Благовещение Пресвятой Богородицы

История Благовещения изложена в канонических библейских книгах, а также в некоторых апокрифах.

Согласно Евангелию от Луки (Лк 1:26-38), на шестом месяце после зачатия Иоанна Крестителя архангел Гавриил был послан Богом в Назарет к Деве Марии с вестью о рождении от Неё Спасителя мира. Войдя к Деве, архангел приветствовал Её словами: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами». Мария смутилась, размышляя о смысле этого приветствия^[3]. Гавриил возвестил Ей, что Она зачнёт и родит Сына, Которого нарекут Иисусом, Он будет велик, наречётся Сыном Всевышнего, и Его Царству не будет конца. На вопрос Марии о совместимости этого обетования с Её девственным образом жизни, архангел ответил указанием на действие Святого Духа: «Дух Святой найдёт на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречётся Сыном Божиим»^[4]. В ответ на возражение Марии о её девстве Гавриил привёл в пример зачатие Предтечи престарелой Елизаветой, поскольку «у Бога не останется бессильным никакое слово». После этого, согласно евангельской истории, Мария выражает согласие фразой «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему»^[5][6].

Апокрифические новозаветные сочинения второй половины II века, «Протоевангелие Иакова» и «Евангелие псевдо‑Матфея» («Книга о Рождестве блаженнейшей Марии и детстве Спасителя»), развивали повествование, данное в канонических евангелиях. В этих апокрифах благовестие архангела Деве делится на два эпизода: сначала Мария слышит приветствие у источника или колодца, куда приходит за водой, а ответ архангела получает уже в доме, где прядёт завесу для Иерусалимского храма. В «Протоевангелии Иакова» эти сцены следуют одна за другой, в «Евангелии псевдо‑Матфея» разделены трёхдневным интервалом. Апокрифические мотивы закрепляются в иконографии праздника: формируются типы Благовещения «у источника» и «в доме», иногда объединяемые в циклах^[3][7][8].

Дата празднования Благовещения как на Востоке, так и на Западе закрепилась за 25 марта. Этот день отстоит ровно на девять месяцев от 25 декабря, которое не позднее IV века утвердилось в христианском мире как дата Рождества Христова. Однако исторически дата 25 марта в христианской традиции связывалась не только с событием Воплощения, но также с Пасхой и даже с сотворением мира. Уже Тертуллиан и Ипполит Римский упоминали 25 марта как день Крестной смерти Христа по римскому календарю. В сочинении «Вопросы к Антиоху князю», приписываемом Афанасию Великому, говорилось, что Христос воплотился во чреве Девы именно 25 марта, потому что в этот день Бог создал первого человека^[9][10][11].

В конце IV — начале V века александрийские монахи Панодор и Анниан разработали хронологическую систему. Согласно ей, первым днём творения считается воскресенье 25 марта, которое отстоит на пять с половиной тысяч лет от Воплощения; при этом Благовещение и Воскресение Христово приходятся на воскресенья 9 и 42 года нашей эры соответственно (также 25 марта). Эта «эра Анниана» широко использовалась в александрийской и византийской традициях — в частности, Максимом Исповедником и хронистами IX века. С X века в Византии утвердилась «византийская эра», в которой Благовещение и Воскресение датируются воскресеньями 25 марта 4 года до н. э. («5505 год от сотворения мира») и 31 года н. э. В византийской традиции 25 марта рассматривается как день, к которому привязаны события творения, Воплощения и Воскресения, а также даты других праздников, прежде всего Рождества Христова, зачатия и рождения Иоанна Предтечи^[10][11][9].

День Благовещения нередко служил началом литургического и гражданского года как на Востоке, так и на Западе^[10]. В латинских странах были распространены «флорентийский» и «пизанский» способы исчисления лет «от Благовещения»^[10].

Сцены Благовещения известны в росписях катакомб второй половины II — первой половины III века, затем вошли в циклы мозаик в Равенне и Риме, в том числе в декор триумфальной арки базилики Санта‑Мария Маджоре (около 432—440 годов) при папе Сиксте III^[8][1]. Свидетельства о литургическом праздновании Благовещения относятся к IV веку, времени строительства храмов на местах евангельских событий, в том числе базилики в Назарете^[1][11][12].

Армянский автор Григор Аршаруни (VII—VIII века) относил установление Благовещения к времени патриарха Кирилла Иерусалимского^[13]. В древнейших армянских лекционариях, отражающих иерусалимский чин V века, самостоятельного праздника ещё нет, однако воспоминание события Благовещения указано в четвёртый день цикла Богоявления^[13]. В грузинских лекционариях, передающих иерусалимскую практику VII века, Благовещение выступило как отдельный праздник 25 марта^[14][15].

