Феодор Тирон

Исторически проверяемых сведений о Феодоре Тироне немного, однако существует обширная письменная традиция, которая разворачивает его образ посредством агиографических топосов, локальных преданий и рассказов о посмертном заступничестве. В результате «житийное ядро» сохраняется сравнительно компактным, тогда как позднейшие тексты формируют широкий репертуар сюжетов — прежде всего закреплённое литургическим обычаем чудо о коливе и змееборческий сюжет, встречающийся в ряде эпических произведений^[5][1].

Древнейший развёрнутый нарративный источник — панегирик Григория Нисского, произнесённый в Амасьи 7 февраля 381 или 386 года. В нём Феодор представлен как воин-новобранец: при требовании принести языческую жертву он отказывается и исповедует Христа; далее следует эпизод поджога храма Кибелы (лат. Magna Mater) в Амасье, арест, тюрьма, пытки и казнь через сожжение. Существенная для культа линия — перенос мощей святого в Евхаиты, вероятно, при содействии благочестивой женщины по имени Евсевия^[6]. Альтернативное место публикации в патрологической традиции: лат. Patrologia Graeca (PG 46, col. 735—748)^[6][7].

Энкомий Хрисиппа Иерусалимского (около 405—479) объединяет в себе пролог, пересказ мученичества и двенадцать чудес, происходящих главным образом при гробнице святого^[8]. Святой мыслится в этом тексте не только как мученик прошлого, но как деятельный заступник, к которому следует обращаться слушателям^[8].

Другой текст — Мученичество Феодора Тирона (V—VI век) — локализует событие в Амасии Понтийской и датирует его 306 годом (в период гонений Галерия и Максимина Дайи). Оценка достоверности деталей этого текста в историографии осторожна: поскольку уже более раннее слово Григория Нисского является панегириком, а не историческим отчётом, изобилует агиографическими топосами и содержит мало индивидуальных сведений, то и более позднее мученичество не принято считать надёжным источником^[9]. Критические издания и собрания текстов позволяют видеть, как из «ядра» мученичества развивается корпус дополнительных повествований, включая чудо о змие (лат. Miraculum draconis)^[9]. Основанные на мученичестве агиографические тексты вошли в латинские Жития святых (Acta Sanctorum)^[10][11].

Поздние компилятивные тексты, зависящие от мученичества и энкомия Хрисиппа, расширяют повествование и закрепляют вторичные сюжетные линии (включая чудо о змие) как устойчивые элементы «биографии» святого. Одним из наиболее устойчивых в поздней литературе стала версия жития из собрания Симеона Метафраста^[9].

В славянской книжной и фольклорной среде образ Феодора Тирона разворачивается как в житийных пересказах (в том числе связанных с традицией Великих Четьих-Миней), так и в апокрифической линии. Исходным узлом для эпической переработки змееборческого мотива стал апокриф «Подвиги Фёдора Тирона» (славянский перевод с греческого конца одиннадцатого — начала двенадцатого века)^[12][13]

Чудо о коливе — центральный сюжет, связанный с Феодором Тироном в православной традиции^[14]. Согласно преданию, во времена императора Юлиана Отступника предпринимается попытка «осквернить» христиан в первую седмицу поста: продовольствие на константинопольском рынке тайно окропляют кровью животных, принесённых в идольскую жертву. Феодор Тирон является во сне архиепископу Константинополя Евдоксию и велит собрать христиан и объявить, чтобы они ничего не покупали на рынке, а приготовили коливо — варёную пшеницу — и питались ею (с мёдом) в течение недели. При этом мученик уточняет, что «коливо» это специфически евхаитское слово, незнакомое константинопольцам. В результате замысел Юлиана срывается, а община сохраняет пост «неосквернённым»^[14].

Сюжет чуда получил устойчивое богослужебное закрепление: первая суббота Великого поста воспринимается как особое воспоминание Феодора Тирона и его заступничества через чудо о коливе. В церковной практике это выражается в приготовлении колива и его благословении и освящении в храме с последующей раздачей верующим. Обычно это происходит после литургии Преждеосвященных Даров в пятницу первой седмицы Великого поста, причём при освящении поётся канон святому Феодору, атрибуируемый Иоанну Дамаскин^[14].

Рассказ о победе Феодора над драконом и змием в окрестностях Евхаит относится к позднейшим нарративным слоям. Он фиксируется в составе агиографических компиляций и представляет собой типичное чудо о змие (лат. Miraculum draconis)^[9][15]. В славянском апокрифе «Подвиги Фёдора Тирона» («Чудо о Феодоре»; конец XI — начало XII века) герой освобождает мать, похищенную чудовищем^[12]. На основе апокрифического повествования также формируется духовный стих о Феодоре Тироне — эпический фольклорный текст, сочетающий змееборческие мотивы, былинную поэтику и христианские черты (обращение к Богородице, книжные маркеры святости, а также отсылки к церковной памяти святого)^[16][17][12].

Основным центром почитания Феодора Тирона была Евхаита Понтийская, с которой в X веке тесно связана и Евханея; при Иоанне Цимисхии последняя была переименована в Феодорополь, что связывают с помощью святого. В Константинополе культ Феодора закрепился, в частности, в патрициевом храме V века в Спорациевом квартале, воздвигнутом сановником Сфоракием после чудесного избавления от пожара, а важным очагом почитания на Святой земле был монастырь св. Феодора Тирона в Старом городе Иерусалима. В западной традиции Феодор выступает прежде всего как покровитель воинов. Он считался патроном Венеции до перенесения туда мощей апостола Марка. Феодора почитают как заступника солдат, защитника от бурь и иных бедствий^[1].