Гавриилиада

Мария живёт со старым мужем, который занят работой, а на неё не обращает внимания, только кормит, она же так и остаётся девственницей. В это время Всевышний бог обращает внимание на её красоту и хочет ею овладеть. Он является ей во сне во всём великолепии на троне в окружении ангелов. Марии лестно, что сам Всевышний отдал ей предпочтение, и она не против его любви, но ей больше понравился архангел Гавриил. Бог выбрал Гавриила своим посланником, который должен был передать Марии любовную весть от него.

В это время, пока Мария мечтала о Гаврииле, к ней явился сатана в облике змеи и завёл разговор. Он рассказал деве, что Моисей говорил евреям неправду об изгнании из рая, что на самом деле сатана не погубил, а спас Еву, которую Всевышний берёг для себя, поэтому не открывал Адаму и Еве любовных радостей. Он же назло богу дал им возможность изведать любовь. И Ева, хотя лишилась рая, осталась с искусителем, по его словам, в приятельских отношениях. Мария, давно грезившая о любви, поддалась чарам лукавого, который явился к ней уже не как змея, а в облике молодого мужчины.

А вечером явился и посланник Гавриил. Застав у Марии лукавого, он вступил с ним в поединок. Ему удалось победить дьявола, вцепившись ему в то место, которым он грешил. Поверженный сатана удалился в ад. Гавриил передал послание бога, что Марии суждено родить от него ребёнка, который спасёт мир, но не удержался и сам овладел Марией.

Бог, узнав от Гавриила, что Мария согласна вступить с ним в союз, является к ней в виде голубя и садится на её «розу»... Поняв, кто это был, Мария думает:

Досталась я в один и тот же день

Лукавому, архангелу и богу.

Бог признал сына Марии своим, Иосиф тоже воспитывал его как сына, а Гавриил продолжал тайком наведываться к Марии.

Заканчивается поэма молитвой поэта к Гавриилу, чтобы суметь понравиться милой его сердце Елене, а когда он вступит в брак и состарится, просит ему, как Иосифу, дать «Спокойный сон, в супруге уверенье, В семействе мир и к ближнему любовь».

Пушкин в молодости скептически относился к религиозным ценностям и написал несколько «кощунственных» стихотворений. Например, «Ты богоматерь, нет сомненья» он написал в возрасте 27 лет. Репутация «афея» (атеиста) неоднократно доставляла поэту неприятности.

«Гавриилиада» написана 22-летним Пушкиным в апреле 1821 года в Кишинёве (часть историков относит завершение поэмы к лету 1822 года)^[2]. Исследователи связывали сюжет «Гавриилиады» с поэмой «Война старых и новых богов» Эвариста Парни, поэта, высоко ценимого Пушкиным. Возможна также связь с одним эпизодом «Сказки о Золотом петухе» Фридриха Клингера^[3].

Автограф поэмы утрачен. Сохранился лишь план некоторых эпизодов, написанный Пушкиным в Бессарабии 6 апреля 1821 года: «Святой дух, призвав Гавриила, описывает ему свою любовь и производит в сводники. Гавриил влюблён. Сатана и Мария»^[4]. Имеются также наброски введения или посвящения, обычно относимые к замыслу «Гавриилиады»^[5].

Стиль поэмы — типичный ранний пушкинский, и многие стихи «Гавриилиады» близки к другим его стихотворениям. Например, как отметил Валерий Брюсов, строки 329—355 чрезвычайно сходны со стихотворением «Платоническая любовь» (1819), а строки 113—116 — со стихотворением «Любовь одна — веселье жизни хладной» (1816)^[6].