В Константинополе в VI веке Роман Сладкопевец создал кондак на Благовещение^[16]. К концу VII века Благовещение вошло в число самых почитаемых праздников в столичном богослужебном круге: Трулльский собор в правиле 52 разрешил совершение в течение Великого поста полной литургии только в субботу, воскресенье и в день Благовещения, что указывает на особое положение этого праздника^[17][4]. Ранее при совпадении Благовещения с буднями поста служба, вероятно, переносилась на субботу или воскресенье, что соответствовало общему принципу переноса особо чтимых памятей^[10][17]. Иван Карабинов выдвигал гипотезу о перенесении праздника на субботу Акафиста и о первоначальной связи текста Акафиста Богородице с Благовещением^[18]. В византийских источниках VIII и последующих веков Благовещение постоянно фигурировало среди главных праздников, а его служба закреплена за 25 марта^[4].

В западной традиции наиболее ранние свидетельства литургического празднования Благовещения относились к V—VII векам^[10][11]. Уже в V веке появились проповеди на Благовещение, приписываемые Августину, Петру Хризологу и Льву Великому, хотя их подлинность не всегда бесспорна^[10][11]. В римских источниках эпохи папы Сергия I (687—701) Благовещение названо среди трёх праздников Богоматери, в дни которых в Риме совершаются торжественные процессии^[11]. В ранней редакции Геласиева сакраментария Благовещение ещё отсутствует, но в Григорианском сакраментарии (третья четверть VII века) и последующих римских памятниках оно помещается под 25 марта^[10][12]. В отдельных неримских западных обрядах (мозарабском, аквилейском, амвросианском) празднование переносилось на период Адвента: Толедский собор 656 года постановил совершать службу Благовещения 18 декабря, мотивируя это невозможностью устроения праздника во время Великого поста^[10].

В современной Римско‑католической Церкви Благовещение имеет ранг торжества^[19].

В ранних греческих текстах для обозначения праздника Благовещения использовались обозначения греч. ἡμέρα ἀσπασμοῦ («день приветствия»), греч. ἀγγελισμός («возвещение»), греч. ἑορτὴ τοῦ εὐαγγελισμοῦ («праздник Благовещения»), греч. χαριτισμός, связанный с приветствием «радуйся, Благодатная» (Лк 1:28); устойчивое употребление слова благовещение (греч. εὐαγγελισμός) засвидетельствовано с VII века^[11][4]. В латинской традиции встречались формулы лат. annuntiatio angeli ad beatam Mariam Virginem («возвещение ангела блаженной Марии Деве»), лат. Mariae salutatio («Мариино приветствие»), лат. annuntiatio sanctae Mariae de conceptione («возвещение святой Марии о зачатии»), лат. annuntiatio Christi («возвещение Христа»), лат. initium redemptionis («начало искупления»), лат. conceptio Christi («зачатие Христа»), лат. festum incarnationis («праздник воплощения»)^[11][12].

В святоотеческом наследии Благовещение рассматривалось как ключевой момент истории спасения, связанный с началом Боговоплощения и свободным согласием Марии на уготовленную ей миссию^[16][20]. Рукописная традиция содержала широкий круг проповедей на Благовещение, приписываемых Григорию Чудотворцу, Афанасию, Григорию Нисскому, Иоанну Златоусту, Проклу Константинопольскому и другим, однако их датировка и авторство часто дискуссионны, и многие тексты относятся к более позднему времени. Достоверные сохранившиеся проповеди на Благовещение принадлежат Софронию Иерусалимскому, Герману Константинопольскому, Иоанну Дамаскину, Феодору Студиту, Григорию Паламе, Николаю Кавасиле и другим авторам, раскрывающим догматический и нравственный смысл события^[16][20].

В святоотеческой традиции Благовещение понималось как «начало нашего спасения» и праздник Воплощения Сына Божия^[5][21]. Григорий Палама и Николай Кавасила подчёркивали личность Девы Марии, её духовное состояние и добровольное согласие на Боговоплощение^[12][20]. В латинской и русской традициях встречается сопоставление слов Марии «да будет Мне по слову твоему» со словом Божиим «да будет» в рассказе о творении, что подчёркивает участие человеческой воли в осуществлении творческого замысла Бога^[6].

