Покров Пресвятой Богородицы

Согласно «Житию святого Андрея Юродивого», однажды, в ночь на субботу, во время совершения всенощного бдения во Влахернском храме Константинополя, этот святой вместе со своим учеником Епифанием удостоился видеть Пресвятую Богородицу в сопровождении сонма святых, среди которых были святой Иоанн Предтеча и святой апостол Иоанн Богослов. После усердной молитвы, совершённой в храме, Богородица, войдя в алтарное пространство, сняла со Своей головы мафорий (для обозначения этой детали одежды также иногда используется слово омофор) и распростёрла его над молящимися, символически являя Своё покровительство^[5].

Формированию гимнографического последования в честь Покрова исторически предшествовало появление иконографических композиций, иллюстрирующих это событие, а также создание «Слова на Покров». Данный текст, начинающийся со слов «Страшное и чюдное видение…», был включён в древнерусский Пролог, составленный на рубеже XII—XIII веков на основе «Жития Андрея Юродивого»^[6]. В заключительной части «Слова» содержится прямое указание на установление празднования 1 октября^[7]. Одна из древнейших русских рукописей, содержащих память о Покрове, — Евангелие-апракос начала XIII века^[8]. При этом собственно гимнографические последования Покрова в богослужебных книгах появляются не ранее XIV века.

Корни и обстоятельства возникновения праздника Покрова Пресвятой Богородицы, как подчёркивает современный искусствовед Светлана Липатова, во многом остаются неясными, несмотря на многократное обращение к этой теме как в богословских, так и в академических трудах. Версии о том, где именно он зародился, выдвигались самые разные^[9].

В XV столетии известный агиограф, афонский инок Пахомий Логофет, в своём «Похвальном слове на Покров» (вошедшем в Великие Четьи-Минеи) заявлял о константинопольских корнях праздника и его последующем переходе на Русь^[10]. Хотя это утверждение не было подкреплено какими-либо доказательствами, именно оно положило начало длительной дискуссии о генезисе Покрова — является ли он исконно русским или же греческим церковным установлением.

По свидетельству Пролога, праздник был введён императором Львом Мудрым (866—912)^[11]. Григорий Георгиевский^[12], в свою очередь, допускал, что дата 1 октября для празднования Покрова на Востоке могла быть избрана в связи с памятью служившего во Влахернском храме Романа Сладкопевца — одного из создателей акафиста Богородице^[9].

Гипотеза о русском происхождении праздника, которую разделяет большинство современных медиевистов, гласит, что Покров сформировался как местное празднество Древней Руси и не входил в литургическую практику Византии^[11]. Он фиксируется исключительно в древнерусских месяцесловах, тогда как в памятниках греческой церковной письменности отсутствует — либо был неизвестен, либо со временем забыт^[13]. Распространение же его в иных православных церквях произошло благодаря русскому влиянию. Чин службы и проложное сказание, созданные в XII веке, дошли до нас в рукописях XIII—XIV столетий^[11]. При этом в самом сказании нет указаний на особую связь праздника именно с Русью^[14].

Классическая научная позиция, сформулированная ещё Михаилом Остроумовым, соотносит начало почитания Покрова с землями Владимиро-Суздальской Руси и личностью князя Андрея Боголюбского^[9]. Как полагал историк Николай Воронин, Покров (в честь которого был возведён знаменитый храм на Нерли в 1158—1165 гг.) являлся новым, самостоятельным праздником, учреждённым князем Андреем минуя санкцию киевского митрополита. Таким образом, по мнению учёного, «этот праздник выражал в особенно открытой, но и утончённой форме мысль о преимущественном покровительстве Богоматери Владимирской земле, её князю и его людям»^[15]. Точку зрения о владимирском происхождении праздника поддерживал и Александр Назаренко^[16]:

Параллельно существует и альтернативная научная концепция, впервые озвученная в дореволюционный период и сохраняющая актуальность в современной историографии. Согласно этой точке зрения, традиция празднования Покрова могла сложиться в первой половине XII столетия в Киеве. Данную позицию в разное время поддерживали такие авторы, как архиепископ Сергий (Спасский) в конце XIX века, исследователь А. Александров в 1980-х годах и современный специалист по древнерусскому искусству И. А. Шалина^[9].

Как отмечает Е. А. Фет в академическом издании «Словарь книжников и книжности Древней Руси», первоначальное принятие праздника, вероятно, произошло в стенах Киево-Печерского и расположенного поблизости от него Влахернского монастыря^[17]. Отдельные учёные выдвигают предположение, что инициатором введения праздника выступил не князь Андрей Боголюбский, а его прославленный дед — Владимир Мономах^[18].

На русской почве праздник Покрова обрёл особое символическое звучание, воплощая идею особого заступничества Богородицы над Русской землёй. Как указывает культуролог Мария Плюханова, важнейшей составляющей этого образа для средневекового русского общества стало «заложенное в символе Покрова общественное начало». Специфика восприятия праздника на Руси заключалась в почитании Церкви как «покрова, ограды, защиты»^[19].

«Сказание на Покров Святой Богородицы», входящее в состав Великих Миней-Четьих митрополита Макария, так описывает установление праздника^[20]:

Последование праздника, помещённое в богослужебных книгах, включает: тропарь 4-го гласа «Днесь благовернии людие светло празднуим…», кондак 3-го гласа «Дева день предстоит в церкви…» с икосом; канон 4-го гласа, ирмосы «Отверзу уста моя…» нач.: «С чинми святых ангел», 4 цикла стихир-подобнов и 15 стихир-самогласнов, 4 седальна, светилен; в изданиях Минеи гражданского шрифта — особые ирмосы, припевы на 9-й песни. Греческая гимнография отлична от славянской и состоит из текстов XIX—XX веков.

Наиболее архаичный вариант гимнографического последования Покрова включает два цикла стихир-подобнов, несколько стихир-самогласнов, канон, седален, кондак (как правило, с икосом) и светилен (последний присутствует не всегда)^[21]. Структурные и текстуальные особенности этих рукописей, включая состав службы Покрова, соотносятся со студийской литургической традицией, бытовавшей на Руси до начала XV века. В некоторых из указанных рукописей присутствует указание на чтение Евангелия праздника по 6-й песни канона, в других последование Покрова не включает специальный светилен, что соответствует древним студийским нормам^[1].

В рукописях более позднего периода, первой четверти XV века, наблюдается тенденция к соединению службы Покрова со службами святым апостолу Анании и преподобному Роману Сладкопевцу. Первые опыты подобного совмещения зафиксированы в Минеях XV века переходного типа (от Студийского к Иерусалимскому уставу), где соединяются все три гимнографических последования этого дня. Память Покрова ещё не имеет здесь литургического характера праздника. Следующий этап развития последования Покрова, представленный в рукописях XIV—XVI веков, предполагает соединение Покрова с праздниками апостола и, в некоторых случаях, преподобного. В уставных указаниях встречается помета о совершении всенощного бдения по усмотрению настоятеля, однако малая вечерня не предусматривается; служба Покрова включает великую вечерню с паремиями и литией, на утрене приводятся седальны по кафизмах и полиелею, прокимен и чтение Евангелия (общего праздника в честь Богородицы). Ряд стихир и чтений заимствуются из последований других богородичных праздников. Типиконы XV—XVI веков в основном содержат аналогичные указания на всенощное бдение и варианты соединений с другими памятями. Встречаются и необычные варианты, например, совмещение последований Покрова и преподобного Саввы Вишерского. Праздничный знак для Покрова, как правило, полиелей, однако в некоторых ранних рукописях (XIV—XV вв.) можно видеть знак славословие^[22].

Литургические чтения и песнопения Покрова включают общие тексты, посвящённые Пресвятой Богородице: прокимен из Лк 1:46—48, Апостол (Евр 9:1—7), аллилуиарий со стихом из Пс 44, Евангелие (Лк 10:38—42; 11:27—28) и причастен Пс 115:4.

Значительное увеличение объёма гимнографии Покрова наблюдается в XVII веке, с началом издания печатных Типиконов и Миней. В Минее 1607 года появляется малая вечерня с полным набором стихир на «Господи, воззвах» и на стиховне. Типиконы 1610 и 1641 годов не имеют праздничных знаков, хотя праздничная служба описывается с максимальной подробностью. В Типиконе 1633 года праздник имеет знак бдения. В изданиях Типикона после реформы патриарха Никона указания к службе Покрова размещаются после указаний к службам апостолу Анании и преподобному Роману, а праздничный знак обозначается простым крестом ; в изданиях второй половины XVIII века — (бдение), в изданиях первой половины XIX века — (великий праздник). В западнорусских изданиях знак появляется уже в XVIII веке^[22].

Согласно соборным Чиновникам XVII—XVIII веков, на службе 1 октября последование Покрова соединялось с последованием апостолу Анании и преподобному Роману; согласно Новгородскому Чиновнику 20-х годов XVII века — с последованием преподобному Савве Вишерскому^[23]. В московском Успенском соборе совершалась полиелейная служба, а в храме Покрова на Рву (соборе Василия Блаженного) — всенощное бдение. После утрени из Успенского собора в Покровский собор направлялся крестный ход с пением канонов и чтением Евангелия на Лобное место^[24][25]. К концу XVII века в Успенском соборе также стали служить всенощное бдение, что было связано с общей тенденцией к более частому совершению всенощных бдений^[26][27]. В Холмогорском соборе практика совершения всенощного бдения на Покров установилась при архиепископе Варнаве (1712—1730)^[28][22].

В богослужебных изданиях гражданского шрифта, выпускаемых Московской Патриархией с 1980-х годов, к службе Покрова добавляются указания об особых припевах на 9-й песни канона и о специальных ирмосах^[29].

В середине XIX века служ­ба на По­кров по­явля­ет­ся в афонской греческой практике. Современная греческая служба праздника со­став­лена не­за­ви­си­мо от славянского тек­ста и со­вер­ша­ет­ся в па­мять ос­во­бо­жде­ния Афин от ок­ку­па­ции третьим рейхом во время Второй мировой войны (12.10.1944)^[30].

Древнейшие в древнерусском искусстве образы Покрова Богоматери можно увидеть на вратах Рождественского собора в Суздале (начало XIII века) — они выполнены в технике золотой наводки по меди. Во Пскове этот сюжет представлен в системе росписей собора Снетогорского монастыря (1313)^[31].

Наиболее древние из сохранившихся живописных изображений Покрова датируются XIV веком. Это икона из Покровского монастыря в Суздале (собрание Государственной Третьяковской галереи), из Зверина монастыря в Новгороде, а также икона из Восточной Галиции, находящаяся в собрании Национального Художественного музея Украины (см. изображения ниже)^[32].

Художественное построение икон Покрова восходит к тексту Жития Андрея, Христа ради юродивого. Композиционным и смысловым центром образа неизменно выступает Богородица — её пишут либо с омофором в руках, либо в позе Оранты, располагая омофор в руках ангелов в верхней части средника (новгородский тип). По сторонам размещают фигуры апостола Иоанна Богослова и Иоанна Предтечи. В нижнем ярусе иконы изображается сцена видения: святой Андрей, обращаясь к своему ученику Епифанию, указывает на фигуру Богоматери. Частым элементом является и образ Романа Сладкопевца, стоящего на амвоне с развёрнутым свитком и орарём. Пространство иконы населяют ангельские силы, сопровождающие Богородицу, и сонмы святых в белых одеждах, шествующих за ней. Завершают композицию фигуры молящихся людей, предстоящих вместе с Андреем Юродивым. Строгой регламентации подлежит лишь образ Пресвятой Богородицы; остальные элементы композиции могут варьироваться в зависимости от местной традиции или замысла иконописца — некоторые детали опускаются, а другие, напротив, получают более подробное раскрытие^[10].

На Руси храмы в честь Покрова Божией Матери появились в XII веке, вероятно одновременно с установлением самого праздника. Первый известный религиозный объект с таким посвящением — храм Покрова на Нерли — был построен в 1165 году по приказу князя Андрея Боголюбского.

В Новгороде в XII веке существовал Зверинский монастырь с Богородичным храмом. В честь какого Богородичного праздника был сооружён храм, летописи не упоминают. В 1148 году храм сгорел; в 1300 году была срублена деревянная Богородицкая церковь в монастыре в Зверинце; в 1335 году был построен и освящён храм в честь Покрова, а монастырь получил новое название — Зверин-Покровский монастырь.

После взятия Казани в Москве по велению царя Ивана Грозного был построен собор Покрова Божией Матери на Рву (более известный как храм Василия Блаженного). На севере столицы, в Медведкове, находится старинный Храм Покрова Пресвятой Богородицы, построенный в 1635 году князем Дмитрием Пожарским, как гласит предание, по обету в честь освобождения России от польской интервенции. В центре Москвы, на Таганской улице, находится Покровский ставропигиальный женский монастырь (основан как мужской в 1635 году царём Михаилом Фёдоровичем в память своего родителя — патриарха Филарета, скончавшегося в праздник Покрова Богородицы).

Кафедральные соборы старообрядческих предстоятелей — митрополита Русской православной старообрядческой церкви (РПСЦ) и патриарха Русской древлеправославной церкви (РДЦ) — также имеют это посвящение.

Праздник Покрова оставил значительный след в топонимике Белоруссии, Казахстана, России, Украины и некоторых других стран бывшего СССР, на территории которых имеется большое число населённых пунктов с названиями Покров, Покровка, Покровск, Покровская, Покровский, Покровское и подобных им (например, Ново-Покровская, Ново-Покровский).

Об этом празднике напоминают названия московских улиц, площадей и районов: Покровка, Покровские Ворота, Покровское-Глебово, Покровское-Стрешнево и др.