Осень (стихотворение Пушкина)

В 1830 году А. С. Пушкин начал работу над стихотворением «Осень», которая завершилась в 1833 году в Болдино^[2]. Тогда же были созданы поэмы «Анджело» и «Медный всадник», «Сказка о рыбаке и рыбке» и «Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях», «История Пугачёва» и «Песни западных славян», начата работа над повестью «Пиковая дама».

Впервые стихотворение опубликовал В. А. Жуковский в 1841 году в посмертном издании собрания сочинений А. С. Пушкина^[3].

Стихотворение написано в русле реализма (автор стремится подойти как можно ближе к действительности и как можно точнее изобразить собственные чувства). Жанр произведения — лирическое стихотворение. Тон задушевной беседы и прямые обращения к читателю сближают «Осень» с жанром послания.

Стихотворение состоит из одиннадцати восьмистиший (октав) и неоконченной 12-й строфы. По смыслу его можно разделить на четыре части:

• первая строфа — вступление, где лирический герой описывает осеннюю картину, которую видит вокруг.
• строфы II—IV — рассуждение о других временах года и ощущениях лирического героя, связанных с ними.
• строфы V—IX — объяснение своей любви к осени.
• строфы X—XII — начало творческого процесса.

Б. В. Томашевский отмечал, что А. С. Пушкин в этом стихотворении органично соединил высокую патетику с прозаизмами, тем самым разрушив классицистические представления о единстве стиля и «перегородки лирических жанров»^[2]. Ю. М. Лотман отмечает кардинальное противоречие в основе стихотворения. Автор своим доверительным тоном и открытием секретов мастерства создаёт атмосферу дружеского признания или даже болтовни, свободной от каких-либо жанровых штампов. Но обдуманность и глубина авторских формулировок противоречит тону непринуждённой болтовни. Таким образом, в стихотворении небрежные или интимные интонации соединены с торжественными и декларативными. Структуру стихотворения М. Ю. Лотман характеризует как «продуманную непродуманность и строго организованную неорганизованность»^[4].

Традиционно образ осени в поэзии тех лет был связан с жанром элегии и соответствующей печальной интонацией. Образ осени в этом стихотворении противопоставлен этой традиции^[4]. И если первые две строки порождают ожидание живописного образа осенней природы, то следующие за ними стихи разрушают это ожидание: читатель видит обыденную картину помещичьего быта: дорога, ручей, мельница, пруд, сосед, отъезжие поля^[5], охота, озими, лай собак^[6].

Создавая образы других времён года, поэт сталкивает поэтическую образность со стилистически недопустимыми в поэзии пушкинской эпохи словами (грязь, вонь, комары да мухи и пр.). Поэт демонстративно подчёркивает употребление подобных слов^[4]:

...Чредой слетает сон, чредой находит голод;

Легко и радостно играет в сердце кровь,

Желания кипят — я снова счастлив, молод,

Я снова жизни полн — таков мой организм

(Извольте мне простить ненужный прозаизм).

За неожиданной для поэтической речи фразой «таков мой организм» следует лукавое извинение, чтобы привлечь к ней внимание читателя^[4].

Образ весны в стихотворении тоже неожиданный. Вместо привычной для описания этого времени года картины обновления природы и души А. С. Пушкин создаёт намеренно сниженный и нелитературный образ и почти медицинскую реакцию лирического героя: «...Я не люблю весны; / Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен»^[4].

Образ зимы в стихотворении более поэтический. Создавая его, А. С. Пушкин использует разнообразные тропы: коньки он называет «железо острое», лёд — «зеркало стоячих, ровных рек». Метафора «блестящие тревоги» описывает новогодние празднества. Но поток поэтических фигур резко сменяется прозаическим, бытовым восклицанием^[4]:

Но надо знать и честь; полгода снег да снег,

Ведь это наконец и жителю берлоги,

Медведю, надоест.

Строфа, посвящённая лету, открывается фольклорным эпитетом «лето красное», но продолжается также бытовой картиной^[4]:

Ох, лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

Ты, все душевные способности губя,

Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;

Лишь как бы напоить, да освежить себя...

Образ осени во второй части стихотворения сравнивается с «чахоточной девой», которая вот-вот может умереть, и с «нелюбимым дитя». Хотя эти сравнения сами по себе вполне вписываются в традицию романтической элегии, однако они не соответствуют ей в своём прозаическом развитии^[4]:

Как это объяснить? Мне нравится она,

Как, вероятно, вам чахоточная дева

Порою нравится. На смерть осуждена,

Бедняжка клонится без ропота, без гнева

Улыбка на устах увянувших видна;

Могильной пропасти она не слышит зева;

Играет на лице ещё багровый цвет.

