Анчар (стихотворение)

А. С. Пушкин начал работать над стихотворением в конце августа — начале сентября 1828 года и завершил его 9 ноября 1828 года в Малинниках, в поместье Вульфов. В рукописи ему был предпослан эпиграф из трагедии Кольриджа «Раскаяние»: It is a poison-tree that pierced to the inmost / Weeps only tears of poison. («Это — это ядовитое дерево, которое, пронзённое до сердцевины, плачет только ядовитыми слезами»). При публикации эпиграф был снят^[1][2][3].

Впервые оно было опубликовано в альманахе «Северные цветы» на 1832 год (в конце декабря 1831 года) под названием «Анчар, древо яда»^[3][2].

В период создания «Анчара» отношения А. С. Пушкина с властью были неопределёнными, двусмысленными. С одной стороны, он находится под покровительством императора. Николай I сам взялся быть его цензором, и это должно было оградить его от нападок цензуры. Однако надзиравший за поэтом шеф жандармов А. Х. Бенкендорф всё время пытался заставить его служить «царю и отечеству». Поэта подозревали в неблагонадёжности, расследовали обстоятельства написания стихотворения «Андрей Шенье» (о судьбе поэта, гонимого тираном) и некоторых других произведений. А. С. Пушкин тяготился зависимостью от царской милости. Эти переживания подтолкнули поэта к размышлениям о природе власти, которые отразились в стихотворении «Анчар»^[2].

Существуют расхождения в публикациях «Анчара». Так, в первой публикации в последней строфе было слово «царь»: «А царь тем ядом напитал / Свои послушливые стрелы». Затем это слово было заменено на «князь». Среди исследователей нет единого мнения, была ли эта замена сделана автором добровольно или же под давлением А. Х. Бенкендорфа. Известно, что стихотворение прошло общую цензуру, но не прошло «высочайшую», царскую, что вызвало недовольство Бенкендорфа. По поводу слова «царь» поэту пришлось давать письменное объяснение^[2][1][4].

Источником центрального образа стихотворения исследователи считают заметку врача голландской Ост-Индской компании Ф. П. Фурша о ядовитом дереве, которое растёт на острове Ява. В 1783 году она была опубликована в журнале London Magazine, в переводе на русский вышла в двух журналах. И хотя поэт знал из других статей, что Фурш преувеличил ядовитость описанного им дерева, в стихотворении анчар изображается ещё более ядовитым, чем в описании Фурша^[2]. Существуют и другие версии относительно источника образа анчара^[5][4].

По мотивам стихотворения композитор А. С. Аренский создал одноимённое музыкальное произведение для смешанного хора^[6].

В стихотворении есть признаки как реализма (рабство рассматривается как источник зла для общества), так и романтизма (сосредоточенность на вечных темах и проблемах; противопоставленный миру анчар, который «один во всей вселенной»). Жанр произведения — лирическое стихотворение.

Стихотворение состоит из девяти строф. В нём можно выделить три части:

• первые пять посвящены описанию ядовитого дерева (анчара) и силе его яда,
• в следующих трёх строфах поэт рассказывает историю о том, как господин послал раба за ядом к анчару, тот выполнил задание и умер;
• последняя строфа — о предназначении яда^[2].

Центральный образ стихотворения — анчар. В черновом варианте анчару было посвящено шесть строф, в итоговом А. С. Пушкин сократил описание, сделал его более динамичным. И если изначально тигр и птица гибли от соприкосновения с деревом, то в итоговом варианте^[2]:

К нему и птица не летит,

И тигр нейдёт: лишь вихорь чёрный

На древо смерти набежит —

И мчится прочь, уже тлетворный.

Тигр и птица избегают контакта с деревом и в результате спасаются от смерти. Вихрь и дождь (в следующей строфе), соприкоснувшись с анчаром, сами становятся смертоносными для других. Таким образом, анчар становится своего рода орудием смерти. Это его главное свойство.

Пейзаж, окружающий анчар, дополняет центральный образ древа смерти — он тоже мёртвый и враждебный жизни: «В пустыне чахлой и скупой, / На почве, зноем раскаленной…». Само дерево описывается как порождение «природы жаждущих степей» «в день гнева». Все его части: «зелень мёртвая ветвей», корни, смола — пропитаны ядом^[2].