Многие проповеди и гимнографические тексты, в том числе византийский канон праздника, строились как диалог между Марией и архангелом, иногда с участием Иосифа Обручника, что позволяло изобразить и литературно осмыслить внутреннюю борьбу, страх и добровольное согласие Марии^[16][20]. Древние авторы часто выводили из евангельского рассказа нравственные уроки, рассматривая Мариино смирение, чистоту и доверие Богу как образец христианской жизни^[5][21].

В раннем иерусалимском богослужебном укладе Благовещение входило в состав богоявленского цикла^[13]. В V веке Благовещение в Иерусалиме приходилось на четвёртый день после Богоявления, 9 января^[13]. К VII веку, согласно грузинским лекционариям, отражающим иерусалимскую практику, празднование Благовещения было перенесено на 25 марта и совершалось в церкви, воздвигнутой на Поле пастушков^[14]. На особое значение праздника Благовещения в Иерусалиме указывает включение архангельского приветствия Деве Марии в ходатайственную часть (лат. intercessio) анафоры литургии апостола Иакова^[22].

В Типиконе Великой церкви IX—XI веков порядок празднования Благовещения описан применительно к случаю, когда и навечерие, и сам праздник приходятся на будни Великого поста, то есть когда 25 марта приходится на вторник, среду, четверг или пятницу^[23]. На 24 марта в Константинополе была установлена лития: крестный ход из храма Святой Софии направлялся в храм Пресвятой Богородицы в Халкопратии, где совершалась вечерня с литургией Преждеосвященных Даров без особых праздничных особенностей. После этого пелась паннихис (греч. παννυχίς) — вечерняя служба накануне праздника^[23][24]. В сам день Благовещения, 25 марта, в храме Святой Софии служили утреню, на которой к пятидесятому псалму присоединяли тропарь «Сегодня начало нашего спасения». После утрени и службы тритоэкти во второй половине дня читалась молитва Трисвятого. Затем, с пением тропаря, молящиеся выходили на Форум, откуда шествовали в храм в Халкопратии и завершали там литургию, начатую в Великой церкви^[23][1].

Студийский устав, действовавший в монастырях Византии IX—XII веков и воспринятый на Руси в X—XIV веках, предполагает трёхдневное празднование Благовещения. 25 марта — день самого праздника, а также однодневные предпразднство и попразднство^[25]. День 26 марта получает наименование Собора архангела Гавриила по образцу соборных дней, следующих за Рождеством Христовым и Богоявлением^[25]. В рамках этого устава сложилась обширная гимнография^[26].

С Благовещением связано и богослужение субботы Акафиста^[25]. В Студийско-Алексиевском типиконе на утрене 24 марта к канонам предпразднства и святого Василия Великого присоединяется канон Акафиста, который в самой службе субботы Акафиста назван «каноном Благовещению». Часть богослужебных текстов является общей для обоих дней^[25].

Переход греческих и славянских церквей в XIII—XV веках на Иерусалимский устав закрепил окончательный вид последования Благовещения. В различных редакциях Иерусалимского устава благовещенский цикл включает три дня и сохраняет преимущественно тот же набор гимнографических и библейских чтений, что и студийские памятники. Главным отличием становится совершение по празднику полного всенощного бдения, начинающегося не с вечерни, а с великого повечерия, как это предполагается в праздники Рождества Христова и Богоявления^[17][1].

Согласно древним печатным версиям Иерусалимского устава, около «первого часа ночи» (то есть вскоре после захода солнца) начинается праздничное бдение, открывающееся возгласом священника и каждением и состоящее из великого повечерия, второй части вечерни (включающей литию, стихиры на стиховне, песнь «Ныне отпущаеши», Трисвятое и благословение хлебов), затем утрени и первого часа^[17]. Все изменяемые песнопения второй части вечерни посвящены празднику. После её завершения во время вкушения благословенного хлеба читалось «слово праздника»^[17]. Утреня совершалась по праздничному чину. Однако, к следующему сразу за ней первому часу с кафизмой добавлялась великопостная молитва Ефрема Сирина, после чего следовал отпуст и помазание елеем^[17]. Литургия Благовещения совершалась на вечерне во второй половине следующего дня. В этот день разрешалось принимать в пищу рыбу, вино и елей, что представляет собой заметное облегчение поста Четыредесятницы^[17][21].

В действующем русском Типиконе дата Благовещения сохраняется неизменной, а длительность празднования может составлять один, два или три дня. Если 25 марта приходится на день до пятницы шестой седмицы Великого поста, чин предусматривает предпразднство, день праздника и его отдание; если на пятницу — только предпразднство и сам праздник. При совпадении Благовещения со днями Страстной или Светлой седмиц предпразднство и отдание не совершаются; служба отдания в Страстную седмицу допускается только в храмах, посвящённых Благовещению или архангелу Гавриилу^[21]. В случаях, когда пред- и попразднство отменяются, стихиры и каноны из этих служб переносятся на повечерие одного из дней шестой седмицы поста^[21].