Она жива ещё сегодня, завтра нет.

Осень — время увядания природы, её красота кажется лирическому герою особенно хрупкой и мимолётной. Именно в пограничном состоянии между жизнью и смертью концентрируется полнота бытия, что приводит к пробуждению творческих сил^[6]. Поэтому завершается этот мотив осени — умирающей девы не смертью, а творческим порывом, вдохновением («И пальцы просятся к перу, перо к бумаге, / Минута — и стихи свободно потекут»), которое сравнивается с огромным кораблём, приходящим в движение. Поэзия открывает дорогу в будущее. По словам Ю. М. Лотмана, стихотворение начинается образом застывающего движения (дорога промерзает, пруд уже застыл, уснувшие дубравы), а заканчивается динамическим образом, переходом от неподвижности к движению^[4]:

Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,

Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут

Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;

Громада двинулась и рассекает волны.

Плывёт. Куда ж нам плыть?..

В рукописи 12-я строфа имела продолжение: «Ура!.. Куда же плыть?.. какие берега / Теперь мы посетим: Кавказ ли колоссальный, / Иль опалённые Молдавии луга, / Иль скалы дикие Шотландии печальной...» Однако в итоге автор заменил многоточием перечислительный ряд. Хотя в нём обозначено много стран, этот список всё же ограничен, тогда как многоточие открывает движение корабля-вдохновения в бесконечность. Финальный вопрос указывает на потенциальную открытость поэтического движения в любом направлении. Кроме того, сам текст стихотворения представляется плодом этого вдохновения^[6][7].

Основная тема произведения — тема творчества. Хотя напрямую она обозначается только в финале, всё стихотворение, по сути, посвящено творчеству, поэзии, границы которой А. С. Пушкин последовательно расширяет, вводя в текст прозаизмы и прямые обращения к читателю, размышляя о психологии творческого процесса.

Через всё стихотворение проходит мотив времени, его течения, смены времён года.

Признаваясь в своей любви к осени, лирический герой — поэт одновременно раскрывает, как вдохновение приходит к нему, как оно рождается из простых мелочей и переживаний, какое состояние души и тела ему способствует.

Стихотворение написано шестистопным ямбом с пиррихиями. В каждой октаве используется перекрёстная и параллельная рифма. В первых шести стихах женские и мужские окончания чередуются, при этом в некоторых строфах женские окончания нечётные, а в некоторых чётные (схемы AbAbAbCC и aBaBaBcc).

В стихотворении используются такие средства выразительности:

• эпитеты: нагих ветвей, бешеной забавы, суровою зимой, бег саней... быстр и волен, лето красное, красою тихою, мечтою своенравной, устах увянувших, унылая пора, прощальная краса, блистающим копытом, сладкой тишине;
• метафоры: роща отряхает последние листы, дохну́л осенний хлад, будит лай собак уснувшие дубравы, кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены, зимних праздников блестящие тревоги, киснуть у печей за стёклами двойными, жаль зимы старухи, могильной пропасти она не слышит зева, играет на лице ещё багровый цвет, очей очарованье, в багрец и в золото одетые леса, в их сенях ветра шум и свежее дыханье, седой зимы угрозы, я расцветаю, желания кипят, звенит промёрзлый дол, гаснет краткий день, дуда... трепещет и звучит, и ищет, как во сне, идёт незримый рой гостей, стихи свободно потекут;
• сравнения: как поля, мы страждем от засухи; Так нелюбимое дитя в семье родной / К себе меня влечёт, Как, вероятно, вам чахоточная дева..., Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге...;
• олицетворения: роща отряхает, дохну́л осенний хлад, бежит... ручей, страждут^[8] озими, ты (лето)... нас мучишь, поминки ей (зиме) творим; В ней (осени) много доброго; любовник не тщеславный, / Я нечто в ней нашёл..., в багрец и в золото одетые леса, седой зимы угрозы, слетает сон, играет кровь, пробуждается поэзия, мысли в голове волнуются в отваге, рифмы лёгкие навстречу им бегут;
• гипербола: целый век;
• оксюморон: пышное природы увяданье;
• риторические обращения: читатель дорогой, сказать вам откровенно и пр.;
• риторический вопрос: Куда ж нам плыть?
• перифразы: железом острым (коньками), по зеркалу стоячих, ровных рек (по льду), с Армидами младыми (с подругами, красавицами);
• анжабеманы: (перенос части синтаксической единицы на другую строку), приближающие поэтическую речь к прозаической: отряхает / Последние листы; Ведь это наконец и жителю берлоги, / Медведю, надоест. Нельзя же целый век / Кататься нам... и пр.