Антипасха

Наиболее ранние источники связывают Антипасху с завершением восьмидневного празднования Пасхи и посткрещальными обрядами. Неофиты, вступившие в Церковь в пасхальную ночь, в ряде традиций именно в этот день снимали белые одежды. Отсюда происходит латинское название «День Господень в белых одеждах» (лат. Dominica in Albis)^[2][3][4].

Блаженный Августин в своей проповеди на «октаву Пасхи» указывал, что изменение внешнего вида неофитов не должно приводить к утрате внутренней чистоты сердца. В этой перспективе Антипасха осмыслялась как праздник духовного обновления.

Центральным текстом праздника является Ин. 20:19—31, читаемое в этот день как на Востоке, так и на Западе не позднее чем с IV века. Этот отрывок соединяет два явления Иисуса ученикам: первое — в «первый день недели вечером», когда Христос показывает им Свои раны, посылает их на проповедь и сообщает дар Святого Духа вместе с властью прощать грехи; второе — «после восьми дней», когда Он вновь является ученикам и через осязание ран удостоверяет апостола Фому в реальности Своего воскресения. Фома исповедует свою веру словами: «Господь мой и Бог мой!» Толкованию этого места посвящено «Слово на Неделю Новую», приписываемое Иоанну Златоусту. Повторное явление Христа объясняется необходимостью уверения Фомы, при этом «неверие» апостола нередко интерпретируется не как постыдный недостаток веры, но как стремление к достоверности, которое привело к исповеданию веры^[5][6].

Церковь также посвящает этот день размышлению об обновлении всего творения через Воскресение Христово, что особенно ярко выражено в слове Григория Богослова «На Неделю Новую». По его мысли, как первое творение началось в день воскресный, так и обновлённый Христовым Воскресением мир получает начало в тот же день, который становится днём обновления и нового бытия. Если Пасха мыслится как сам день спасения и как «пограничный» момент между погребением и Воскресением, то Антипасха выступает как день воспоминания спасения и как день «чисто нового рождения». Внутреннее обновление человека становится одной из главных тем праздника, а весеннее обновление природы получает смысл видимого знака обновления всей твари^[5].

В русском разговорном употреблении Антипасха нередко называется Красной горкой^[7]. В церковной практике это первый день после длительного периода Великого поста и Пасхи, когда вновь разрешается совершение таинства Брака^[8].

Праздник уверения Фомы зафиксирован уже в «Апостольских постановлениях», где рассказ о его установлении ведётся от имени самого апостола. В Иерусалиме, согласно описанию Эгерии, после обычных богослужений днём совершалась особая процессия, аналогичная пасхальной: епископ вместе с народом и под пение гимнов последовательно останавливался на Елеонской горе и на Имвомоне, затем шествие направлялось в храм Воскресения, где служилась вечерня. Затем процессия шла на Сион, где вновь пелись гимны и читалось евангельское повествование о явлении Христа ученикам и уверении Фомы. Завершалось богослужение молитвой и благословением оглашенных и верных^[9][3].

В константинопольском богослужении тема уверения Фомы развивается за счёт гимнографии. Согласно Типикону Великой церкви X века, утреня на Антипасху строилась по обычной воскресной схеме, но с праздничными песнопениями. Преподобный Роман Сладкопевец написал кондак на Уверение Фомы с проимием «Любопытною десницею», который использовался в храмах Константинополя в неделю Антипасхи. Позднее в употреблении остался только проимий, вошедший в богослужебные книги в качестве кондака^[6][10].

Согласно монашеским уставам постиконоборческой византийской традиции, в том числе принятому в Русской православной церкви Типикону, Антипасха представляет собой самостоятельный Господский праздник. В субботу накануне Антипасхи, после Литургии и крестного хода вокруг храма, раздробляется и раздаётся прихожанам артос. Вечером перед чтением девятого часа затворяются царские врата, которые всю Светлую седмицу были открыты. При закрытии царских врат поётся тропарь Антипасхи. Воскресная служба Октоиха на Антипасху не поётся, а совершается только праздничное последование. Вечером в неделю Антипасхи служится праздничная вечерня со входом и великим прокимном из псалма 76 («Кто Бог велий»). С недели Антипасхи и до отдания Пасхи богослужение начинается с пасхального тропаря, на утренях ежедневно поётся «Воскресение Христово видевше», а литургия имеет особое окончание^[1][11][12].

По Типикону Г. Виолакиса, регламентирующему богослужебную практику греческих церквей со второй половины XIX века, на Антипасху совершается служба праздника, читается воскресное утреннее евангелие перед 9-й песнью канона утрени, как и в прочие воскресные дни года, а «Преблагословенна еси» и евангельская стихира на утрене опускаются. Особенность литургии Антипасхи в этом Типиконе состоит в употреблении праздничных антифонов, входного стиха Пасхи и задостойника праздника^[13].

В латинской традиции название «Воскресенье в белых одеждах» (лат. Dominica in Albis), а также древненемецкие формы (нем. Witte Sondach и нем. Weißer Sonntag) связывали смысл праздника с завершением посткрещальных обрядов. Когда крещение младенцев стало преобладающей практикой, тема белых одежд утратила прежнюю актуальность. С середины XVII века в католической Церкви возник обычай впервые причащать детей именно в день Антипасхи^[2][4].

В римском обряде до реформ, начатых Вторым Ватиканским Собором, Антипасха принадлежала к разряду великих воскресений 1-го класса, наряду с Пасхой, Пятидесятницей и иными особо торжественными днями. Гимны, антифоны и респонсории этого дня посвящены главным образом Воскресению Христову и уверению Фомы. Тему Крещения сохраняет древний гимн «На царской Агнца трапезе» (лат. Ad regias Agni dapes), а также интроит мессы «Как новорождённые младенцы» (лат. Quasi modo geniti infantes), по первым словам которого Антипасха на Западе нередко именуется воскресеньем Quasimodo. В современном римском обряде устав службы Антипасхи не отличается от других воскресений пасхального времени^[14][15].

Гимнография праздника в византийской традиции объединяет три основные линии: Воскресение Христово, уверение апостола Фомы и обновление творения. В песнопениях подчёркивается, что Воскресший Господь, явившийся ученикам сквозь закрытые двери и вышедший из запечатанного гроба, по Своему человеколюбию допускает прикосновение к Своей плоти, чтобы утвердить веру человека в Воскресение^[16][11].

Особое место занимают тексты, раскрывающие тайну «Фомина неверия», которое в церковной поэзии характеризуется как «доброе», поскольку именно оно приводит апостола к твёрдому исповеданию веры и укрепляет всех христиан в знании о Воскресшем Христе^[5][11].

Восточные славяне называли праздник «Красной горкой». С этого дня начинался весенний период сельских свадеб, а также обходы дворов молодожёнов с поздравлением. Молодёжь участвовала в гуляниях, уклоняющиеся порицались и награждались насмешливыми прозвищами^[20].

На Красную горку водили хороводы, пели песни, плясали, играли в различные игры, совершали закликание весны. Было принято ходить «христосоваться с покойниками» на кладбище^[21].