Предпразднство, согласно Типикону, не изменяет общего строя суточного круга: тексты Постной Триоди соединяются с песнопениями Благовещения из Минеи. Всенощное бдение в день Благовещения начинается великим повечерием, за которым следуют окончание вечерни, утреня и первый час. В начале великого повечерия совершается каждение. После первого Трисвятого поётся тропарь праздника, после второго — кондак. На утрени Благовещения всегда совершается полиелей, читается евангельское зачало и исполняется канон, построенный как поэтический диалог Девы Марии и архангела^[26]. При совпадении Благовещения с субботой или воскресеньем чин бдения и Божественной литургии несколько меняется. Однако, в любом случае, литургия праздника совершается как полная, хотя в будние дни она и соединяется с вечерней^[21][27].

В русских источниках Благовещение характеризуется как начало спасения и освобождение человечества, чем объясняется обычай выпускать в этот день из клеток птиц и воздерживаться от какой-либо работы, даже лёгкой^[1][27].

Современный приходской устав, составленный протопсалтом Георгиосом Виолакисом, предписывает упрощённый порядок богослужения предпразднства и самого Благовещения для приходских храмов (в монастырях сохраняется полный уставной чин)^[28]. 24 марта утром служится утреня с возгласом «Бог Господь», а вечером — вечерня со входом, но без литургии Преждеосвященных Даров, даже если этот день приходится на среду или пятницу. Ночное бдение в приходах не совершается. На утрени 25 марта поются две кафизмы; полиелея нет, евангельское чтение следует после восьмой песни канона, после чего исполняется великое славословие^[29]. Литургия Благовещения совершается как полная, без соединения с вечерней, с пением праздничных антифонов и входного стиха. Отдание праздника обычно совершается вечером 25 марта на вечерне, в завершение которой поётся Акафист Богородице^[29][1].

В богослужении римского обряда Благовещение в большей степени понимается как праздник Богоматери, чем как праздник Воплощения. В римском обряде богослужение совершается 25 марта, тогда как в испано-мосарабском чине оно перенесено на 18 декабря, а в амвросианском обряде — на последнее воскресенье Адвента^[10][30]. Молитвенные тексты праздника по Миссалу и Бревиарию основаны на евангельском повествовании о Благовещении и пророчестве Исаии (Ис 7:10-15); на мессе читаются Ис 7:10-15 и Лк 1:26-38, а в реформированном чине добавлено чтение Евр 10:4-10^[30]. Память Благовещения отражена в гимне «Аве Мария», в молитве Ангелус и в структуре Розария; ряду западных монашеских орденов праздник посвящён особо, а в старом римском обычае этот день был связан с выделением приданого девушкам за счёт церковных средств^[30][11][1].

Византийский канон Благовещения имеет необычные чередующиеся припевы: «А́нгел возопи́» и «Богоро́дица рече́» — следы алфавитного диалогического протокондака, преобразованного в однопеснец ещё до Эфесского собора 431 года^[31]. Современный гимнографический формуляр служб праздника Благовещения в значительной степени восходит к Студийскому уставу и имеет общность со службой Субботы акафиста (суббота 5-й седмицы Великого поста).

Кондак праздника часто приписывают Роману Сладкопевцу, но в реальности современный текст — более поздний (хотя и сохраняет первоначальную концовку «Радуйся, Невесто неневестная» греч. Χαῖρε, Νύμφη ἀνύμφευτε) и является проимием (первым кондаком) Акафиста Пресвятей Богородице.

В Римской церкви имеет статус торжества и имеет достаточно обширный набор собственных гимнографических произведений.

Со смыслом и событиями праздника Благовещения тесно связаны два широко употребимых в Католической церкви богослужебных текста — молитва Аве Мария, первая часть которой представляет собой приветствие архангела, сказанное им Пресвятой Деве в момент Благовещения и песнь Богородицы Магнификат (Величит душа Моя Господа), приведённый в Евангелии от Луки.

Благовещенье в народной традиции воспринималось как граница, рубеж между холодным и тёплым временем, как момент времени пробуждения почвы и выхода на свет пресмыкающихся и насекомых. Народные обряды этого дня имели, как правило, очистительный или охранительный характер и были призваны воздействовать на сельскохозяйственные практики (например, сев). Сохранились свидельтства об использовании в народных обрядах церковных материальных предметов (свечей, просфор)^[34].