Как произведение совершенно непозволительное по цензурным условиям того времени, некоторое время оно было известно только в узком кругу друзей Пушкина, но уже начиная с лета 1822 года стало расходиться в списках. Первое упоминание поэмы историки обнаружили в письме С. С. Петровского к Сергею Соболевскому от 12 июня 1822 года: «Написана Пушкиным поэма „Гаврилиада“ или любовь архангела Гавриила с девой Марией». Пётр Вяземский, посылая 10 декабря 1822 года Александру Тургеневу значительный отрывок из «Гавриилиады», написал: «Пушкин прислал мне одну свою прекрасную шалость»^[2].

В 1828 году по доносу дворовых отставного гвардейского штабс-капитана В. Ф. Митькова, имевшего у себя список «Гавриилиады», митрополит Серафим (Глаголевский) доложил правительству о существовании поэмы. После этого началось дело по распоряжению Николая I^[5]. В предыдущем году уже проводилось одно расследование по поводу стихов Пушкина, с допросом поэта — ему инкриминировался не пропущенный цензурой отрывок из стихотворения «Андрей Шенье», к которому саратовский студент Андрей Леопольдов приписал название «На 14 декабря»^[7]. Несмотря на то, что поэт во время допросов вполне искренне продемонстрировал, что отрывок из «Андрея Шенье» изображает события Великой французской революции и никак не связан с восстанием декабристов, Пушкин был оставлен под полицейским надзором^[8].

По делу о «Гавриилиаде» Пушкина вызвали и допрашивали во Временной верховной комиссии, действовавшей как исполнительный орган на период отсутствия Николая, который был на войне с Турцией. К возникшей угрозе Пушкин относился вполне серьёзно, судя по письмам и стихотворениям, ощущал перспективу ссылки или даже смертной казни («Снова тучи надо мною собралися в тишине…», «Вы ль вздохнёте обо мне, если буду я повешен?»).

На допросе Пушкин отрёкся от авторства, приписав его покойному к тому времени поэту Дмитрию Горчакову и сказав, что якобы был знаком с текстом ещё в лицее, в 1817 году.^[9] После новых и настоятельных вопросов, он написал письмо Николаю I лично 2 октября и передал его в запечатанном виде. Это письмо не сохранилось, но в 1951 году обнаружена его копия (возможно, перевод с французского), относительно подлинности которой ведутся споры^[10]; в ней Пушкин, признаваясь в авторстве и раскаиваясь, по-прежнему датирует поэму 1817 годом:

По словам Владислава Ходасевича, после Февральской революции в архивах императора было найдено собственноручное письмо, содержащее «краткое, но чистосердечное признание Пушкина», но оно было выкрадено неким известным пушкинистом, чьего имени Ходасевич в печати не сообщил^[11].

Независимо от подлинности копии, по-видимому, Пушкин действительно признался царю в своём авторстве, потому что следствие, начавшееся в июне, было прекращено 31 декабря того же года резолюцией Николая I: «Мне дело подробно известно и совершенно кончено». В своих творческих бумагах Пушкин сделал краткие записи о своём «письме к Царю» (2 октября) и о приезде петербургского генерал-губернатора Петра Толстого, передавшего ему устно сообщение от государя^[10].

Князь Александр Голицын рассказывал о деталях следствия своему сотруднику Юрию Бартеневу, который записал 30 декабря 1837 года: «Управление князя Кочубея и Толстого во время отсутствия князя^[12]. Гаврильяда Пушкина. Отпирательство Пушкина. Признание. Обращение с ним государя. Важный отзыв князя, что не надобно осуждать умерших»^[10].

В поздние годы Пушкин не любил упоминаний о «Гавриилиаде», что могло быть связано как с изменившимся отношением поэта к религии, так и с судебной историей 1828 года. Из воспоминаний Авраама Норова^[10]:

Дело было года за два до женитьбы Пушкина на Наталье Николаевне. Встретившись с ним, Пушкин дружески его обнял. Присутствовавший при этом Василий Туманский сказал: «А знаешь ли, Александр Сергеевич, кого ты обнимаешь? Ведь это твой противник. В бытность свою в Одессе он при мне сжёг твою рукописную поэму». «Нет, — возразил Пушкин, — я этого не знал, а узнав теперь, вижу, что Авраам Сергеевич не противник мне, а друг. А вот ты, восхищающийся такою гадостью, как моя неизданная поэма, настоящий мой враг».