Вторая часть стихотворения начинается с противительного союза «но»:

Но человека человек

Послал к анчару властным взглядом,

И тот послушно в путь потек

И к утру возвратился с ядом.

Смерть — то, чего человек всеми силами пытается избежать. Однако природа абсолютной власти такова, что она может переломить этот закон: один человек посылает другого на верную смерть, а тот послушно идёт. В словах «человека человек» заключён смысл природного равенства людей, нарушаемого человеческими законами и властью. Образы владыки и раба максимально обобщены, лишены конкретных деталей. Властелин отправляет раба на смерть одним лишь «властным взглядом». Поэт максимально усиливает властность в образе господина и покорность в образе раба. Даже умирает раб в самой жалкой и униженной позе — «у ног непобедимого владыки». Полностью послушный воле господина раб становится, подобно дождю и вихрю, безвольным орудием смерти^[2][4].

В заключительной строфе поэт объясняет, для какой цели владыке был нужен яд:

А царь тем ядом напитал

Свои послушливые стрелы

И с ними гибель разослал

К соседям в чуждые пределы.

По отношению к стрелам поэт использует эпитет «послушливые»: они такие же орудия смерти, как и раб, который «послушно в путь потек». Изначально анчар нёс смерть по воле случая: с дождём, ветром и пр. В финале он несёт гибель по воле человека и благодаря «послушанию» его покорных орудий. Образ владыки в финале соотносится с образом анчара. Царь уподоблен ядовитому дереву, сеющему повсюду смерть, однако, в отличие от дерева, он действует с умыслом. Если анчар в стихотворении становится символом судьбы и смерти, то владыка («князь» или «царь») — тот, кто распоряжается судьбами людей, их жизнью и смертью^[7][2]. А. А. Долинин рассматривает анчар как символ «первородного зла», которое в стихотворении связано с отношениями господства и подчинения^[4].

Поэт затрагивает в «Анчаре» такие темы, как власть и насилие, рабство и покорность.

В стихотворении звучит важный для творчества А. С. Пушкина мотив смерти по воле случая и по злому умыслу.

Важна для поэта проблема неравенства в человеческих отношениях, приводящая к крайнему своему проявлению, — рабству. Поэт не возлагает всю ответственность за происходящее на господина. Ведь именно покорность раба наделяет господина безраздельной властью, господин и раб взаимозависимы и не существуют друг без друга. И эта трагедия рабства разворачивается у А. С. Пушкина вне пределов конкретных пространства и времени, рассматривается как вечная проблема.

По природе люди равны, но в стремлении к власти человек отступает от собственной природы и становится источником зла, подобным анчару. Покорность — обратная сторона рабства, именно благодаря ей порождённое властью зло распространяется и несёт смерть.

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом с перекрёстной рифмовкой, с чередованием мужских и женских окончаний (аBaB).

Средства выразительности в стихотворении:

• эпитеты: в пустыне чахлой и скупой, грозный часовой, жаждущих степей, зелень мёртвую, вихорь чёрный, лист… дремучий, песок горючий, смертную смолу, бедный раб, послушливые стрелы;
• метафоры: Анчар… стоит — один во всей вселенной; Природа жаждущих степей / Его в день гнева породила; корни ядом напоила, древо смерти, послал к анчару властным взглядом, тот послушно в путь потек, гибель разослал;
• сравнения: Анчар, как грозный часовой, пот… струился хладными ручьями;
• олицетворения: природа… породила, ядом напоила, вихорь… набежит, мчится прочь;
• синекдоха: К нему и птица не летит, / И тигр нейдёт (единственное вместо множественного)
• антитезы: живое и мёртвое, господин и раб, власть и покорность;
• звукопись, повтор созвучий из слова-заглавия: В пустыне чахлой и скупой, / На почве, зноем раскаленной, / Анчар, как грозный часовой… Звуки нчр повторяются по всему тексту стихотворения.
• архаизмы и архаичное произношение и написание (раскаленной, ввечеру́, нейдёт, вихорь, горючий, потек, челу, хладными, послушливые и пр.) позволяют поэту стилизовать повествование под древнюю притчу^[2].