Преображение Господне
Преображе́ние Госпо́дне (греч. Μεταμόρφωσις τοῦ Κυρίου καὶ Θεοῦ καὶ Σωτῆρος ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ — Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; лат. Transfiguratio Domini) — событие из Евангелия, явление избранным ученикам Иисуса Христа его Божественной природы через преображение (изменение внешности) во время молитвы на горе. Воспоминание об этом событии является важным праздником в христианской церкви[1]. Церкви, использующие юлианский календарь, в том числе Русская православная церковь, празднуют Преображение Господне 6 (19) августа, использующие григорианский и новоюлианский календари — 6 августа.
Общие сведения
| Преображение Господне | |
|---|---|
| Тип | Христианский праздник |
| Установлен | в память об описанном в Евангелии Преображении Иисуса Христа |
| Дата |
в православии:
|
| Празднование | праздничное богослужение |
| Традиции | освящение плодов земных (в Православной церкви) |
История Преображения согласно Библии
Во всех трёх синоптических Евангелиях рассказ о Преображении помещён в поворотный момент — завершение галилейского служения Иисуса Христа и начало Его пути в Иерусалим на страдания. Событию непосредственно предшествуют два момента: в Кесарии Филипповой апостол Пётр исповедует Учителя «Сыном Бога Живого», после чего Иисус обращается к ученикам с речью о будущих страданиях (Мф. 16:13—28; Мк. 8:27—9:1; Лк. 9:18—27)[1].
Повествование о Преображении распадается на несколько последовательных эпизодов: восхождение на гору; изменение облика Иисуса Христа; явление пророков Моисея и Илии; восклицание апостола Петра; появление облака и звучание Божественного гласа; схождение с горы. Тексты апостолов Матфея и Марка обнаруживают хиастическое построение: смысловым центром выступает рассказ о гласе, исходившем из облака, тогда как по обе стороны от него симметрично размещены эпизоды восхождения, беседы Христа с пророками и с учениками, а также схождения. Повествование апостола Луки не содержит упоминания о схождении с горы, но дополнено новыми эпизодами (например, Лк. 9:32) и открывается фразой «После сих слов» (Лк. 9:28), соединяющей рассказ с предшествующим разделом[1].
Рассказ о Преображении содержится также во 2-м послании Петра (2 Пет. 1:16—18). Смысловым ядром описания служит рассказ апостола Петра как свидетеля событий. Имена прочих апостолов не названы, хотя автор упоминает о других очевидцах «Его величия», также слышавших Божественный глас. В отличие от синоптических версий, описание Преображения лишено деталей: Божественный глас звучит здесь «с небес», а не «из облака», а не названная гора именуется «святой». Некоторые исследователи видят в этом рассказе оригинальную форму предания о Преображении[2], другие настаивают на его зависимости от синоптической традиции[3].
Параллели повествования
Основным литературным образцом для евангельского рассказа о Преображении выступает повествование об откровении Моисею на горе Синай. Общие сюжетные элементы: указание на шесть дней (Мк. 9:2 / Исх. 24:16); три свидетеля теофании — ученики Христа, а в Исходе — Аарон, Надав и Авиуд (Мк. 9:2 / Исх. 24:1, 9); восхождение на гору (Мк. 9:2 / Исх. 24:9, 12—13, 15, 18; 34:4); сияние лица (Мф. 17:2 / Исх. 34:29); богоявление в облаке (Мк. 9:7 / Исх. 24:15—16, 18); голос из облака (Мк. 9:7 / Исх. 24:16); охвативший участников страх (Мк. 9:6 / Исх. 34:30)[4]. Отдельной параллелью отмечают рассказ о восхождении Моисея на гору вместе с Иисусом Навином (Исх. 24:13)[5]. При этом Ветхий Завет ничего не сообщает о сиянии одежд Моисея, а облако покрывает гору, а не участников события; перемены в облике Моисея сохранялись и некоторое время после теофании[1].