Впоследствии сюжет с писателем, отказывающимся от авторства «преступной поэмы», был использован Пушкиным в мистификации «Последний из свойственников Иоанны д’Арк», написанной в январе 1837 года незадолго до дуэли с Дантесом (таким образом, она оказалась последним его произведением). В этом тексте Вольтер отрекается от авторства «Орлеанской девственницы», испугавшись дуэли с потомком брата Жанны д’Арк^[13].

В последние годы Пушкин не допускал дерзостей в отношении религии, а в его стихах встречаются религиозные мотивы (например, переложение известной молитвы Ефрема Сирина «Отцы пустынники и жёны непорочны»). Однако власть продолжала относиться к поэту с подозрением. Вскоре после смерти Пушкина глава Третьего отделения граф Александр Бенкендорф дал ему своеобразную эпитафию: «Осыпанный благодеяниями Государя, он однако же до самого конца жизни не изменился в своих правилах, а только в последние годы стал осторожнее в изъявлении оных»^[14]. Петербургский митрополит Серафим, а за ним и несколько архимандритов отказались участвовать в отпевании Пушкина^[15], и заупокойную службу исполнил местный священник, протоиерей А. И. Малов. В письме вдовы Николая Карамзина приводятся слова императора Николая I, сказанные Василию Жуковскому: «Пушкина мы насилу заставили умереть как христианина»^[16].

Первая публикация поэмы (на основе не вполне исправного списка) состоялась в Лондоне (Николай Огарёв, сборник «Русская потаённая литература XIX столетия». Лондон, 1861). За ним последовали анонимное заграничное издание 1898 года и берлинское издание Гуго Штейница (1904)^[5].

В России до 1917 года печатались лишь отрывки из «Гавриилиады», не связанные с евангельским сюжетом и под изменёнными названиями:

• Виктор Гаевский — в «Современнике» (1853), в статье об Антоне Дельвиге;
• Николай Гербель — в журнале «Время» (1861)^[17];
• Пётр Ефремов — в «Библиографических записках» (1861) и в его издании сочинений Пушкина (1880)^[5].

Несколько дополнительных фрагментов были опубликованы в «Русском архиве» (1881) и «Остафьевском архиве» (1899, т. 2). Вышеуказанные отрывки перепечатались всеми издателями Пушкина по тексту Ефремова, но даже в изданиях Морозова, Венгерова и академическом (1916) воспроизводится только небольшая часть текста поэмы^[5].

В 1908 году издатель А. И. Маслов напечатал в Москве, в типографии А. Поплавского, небольшую книгу под названием «А. С. Пушкин. Стихотворения, не изданные в России», в которой содержались, в частности, отрывки из «Гавриилиады». Но весь напечатанный тираж книги был немедленно арестован ещё в типографии, и специальным постановлением Совета министров было приказано его уничтожить. Владельцу типографии А. Поплавскому удалось выкрасть единственный экземпляр, и то не в целом, а уже в «порубанном» виде^[18].

Первое полное российское издание вышло в 1918 году под редакцией Валерия Брюсова. Научно установленный текст подготовил в 1922 году Борис Томашевский^[19].

• В романе Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» есть глава «Автор гаврилиады», в которой поэт Никифор Ляпис пишет стихи о Гавриле для разных изданий^[20].
• Аналогичная тема, только в более ироничной манере, обыграна в песне Владимира Высоцкого «Про плотника Иосифа, деву Марию и святого духа»^[21].
• Демьян Бедный написал стихотворное предисловие к «Гавриилиаде» (1918 год), в котором предложил своё понимание цели Пушкина при создании поэмы^[22]: