Бесы (ЕГЭ-ОГЭ)

Стихотворение написано в русле романтизма. Жанр — лирическая баллада.

Стихотворение состоит их семи восьмистишных строф^[7]. Композиция кольцевая, трёхчастная (каждая часть начинается со слов «Мчатся тучи, вьются тучи...»):

• первая часть (первые три строфы) содержит вступление (монолог лирического героя), в котором задаётся направление мысли, описываются место и чувства героя, и монолог ямщика, создающий картину бури, — завязка действия.
• вторая часть (следующие три строфы) — кульминация, в которой конфликт человека и бушующей стихии достигает предела. Здесь герою ненастье представляется разгулом нечистой силы, которая обретает видимый облик; стирается грань между реальностью и воображением.
• третья часть (последняя строфа) — развязка. Здесь образ разгулявшихся бесов отдаляется, видится герою «в беспредельной вышине», становится менее пугающим, но по-прежнему «надрывающим сердце» жалобными и тревожными звуками. Граница между реальностью и сверхъестественным становится ощутимее. Заканчивается произведение тем же четырёхстрочными рефреном, с которого началось, и описанием чувств героя, создавая композиционное кольцо.

В нём описана конная упряжка с ямщиком и ездоком-барином (лирическим героем), заплутавшая в ночную метель в чистом поле. Замкнутость пространства и действия подчёркивает трижды — в начале, середине и конце текста — повторяемое четверостишие^[10]:

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна.

Героев окружает тьма, в которой не отличить пня от волка. Со снегом кружатся смутные образы, в которых оба путника видят «бесов». При этом каждому герою бесы представляются по-своему. Для ямщика эти образы ближе к фольклорной нечистой силе — он видит материального, осязаемого беса-проказника, который «играет», «дует», «плю́ет»; оборотня, перекидывающегося то «верстою небывалой», то «искрой малой». Образованному же пассажиру мнятся бесплотные «духи», чьи действия непонятны, но сами они надрывают ему сердце жалобным визгом и воем, вызывая необъяснимое сочувствие. Автор не даёт понять читателю, реальны ли образы бесов или они только чудятся героям, остаётся неизвестным и то, почему упряжка сбилась с дороги и что ждёт героев впереди^[10].

Образный ряд стихотворения в целом построен в соответствии с требованиями «поэтики страшного», получившей развитие в готических романах и литературных балладах — в том числе в творчестве старшего современника автора, В. А. Жуковского. Действие происходит ночью, в неопределённой местности, в пространстве, ограниченном непроницаемой мутной пеленой. В этом замкнутом пространстве всё как будто находится в постоянном движении, но движение это тоже идёт по кругу, что подчёркивается двукратным возвращением к первым стихам. Внезапное расширение горизонта происходит ближе к финалу, когда лирическому герою открывается «беспредельная вышина», в которой мчатся бесы, но и эта беспредельность тоже пугающая — нечисть не вольна в своих действиях, а герои так и не вырываются из метельного круговорота^[10]. Бесконечность небесного свода — расхожий образ в романтической поэзии — у Пушкина становится зловещей, так как подчинена не Богу, а некой тёмной силе. В черновиках более материальны не только сами бесы, но и направляющая их злая воля: строчка, в окончательном варианте выглядящая как «Сколько их? Куда их гонят?», в черновике имеет форму «Кто их вызвал? Кто их гонит?»^[11]

В литературоведении «Бесы» могут трактоваться и как простая зарисовка с натуры, вообще не содержащая философско-символического плана (такой подход предлагает, в частности, Б. С. Мейлах), и как символический текст. При этом разные исследователи находят в нём разный скрытый смысл. Так, М. О. Гершензон рассматривает стихотворение как символическое отражение собственных жизненных обстоятельств Пушкина в период его создания^[12]:

...Вся эта семья Гончаровых, дедушка, тёща... московские сплетни о нем, приданое, мучительная мысль о деньгах, разделе Болдина, холера — хватали его цепкими когтями, дразнили красными языками, манили как блуждающие огни и поминутно снова оставляли во тьме.

Часто «Бесы» трактуются как аллегорическая картина николаевской России, где после выступления декабристов набирала силу государственная реакция. Эту тему подробно развивает, в частности, Д. Д. Благой, называющий Россию конца 1820-х годов «постдекабрьским тупиком». Россия Николая I, согласно литературоведу, — это «русская зима, которая обернулась непроглядной вьюгой, занесла не только все пути, но и все следы к ним». Подходящий к стихотворению с этой же позиции Г. П. Макогоненко усматривает в пессимистической картине первые признаки её преодоления в творчестве Пушкина: кони, которые «стали» в ночной непроглядной мути, затем «снова понеслися». С его точки зрения, само это движение сквозь вьюгу отражает веру Пушкина «в народную Россию»^[13].

В этом стихотворении впервые в творчестве А. С. Пушкина поднимается тема бесовского наваждения, позже получившая развитие в «Гробовщике» (написанном 9 сентября 1830 года), «Медном всаднике» и «Пиковой даме»^[14].

Традиционный пушкинский мотив — зимней непогоды — связывает «Бесов» с «Зимним вечером» (1825) и «Зимним утром» (1829), но если в первом случае герой наблюдает за стихией из окна «ветхой лачужки», а во втором вьюга предстаёт лишь воспоминанием в погожее утро, то в «Бесах» стихия настигает героев в поле^[15].

Зимнее ненастье вызывает у героя ощущения запутанности, замкнутости (несвободы) и разгула бесовских сил, властвующих над человеком. Эти ощущения, вне зависимости от избранной трактовки их символического значения, передают основную идею произведения.

Стихотворение написано четырёхстопным хореем^[16]. По словам Э. В. Слининой, здесь этот размер «поражает каким-то неживым, механическим ритмом, особенно в первом стихе», и задаёт атмосферу враждебности лирическому герою всего его окружения^[16].

Поэт использует перекрёстную рифмовку с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb).

Средства выразительности в стихотворении:

• эпитеты: снег летучий, ночь мутна, неведомых равнин, одичалого коня, тьме пустой, белеющих равнин, бесконечны, безобразны... бесы, в беспредельной вышине, визгом жалобным;
• метафоры: вьются тучи, в поле бес нас водит..., играет, дует, плю́ет..., глаза во мгле горят, в мутной месяца игре, мчатся бесы рой за роем, надрывая сердце;
• сравнения: невидимкою луна освещает..., верстою небывалой он торчал..., сверкнул он искрой малой, будто листья в ноябре…;
• олицетворения: вьюга злится, вьюга плачет;
• эллипсис: колокольчик дин-дин-дин (пропущено слово «звенит»);
• инверсия: в мутной месяца игре;
• лексический повтор (рефрен): Мчатся тучи, вьются тучи; / Невидимкою луна / Освещает снег летучий; / Мутно небо, ночь мутна;
• риторические вопросы и риторическое восклицание: Сколько их! куда их гонят? / Что так жалобно поют? / Домового ли хоронят, / Ведьму ль замуж выдают?;