Преображение обнаруживает также смысловые параллели с повествованием о Страстях Христовых[4]. Блистанию неземного света (Мк. 9:3) соответствует нашествие тьмы при крестной смерти (Мф. 27:45; Мк. 15:33; Лк. 23:44). Сияющая божественной славой одежда (Мк. 9:2—3) сменяется «светлыми одеждами» и царской багряницей, которую Ирод в насмешку возложил на Христа (Лк. 23:11), и совлечением собственной одежды (Мф. 27:35; Мк. 15:24). Два ветхозаветных праведника, одним из которых был Илия, беседующие с Иисусом (Мк. 9:4; Лк. 9:31), сменяются распятыми по обе стороны преступниками (Мф. 27:44; Мк. 15:32). Глас Бога Отца, провозгласивший божественное достоинство «возлюбленного Сына» (Мк. 9:7), оборачивается возгласом покинутого на Кресте Сына (Мф. 27:46; Мк. 15:34). Наконец, провозглашение Богосыновства, прозвучавшее с небес (Мк. 9:7), повторяется уже на земле устами римского сотника (Мф. 27:54), который, подобно ученикам в сцене Преображения (Мф. 17:6; Мк. 9:6), «устрашился весьма» (Мф. 27:54)[1].
О месте Преображения
В Ветхом Завете гора неоднократно выступает местом богообщения (Исх. 24:12—18; Ис. 2:2; Иез. 40:2; Пс. 2:6; 23:3). Начиная с IV века христианская традиция связывает гору Преображения с Фавором в Галилее — холмом высотой около 588 метров, на плато которого во время земной жизни Спасителя находились римские укрепления (лат. Ios. Flav. De bell. II 20. 6; IV 1. 8; ср.: лат. Idem. Antiq. XIV 6. 3). Однако Фавор значительно удалён от Кесарии Филипповой, где разворачивались предшествующие события, а определение «высокая» (др.-греч. ὑψηλόν) позволяет предположить, что речь могла идти о Ермоне (до 2814 метров). Но расположение Ермона приблизительно в 50 километрах к северу от Галилейского озера плохо согласуется с последующим рассказом о встрече со множеством народа и «книжниками» после спуска (Мк. 9:14; Лк. 9:37) и о пути «через Галилею» (Мк. 9:30). Другая возможная локализация — гора Мерон (около 1208 метров) в 13 километрах к северо-западу от Галилейского озера. Все подобные отождествления носят лишь гипотетический характер[6].
Святые отцы о Преображении
Первый автор богословского толкования истории Преображения — Ириней Лионский. В противовес гностикам, для которых событие носило внеисторический характер, он видит в нём исполнение пророчества (Исх. 33:11, 20—21): ветхозаветный человек впервые обретает возможность «лицом к лицу» видеть Бога (Против ересей IV 20. 9)[7], дарованную через воплощение Слова. Ириней положил начало сотериологическому (историко-домостроительному) толкованию. Аллюзии на Преображение служили также основанием гностических и докетических представлений о Христе; против Маркиона, видевшего в исчезновении Моисея и Илии отмену Ветхого Завета, Тертуллиан доказывал преемственность обоих заветов (Против Маркиона. IV 22. 1, 8)[8][9].
Систематическая экзегеза возникает с III века в форме комментариев и проповедей. Первое подробное истолкование принадлежит Оригену (около 246 года), давшему последовательную аллегорико-символическую интерпретацию деталей рассказа (комментарий на Евангелие от Матфея XII 36—43) и впервые привлёкшему версии других евангелистов. Он раскрыл мистическое восхождение на гору как символ созерцательной жизни христианина, через молитву и добродетели приуготовляющего в сердце явление Божественной славы; эта интерпретация стала определяющей для последующей традиции. Нравственно-практическое направление развил святитель Иоанн Златоуст (около 390 года), сделавший акцент на этическом значении события, в том числе на обличении ростовщичества перед лицом Второго пришествия (комментарий на Евангелие от Матфея, 56)[10]. Его линию продолжил святитель Прокл Константинопольский (около 430 года), чья гомилия строится на диалоге с апостолом Петром и рассказе о поведении Иуды у подножия горы. Кирилл Александрийский истолковал сцену с пророками как свидетельство исполнения ветхозаветного закона во Христе[1].
На Западе толкования представлены у Хроматия Аквилейского, святителя Илария Пиктавийского, блаженного Иеронима и святителя Амвросия Медиоланского, чья аллегорическая экзегеза зависит преимущественно от Оригена (комментарий на Евангелие от Луки. VII 1—21). Блаженный Августин (около 426—430 годов) дал аллегорическое истолкование каждого стиха, сосредоточившись на образе апостола Петра (Проповеди 78—79A[11]), а святитель Лев Великий (около 445 года) раскрыл сотериологический смысл события как утешения в страданиях и залога будущего преображения (Слово 51)[1].
Богослужение праздника и освящение плодов
В Православной церкви
Праздник Преображения Господня был установлен сравнительно поздно: он отсутствует в древнейшей редакции иерусалимского Лекционария V—VI веков (сохранившейся в армянском переводе) и появляется лишь в более позднем грузинском переводе VI—VII веков. В богослужение Константинополя Преображение входит не ранее VIII века[12], хотя в некоторых восточных Церквах оно, возможно, появилось раньше[13].
В древнем иерусалимском Лекционарии указаны тропари и библейские чтения праздника[14][15], а в иерусалимском Тропологии (Иадгари) VII—VIII веков приведено уже полное гимнографическое последование с несколькими группами стихир и каноном[16]. В Типиконе Великой церкви X—XI веков назначаются ветхозаветные чтения (Исх. 24:12—18; 33:11—34:8; 1 Цар. 19:3—16) и тропарь 7-го гласа, характерный и для позднейшего богослужения византийской традиции[17].
В Студийском и Иерусалимском уставах празднование образует многодневный цикл: предпразднство 5 августа, сам праздник 6 августа и попразднство с отданием 13 августа (в ранних редакциях — 9 августа). В Иерусалимском уставе на праздник назначается всенощное бдение, в русской традиции с XVI века 6 августа получает знак креста в круге как великий праздник. На литургии долгое время пелись изобразительны, и лишь в начале XVII века в русских Типиконах появились особые праздничные антифоны из стихов разных псалмов[1].
Благословение плодов
Особенностью иерусалимских Типиконов (за исключением ранних редакций) является указание о первом вкушении винограда на праздник Преображения вместе с запретом вкушать его до праздника. Во многих сербских и русских редакциях Иерусалимского устава приводится молитва на благословение винограда. В русских Типиконах после реформы патриарха Никона молитва не выписывается, а помещается в Требниках. На Руси вместо винограда благословляются яблоки, вследствие чего праздник получил народное название «Яблочный Спас» (Второй Спас, в отличие от Первого Спаса, отмечаемого 1 (14) августа), то есть день, в который благословляют яблоки. После освящения часть плодов отдавалась нищим и бедным; существовала практика служения в этот день молебна на поле перед уборкой урожая[18].
В Католической церкви
В Римско-католической церкви Преображение имеет статус «праздника», более низкий по сравнению с «торжеством». Преображение отмечается 6 августа.
Литургические облачения священников в праздник Преображения — белые, как и в другие праздники, посвящённые Спасителю и Богородице.
