальное бдение в общих чертах соответствовало западной практике, но отличалось рядом местных особенностей. После возжжения светильников в храме и серии чтений совершалось Крещение, а затем новокрещёных в праздничных одеждах сопровождали к Воскресению, то есть к ротонде Гроба Господня, где епископ читал над ними молитву. После этого он возвращался в Мартириум, где продолжалось бдение, завершавшееся Евхаристической литургией и кратким богослужением у Гроба Господня. В день Пасхи утром вновь совершалась литургия в Мартириуме, а затем паломники направлялись к ротонде Воскресения. Она описывает также развитый пасхальный цикл служб Светлой седмицы, включавший ежедневные литургии в различных храмах города, что для того времени было нетипично. Кроме того, в эти восемь дней ежедневно совершались вечерние восхождения на Елеон с молитвами, псалмопением и процессиями обратно в город^[15]. Связанный с этими богослужениями цикл тайноводственных бесед для новокрещенных, вероятно, принадлежит Кириллу Иерусалимскому^[19].

Армянский перевод Иерусалимского Лекционария, выполненный около середины V века, позволяет дополнить и уточнить данные Эгерии. Согласно этому памятнику, пасхальное бдение начиналось с чина возжжения света в ротонде Воскресения, затем следовала вечерня в главном храме с двенадцатью ветхозаветными чтениями. Последовательность чтений включала, среди прочего, сотворение мира и грехопадение, жертвоприношение Исаака, устав Пасхи из 12 главы Исхода, историю Ионы, переход через Красное море, пророчество Исаии о свете Иерусалима, повествование о вознесении Илии, обетование Нового Завета, пророчество Иезекииля о сухих костях и историю вавилонских отроков. В ходе песни трёх отроков в храм входил епископ с новокрещеными, после чего совершалась литургия. В отдельной главе Лекционария описан и чин тайноводственных поучений, однако к середине V века эта традиция, по-видимому, уже ослабевала из-за распространения раннего крещения детей^[20].

Вне Иерусалима число чтений на пасхальном бдении обычно составляло шесть или семь^[17].

Пасха занимает центральное место в раннехристианской литературе. В проповедях на этот праздник формулировались исторические, богословские и нравственные способы осмысления спасительного подвига Иисуса Христа, а также типологическое истолкование ветхозаветных пасхальных установлений в свете новозаветного провозвестия. Жанр пасхальной гомилии предполагает использование текста в богослужении пасхальной ночи, а его основная направленность обычно имеет сотериологический характер. В подобных произведениях нередко раскрываются основные этапы Божественного домостроительства — сотворение мира, грехопадение, избавление от греха и его последствий, — а ветхозаветная история интерпретируется в прообразовательном отношении к пришествию Спасителя. Для большинства пасхальных гомилий характерно риторически выстроенное антитетическое сопоставление Ветхого и Нового Заветов, совмещённое с молитвенным созерцанием тайны Воскресения Христова. После включения в состав пасхального бдения чина Крещения в таких текстах усиливается тема таинств Крещения и Евхаристии, тогда как позднее часть пасхальной проблематики переносится и в поучения на другие дни пасхального цикла^[21][22][23].

Трактат святителя Мелитона Сардского «О Пасхе» был, по-видимому, создан между 160 и 170 годами и в целом признаётся подлинным произведением. Образность этого текста оказала влияние на византийскую богослужебную традицию и на последующую типологическую экзегезу пасхальных установлений^[24].

Сильное влияние на развитие христианской интерпретации Пасхи оказал Ориген, в корпус сочинений которого входит трактат «О Пасхе». Долгое время он считался утраченным, но был обнаружен лишь в XX веке. По структуре и содержанию этот труд близок к пасхальным гомилиям, однако обычно понимается как риторико-поэтический экзегетический трактат, состоящий из двух частей: первая является комментарием на повествование об Исходе (Исх 12), во второй раскрывается духовный смысл христианской Пасхи^[25]. Влияние оригеновской традиции прослеживается и в пасхальных гомилиях многих авторов III—IV веков, включая Григория Богослова и Григория Нисского. Слово святителя Григория Богослова «На святую Пасху», написанное после 380 года, развивает основные линии истолкования ветхозаветных пасхальных установлений, намеченные у Оригена^[26]. Вместе с тем оно содержит и догматические разделы, в которых в пасхальном контексте раскрываются учение о бытии Бога и Его домостроительстве о мире и человеке, воплощение Бога Слова и значение Его спасительных деяний для человека. Эта гомилия стала одним из высших образцов богословского раскрытия смысла Пасхи и оказала значительное влияние на формирование православного пасхального богослужения. В ней присутствует и литургическое описание элементов пасхальной службы, что дополнительно подтверждает связь текста с церковной практикой. В пасхальных гомилиях святителя Григория Нисского аллегорическая экзегеза, восходящая во многом к Оригену, дополняется нравственным содержанием^[26][27].

Из числа пасхальных проповедей, сохранившихся под именем Иоанна Златоуста, гомилия «На святую Пасху» большинством исследователей признаётся подлинной. В византийской послеиконоборческой традиции широкое распространение получило и «Слово огласительное на Святую Пасху», которое и поныне входит в состав пасхальной службы. Обычно оно считается неподлинным, хотя его содержание во многом близко к другим проповедям, традиционно связываемым с Иоанном Златоустом^[1].

Кириллу Александрийскому принадлежит корпус из двадцати девяти «Пасхальных посланий», или «Пасхальных гомилий», представляющих собой ежегодные окружные послания с указанием дат начала Великого поста, Пасхи и Пятидесятницы и поучениями с догматическим и нравственным содержанием^[28].

На латинском Западе значительное влияние на развитие учения о Пасхе оказал блаженный Августин. В его корпусе сохранилось большое число пасхальных проповедей, объединяемых в группы по тематике и времени произнесения. В этих проповедях преобладают вероучительные, сакраментологические и нравственные наставления, адресованные прежде всего катехуменам^[29].

К другим посвящённым Пасхе произведениям западнохристианской традиции относятся также десять пасхальных проповедей Гауденция Бриксийского^[30], четырнадцать проповедей Зинона Веронского^[31] и три гомилии Хроматия Аквилейского^[1].

В середине V века Целий Седулий создал поэму «Пасхальное стихотворение» в пяти книгах, в которой, опираясь на слова Первого послания к Коринфянам, рассматривал ветхозаветные прообразы в рамках единого домостроительного замысла истории двух Заветов. Кроме того, он составил прозаическое переложение своего труда под названием «Сочинение о Пасхе»^[32]. Сохранилось и около двадцати пасхальных проповедей Льва Великого, посвящённых воспоминанию страданий Иисуса Христа и Его Воскресения^[33].

Во второй четверти V века было составлено собрание проповедей Петра Хрисолога, среди которых выделяются «Слово о святом дне Пасхи» и десять проповедей «О Воскресении Господа», последовательно разъясняющих евангельский рассказ о событиях Пасхи^[23].

Помимо гомилетической литературы, типологическое объяснение ветхозаветного повествования о Пасхе представлено и в экзегетических толкованиях на книги Исход, Числа и Второзаконие, принадлежащие, в частности, Кириллу Александрийскому и Феодориту Кирскому^[1].

Уже в IV веке в западных и восточных областях Римской империи Пасха праздновалась как ночное бдение с субботы на воскресенье, однако в последующей византийской практике это бдение с крещением оглашенных и Евхаристией было отнесено к Великой субботе, а Пасха стала днём прославления Воскресшего Христа в отдельном чине, насыщенном новой, преимущественно внебиблейской гимнографией, а также чтением поучений. Предпосылки такого развития заметны уже в иерусалимской практике 80-х годов IV века, известной по «Паломничеству» Эгерии, где в день Пасхи совершалась ещё одна Евхаристическая литургия, хотя праздничная литургия уже входила в состав пасхального бдения. Поскольку Эгерия не считает эту особенность исключительно иерусалимской, можно заключить, что подобный обычай существовал и на Западе. В грузинском переводе Иерусалимского Лекционария, отражающем практику VI—VII веков, пасхальное бдение уже отнесено к кругу служб Великой субботы, а для дня Пасхи описаны краткая утреня, Божественная литургия и вечерня^[16][34]. О начале отделения древнего пасхального бдения от богослужения самого дня Пасхи может свидетельствовать уже гомилия святителя Григория Богослова «На святую Пасху», прочитанная, вероятно, в 383 году в Назианзе^[26][35]. С V века двумя центрами формирования пасхального богослужения для Востока стали Иерусалим и Константинополь^[15][36].

В иерусалимской традиции пасхальное бдение начиналось с троекратного обхода храма с каждением и пением псалмов, затем следовали ектении, молитвы, лобзание мира и возжигание свечей. Затем служба продолжалась пением вечерних псалмов и стихом из Исайи: «Светися, светися, Иерусалиме…». Далее следовали «Свете тихий», вход и праздничное пение стиха из Псалма 147: «Похвали, Иерусалиме, Господа…», а после ектении и молитвы — прокимен «Воскресни, Боже…». После этого епископ уходил крестить оглашенных, тогда как в храме диаконы читали двенадцать паремий^[16].

По окончании паремий и следующей за ними ектении в церковь входили новокрещеные с пением «Елицы во Христа крестистеся», и начиналась Божественная литургия апостола Иакова. На ней пелся тропарь «Христос воскресе из мертвых…». После Евангелия исполнялись другие пасхальные песнопения, а в качестве херувимской звучало «Аллилуия»^[16].

В день Пасхи, именуемый в древнегрузинских источниках днём «полноты» или «исполнения», совершалась ещё одна Божественная литургия по чину апостола Иакова в Мартириуме (на главном престоле Храма Гроба Господня).^[16] Вечером того же дня совершалось стациональное богослужение: на Елеонской горе читалось и пелось Евангелие о двух путниках в Эммаус, после чего процессия направлялась на Сион, где совершалась вечерня и читалось Евангелие^[16]. В дальнейшем этот иерусалимский порядок нашёл отражение в так называемом Святогробском Типиконе, где древнее бдение уже начиналось ещё раньше — в девятом часу дня, а богослужение включало как элементы константинопольской традиции, так и новой палестинской^[37][38].

В Константинополе первоначально Пасха также понималась прежде всего как ночное бдение, включавшее чтения из Священного Писания, Крещение и Евхаристию. Однако подробные описания пасхального богослужения в храме Святой Софии относятся уже к послеиконоборческой эпохе. Согласно Типикону Великой церкви, пасхальное бдение совершалось вечером в Великую субботу и всё ещё включало Крещение оглашенных, при этом крещение детей происходило ранее, в Лазареву субботу. Бдение открывалось тремя антифонами, затем совершался вход с Евангелием, после которого начинались ветхозаветные чтения. В отличие от иерусалимской традиции, включавшей двенадцать чтений, Типикон Великой церкви перечисляет пятнадцать паремий. Часть из них выделена особо: после некоторых чтений следовали прокимны, а первая, вторая и последняя паремии были связаны с крещальным действием патриарха, который переходил в баптистерий, совершал Крещение и затем возвращался с новокрещеными в храм^[36][38].

Пока звучали паремии, патриарх переоблачался в белые ризы, освящал воду и елей, крестил оглашенных и вместе с новокрещенными входил в храм, где завершалась последняя паремия. Затем начиналось песнопение «Елицы во Христа крестистеся», после чего чтец читал Апостол из Послания к Римлянам, а вместо обычного аллилуиария исполнялось «Воскресни, Боже…», связанное с темами Воскресения и Крещения. После чтения Евангелия от Матфея продолжалась Божественная литургия^[36].

Утреня в день Пасхи в Типиконе Великой церкви описана кратко: она включает антифоны в нартексе, вход в храм, пение тропаря о потрясении всей твари, песнь вавилонских отроков и затем воскресный тропарь «Днесь спасение миру…». После утрени духовенство направлялось в патриаршую резиденцию для обряда христосования и слушания первого пасхального слова Григория Богослова. Затем вновь происходила торжественная Литургия в храме Святой Софии с участием императора. В конце службы патриарх символически возлагал на императора корону, подтверждая или обновляя таким образом его полномочия. Чин отличался пасхальными антифонами, заменой Трисвятого на «Елицы во Христа…», прокимном из Псалма 117, Апостолом из Деяний, аллилуиарием из Псалма 101 и чтением Пролога Евангелия от Иоанна. Херувимская песнь пелась трижды, а после завершения литургии следовали императорское приношение, анафора, причащение, торжественный приём духовенства и завершение праздника в патриархии^[39][36].

К концу первого тысячелетия в Константинополе наряду с кафедральной традицией, был распространён так называемый «чин святоградца», основанный на Студийском монашеском уставе, который представлял собой синтез константинопольской и палестинской монашеских традиций. В его основе лежали Палестинский часослов (неизменяемые тексты богослужений суточного круга), Иерусалимская Псалтирь, разделённая на двадцать кафизм, а также гимнография — каноны и стихиры, сформировавшиеся в Палестине в VII—VIII веках. Система библейских чтений, а также молитвословий для совершения Божественной литургии и других чинов была в этом обряде той же, что и в кафедральном константинопольском богослужении. Крещение на Пасху согласно этому уставу уже не совершалось^[1].

Согласно «Ипотипосису» Студийского монастыря (842 год), утреня Пасхи начиналась в середине ночи: братию будили, и все собирались в притворе храма. После входа в храм, каждения и пасхального тропаря следовали канон Пасхи с библейскими песнями, чтение первого пасхального слова Григория Богослова, пение кондака «Воскресение Христово видевше» и исполнение 50-го псалма. Завершал утреню обряд пасхального лобзания, в котором участвовали все монахи, а в конце читалось пасхальное слово Иоанна Златоуста и совершался отпуст. На литургии «Ипотипосис» предписывает пасхальные антифоны. Практически тот же порядок повторён и в Студийско-Алексеевском Типиконе 1034 года^[37][40].

Первое пасхальное бдение, относящиеся к Великой субботе, представляет собой торжественную вечерню, включающую в себя чтение 15 паремий. После ветхозаветных чтений поётся «Елицы во Христа крестистеся», читается апостол, после которого исполняется песнопение «Воскресни Боже, суди земли». В это время служба окончательно приобретает праздничный характер, что на практике обозначается сменой облачений на светлые. Далее читается Евангелие о явлении ангела в пустом гробе, иерусалимская херувимская песнь «Да молчит всякая плоть человеча» и далее Литургия Василия Великого. После причащения бывает благословение хлеба и вина для трапезы, которую положено проводить прямо в храме, где братия далее остаётся для слушания Книги Деяний. В позднейшей богослужебной практике вечерню и литургию Великой субботы повсеместно служат утром, тогда как пение канона Великой субботы с предваряющим его чтением Деяний апостолов переносится на вечер и воспринимается уже не как продолжение великосубботней литургии, а как непосредственная подготовка к пасхальной утрене^[1][41].

Около полуночи начинается крестный ход. В греческой практике ему предшествует обряд пасхального огня: в храме гасят свет, священник выходит из алтаря с горящей свечой, от которой зажигают свечи молящиеся; этот чин сопровождается пением 7-й евангельской стихиры и песнопения «Приидите, приимите свет»^[42]. В русской традиции вместо этого священник трижды обходит престол с пасхальным трисвечником и кадилом под пение стихиры «Воскресение Твое, Христе Спасе», после чего крестный ход с фонарём, запрестольными крестом и иконой Богоматери, хоругвями, Евангелием и образом Воскресения Христова покидает храм. Далее в русской традиции процессия обходит храм вокруг, а в греческой направляется к специально приготовленному месту, где читается Евангелие от Марка 16:1-8^[43]. Пасхальная утреня во всех уставах византийской монашеской традиции включала собрание братии в нартексе храма, каждение алтаря, храма и нартекса, торжественный вход в храм, пение пасхального тропаря со стихами псалмов 67 и 117 — так называемое пасхальное начало -, канон Пасхи со вставками ектений, кратких песнопений и святоотеческих чтений, хвалитные и стиховные стихиры, христосование, чтение святоотеческого слова и завершение службы. Центральным песнопением праздника являлся многократно повторяемый пасхальный тропарь:

«Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав»^[42].

Авторство канона Пасхи «Воскресения день» богослужебные книги приписывают Иоанну Монаху, обычно отождествляемому с Иоанном Дамаскиным^[1]. Текст канона содержит прямые заимствования из пасхальных слов святителя Григория Богослова и многочисленные аллюзии на ветхозаветные чтения Великой субботы. После третьей песни канона поются ипакои Пасхи, после шестой — кондак с икосом, а по девятой песни — эксапостиларий^[42].

Стихиры Пасхи «Пасха священная нам днесь показася», как и канон, насыщены цитатами из слов святителя Григория Богослова. Затем совершается всеобщее христосование. Завершается утреня чтением пасхального слова, чаще всего «Слова огласительного на Святую Пасху», приписываемого святителю Иоанну Златоусту^[42].

Во время пасхального начала впервые звучит приветствие «Христос воскресе!», на которое народ отвечает: «Воистину воскресе!». В дальнейшем это приветствие многократно повторяется на всех пасхальных службах^[1].

Часы и литургия в практике Русской православной церкви XXI века совершаются сразу по окончании утрени, без перерыва; литургия, как и все службы Пасхи и Светлой седмицы, проходит при открытых царских вратах, а в первый день Пасхи освящается артос. В русской традиции на пасхальной литургии читают Евангелие на разных языках, если это возможно; в греческой практике такое чтение обычно переносится на вечерню первого дня Пасхи, совершаемую, как правило, не вечером, а около полудня^[4][1].

Часы Пасхи в Студийском и Иерусалимском уставах они не содержат псалмов и представляют собой краткий корпус пасхальных песнопений^[42]. На Литургии все уставы предписывают антифон «Елицы во Христа крестистеся», а библейские чтения соответствуют порядку Типикона Великой церкви^[1].

Вечерня в день Пасхи, как и утреня, начинается с многократного исполнения пасхального тропаря с особенными стихами псалмов (так называемое пасхальное начало). Далее следуют мирная ектения, «Господи, воззвах» со стихирами, «Свете Тихий», вход с Евангелием, прокимен, чтение Евангелия от Иоанна из алтаря, ектении, «Сподоби, Господи», стихиры Пасхи и отпуст^[1].

В римском обряде первоначально Пасха была связана с бдением от вечера субботы до утра или до середины ночи воскресенья. На пасхальной службе читались отрывки из Ветхого завета, в это же время проводилось крещение в баптистерии. Затем возглашались новозаветные чтения и совершалась Евхаристия. Уже к концу IV века, по-видимому, существовал обычай благословения пасхальной свечи, с возжения которой и возглашения диаконом пасхального благовестия и начиналось празднование. С VI века утром в день Пасхи в Риме также служилась месса.

С отмиранием катехумената чин крещения постепенно выпал из службы, вигилия стала начинаться в конце дня субботы, а участие в ней принимали в основном клирики и монашествующие. Миряне праздновали пасху в воскресенье на утрене и мессе.

Возвращение древнего чина пасхального бдения в ночь с субботы на воскресенье в Римско-католической Церкви началось ещё до II Ватиканского собора, благодаря деятелям литургического движения^[44][45]. В 1956 году был издан восстановленный Чин Святой недели (лат. Ordo Hebdomadae Sanctae instauratus), включённый в Миссал 1962 года.^[46] После II Ватиканского собора реформа была продолжена и завершилась установлением единых норм празднования Священного Пасхального Триденствия (лат. Sacrum Triduum Paschale)^[47][48].

Бдение (вигилия) открывается Литургией Света, она же служба светильников (лат. lucernarium). Во дворе церкви разводится огонь, от которого зажигается пасхальная свеча (пасхал). После внесения в совершенно тёмный храм от пасхала зажигают свечи все присутствующие, а затем провозглашается наступление Пасхи (песнопение Exsultet). В нём связывается история Исхода с Искуплением и Воскресением Христа.

Затем следует Литургия Слова: чтения из Ветхого и Нового Заветов, в том числе из 14 главы книги Исход. После чтений совершается Крещение или обновление крещальных обетов, затем — пасхальная месса, завершающаяся к середине ночи или несколько ранее^[49].

Утром совершается утреня (лат. Laudes), после чего — воскресная месса^[48].

В народной традиции с Пасхой связывается не только обязательное участие в богослужениях, но и приготовление, а затем вкушение особых праздничных блюд: кулича, пасхи, яиц^[50]. Пасхальные снеди в русской традиции принято приносить в храм для освящения; согласно уставу, освящение должно совершаться по окончании пасхальной Литургии, но на практике также бывает днём Великой субботы^[1].

Такого рода традиции широко распространены в христианских странах. Центральным содержанием праздника остается воспоминание о Воскресении Христовом, проявляемое через различные символы новой жизни и света. При значительных сходствах в кулинарной части праздника (употребление в пищу особенного хлеба и крашенных яиц), формы его празднования несколько отличаются в разных национальных и конфессиональных контекстах. Общим также является приветствие «Христос воскрес — Воистину воскрес»!^[51].

В России, Беларуси, на Украине и других странах восточнославянского ареала широко распространены кулич, творожная пасха и окрашенные яйца. Освящение пасхальной снеди обычно совершается в храме, чаще всего в Великую субботу или после пасхальной литургии. В некоторых регионах сохраняются игры с яйцами, обмен дарами и обход домов с пасхальными поздравлениями, восходящий к богослужебному обычаю домашнего пасхального молебна^[52].

В Греции и других балканских странах также принято красить яйца, печь пасхальный хлеб и готовить мясные блюда^[53].

Во Франции, Италии, Испании и Португалии и других католических странах Пасха нередко дополняется массовыми народными шествиями. В ряде мест устраиваются процессии, в которых участники несут изображения Христа, Богородицы и святых, а также инсценировки событий Страстной седмицы. Во многих регионах сохраняется обычай дарить шоколадные яйца, пасхальных зайцев и декоративные символы весны и обновления. В Испании и Италии пекут специальный пасхальных хлеб. Приняты также и домашние праздничные трапезы^[51].

В протестантских странах пасхальные традиции нередко приобретают более домашний и семейный характер. В Германии, Великобритании, Соединенных Штатах и Скандинавии широко распространены декоративные яйца, пасхальные корзины, а также детские игры с поиском яиц^[54].

В XX и XXI веках пасхальные традиции во многих странах приобрели дополнительное культурное и общественное измерение. Наряду с богослужением, важную роль играют семейные собрания, благотворительные акции, фестивали, городские шествия и праздничное оформление общественного пространства. Для многих людей, не вовлечённых в церковную традицию, пасхальные праздники стали в большей степени временем школьных каникул, туризма и сезонных кулинарных практик.