Богослужебные молитвы этого дня как описывают события Преображения, так и подчёркивают его символику.
| Входное песнопение | В облаке светлом Дух Святой явился, и слышен был глас Отца: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Моё благоволение; Его слушайте |
| Коллекта | Боже, в славном Преображении Единородного Твоего Сына Ты подтвердил тайну веры свидетельством Моисея и Илии и чудесным образом предзнаменовал будущую славу усыновлённых Тобою детей; сподобь нас, рабов Твоих, внимать гласу Возлюбленного Сына Твоего и обрести Его наследие |
| Молитва над Дарами | Молим Тебя, Господи, освяти преложенные нами дары, чтобы они стали Таинством Единородного Твоего Сына, преобразившегося во славе, и сиянием Его света очистили нас от скверны грехов |
| Причастное песнопение | Когда явится Господь, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть |
В Армянской апостольской церкви
Преображение (Вардавар) является одним из главных праздников Армянской апостольской церкви и одним из самых любимых в народе.
По армянскому церковному преданию, св. Григорий Просветитель назначил праздник Преображения на первый день армянского календаря — 1-е число месяца навасард (11 августа). В этот день отмечался языческий праздник, и некоторые его элементы сохранились в обрядах народного празднования Преображения. Так, например, в этот день принято обливать друг друга водой, выпускать голубей и т. д., но Церковь дала этим обычаям христианское толкование как воспоминание о Потопе и о голубе Ноя[19].
В VI веке католикос Мовсес II (574—604), учитывая, что в эти же августовские дни отмечалось и Успение Богоматери, включил праздник Преображения в пасхальный цикл и назначил его на 7-е воскресенье после Пятидесятницы. Таким образом праздник стал переходящим (от 28 июня до 1 августа)[19].
Гимнография
В богослужебных текстах, используемых в православном богослужении этого праздника, воспроизводится внешняя обстановка этого евангельского события (молитва Христа, сон учеников, явление пророков и т. д.), а также поясняется его внутренняя (символичная) сторона — то, что Христос преобразился для того, чтобы уверить учеников в Своём Божестве и показать добровольность своих будущих страданий.
| На церковнославянском | На русском | На греческом | |
|---|---|---|---|
| Тропарь праздника | Преѡбрази́лсѧ є҆сѝ на горѣ̀, хрⷭ҇тѐ бж҃е, / показа́вый ᲂу҆ч҃никѡ́мъ твои̑мъ сла́вꙋ твою̀, / ꙗ҆́коже можа́хꙋ: / да возсїѧ́етъ и҆ на́мъ грѣ̑шнымъ / свѣ́тъ тво́й присносꙋ́щный, / моли́твами бцⷣы, / свѣтода́вче, сла́ва тебѣ̀ | Ты преобразился на горе, Христос Бог, показавший ученикам Твоим Славу Твою, насколько они могли видеть; да воссияет и нам грешным Свет твой, вечно Существующий, по молитвам Богородицы. Податель Света, слава Тебе! | Μετεμορφώθης ἐν τῷ ὄρει, Χριστὲ ὁ Θεός, δείξας τοῖς Μαθηταῖς σου, τὴν δόξαν σου καθὼς ἠδύναντο· λάμψον καὶ ἡμῖν τοῖς ἁμαρτωλοῖς, τὸ φῶς σου τὸ ἀΐδιον, πρεσβείαις τῆς Θεοτόκου, Φωτοδότα δόξα σοι |
| Кондак праздника | На горѣ̀ преѡбрази́лсѧ є҆сѝ, / и҆ ꙗ҆́коже вмѣща́хꙋ ᲂу҆ч҃ницы̀ твоѝ, / сла́вꙋ твою̀, хрⷭ҇тѐ бж҃е, ви́дѣша: / да є҆гда́ тѧ ᲂу҆́зрѧтъ распина́ема, / страда́нїе ᲂу҆́бѡ ᲂу҆разꙋмѣ́ютъ во́льное, / мі́рови же проповѣ́дѧтъ: / ꙗ҆́кѡ ты̀ є҆сѝ вои́стиннꙋ ѻ҆́ч҃ее сїѧ́нїе | На горе преобразился Ты, и насколько могли ученики Твои, славу Твою, Христос Бог, увидели; чтобы, видя Тебя распинаемого, поняли добровольность страдания, миру же проповедали, что Ты воистину Сияние Отца | Ἐπὶ τοῦ ὄρους μετεμορφώθης, καὶ ὡς ἐχώρουν οἱ Μαθηταί σου, τὴν δόξαν σου Χριστὲ ὁ Θεὸς ἐθεάσαντο· ἵνα ὅταν σὲ ἴδωσι σταυρούμενον, τὸ μὲν πάθος νοήσωσιν ἑκούσιον, τῷ δὲ κόσμω κηρύξωσιν, ὅτι σὺ ὑπάρχεις ἀληθῶς, τοῦ Πατρὸς τὸ ἀπαύγασμα |
| Задостойник | Ржⷭ҇тво̀ твоѐ нетлѣ́ннѡ ꙗ҆ви́сѧ: / бг҃ъ и҆зъ бокꙋ̀ твоє́ю про́йде, / ꙗ҆́кѡ плотоно́сецъ ꙗ҆ви́сѧ на землѝ, / и҆ съ человѣ́ки поживѐ. / тѧ̀, бцⷣе, тѣ́мъ всѝ велича́емъ | Порождение Твоё нетленно явилось: Бог из чрева Твоего произошёл, как Носитель плоти явился на земле, и с людьми жил. Тебя, Богородица, поэтому все величаем | Ὁ τόκος σου ἄφθορος ἐδείχθη, Θεὸς ἐκ λαγόνων σου προῆλθε, σαρκοφόρος, ὃς ὤφθη ἐπὶ γῆς, καὶ τοῖς ἀνθρώποις συνανεστράφη, σὲ Θεοτόκε· διὸ πάντες μεγαλύνομεν |
Иконография
Иконографический тип Преображения, сложившийся к IX веку, оставался в целом неизменным. Композиция представляет Христа в овальной мандорле славы на вершине центрального отрога горы, по сторонам на отдельных вершинах — пророки Илия (слева) и Моисей со скрижалями (справа), внизу — три апостола: коленопреклонённый Пётр, припадающий лицом вниз Иоанн и Иаков в позе, аналогичной Петру. Одеяния Христа белые, от Его фигуры исходят лучи; сияние могло быть голубым, белым, красным, многоцветным или звёздчатым. Наиболее ранний исторический извод представлен мозаикой апсиды кафоликона монастыря великомученицы Екатерины на Синае (565—566). Классические византийские памятники — фрески монастыря Осиос Лукас (30—40-е годы XI века), Чарыклы-килисе в Гёреме (2-я половина XI века) и мозаика монастыря Дафни (около 1100 года). С XI века композиция иногда дополняется сценами восхождения и схождения Христа с апостолами (Мирожский монастырь в Пскове, между 1137 и 1156). В русской иконописи с конца XIV века появляется изображение ангелов, несущих пророков к Фавору на облаках (ранний пример — икона круга Феофана Грека, около 1400), а с XVI века — развёрнутый извод с воскресшим Моисеем в гробе; такие храмовые образы находились, в частности, в иконостасах соборов Кириллова Белозерского монастыря и Великого Устюга. На псковских иконах сияние нередко передавалось красным цветом[1].
В литературе
Преображение зачастую только упоминается в литературных произведениях, не являясь их ключевой темой (например, стихотворение «Август» Бориса Пастернака)[22].
Известно стихотворение «На день Преображения Господня» святителя Филарета (Дроздова). Стихи о Преображении Господнем и августовских праздниках писали Александр Блок «Преображение» (1901), Иван Мятлев «Наш Спаситель…», Сергей Ширинский-Шихматов «На Преображение Господне» (1823). Ретроспектива исторических сюжетов, связанных с праздником Преображения, представлена в стихотворении Александра Городницкого «19 августа» (1996)[23].
Среди прозаических произведений русских писателей, описывающих празднование Преображения, наиболее известны эпизод из романа «Лето Господне» Ивана Шмелёва «Яблочный Спас»[24], рассказ Василия Никифорова-Волгина «Яблоки»[25].