Батюшкову

В первых двух строфах послания Пушкин рассказывает о себе как о поэте, рождённом в пещерах Геликона, окрещённом Тибуллом во имя Аполлона и напоённом водой Иппокрены^[5]. «Дудку» (поэтический дар) подарил поэту Пан («весёлый сын Эрмия»). Таким образом, в своей поэтической «биографии» Пушкин соединяет два противостоящих друг другу, с точки зрения древнегреческой мифологии, начала в искусстве, олицетворённые образами Аполлона («высокое», уравновешенное искусство) и Пана («низкое», пастушеское). В послании «К Пушкину» (1815) Антон Дельвиг представляет друга-поэта любимцем Аполлона с лирой в руках. Исследователь Александр Махов рассматривает созданный Пушкиным в послании «Батюшкову» собственный образ поэта с дудкой Пана как полемичный по отношению к дельвиговскому^[6].

Послание «Батюшкову» стало ответом на наставления, полученные юным Пушкиным от Батюшкова, который в то время был уже признанным поэтом. Пушкин называет мэтра «певец забавы», «друг Пермесских дев» — то есть муз, которые, по представлениям древних греков, обитали у реки Пермесс, берущей начало на горе Геликон). Батюшков советует Пушкину оставить стезю лирики и обратиться к эпическим темам, к подражанию «Энеиде» Вергилия, к героической теме Отечественной войны 1812 года. Однако сам юный поэт склонен следовать лирическим традициям Овидия и Горация^[7][8]:

Ты хочешь, чтобы, славы

Стезёю полетев,

Простясь с Анакреоном,

Спешил я за Мароном

И пел при звуках лир

Войны кровавый пир.

В третьей строфе он решительно отказывается последовать совету Батюшкова^[8]:

Бреду своим путём:

Будь всякой при своём.

Финальный стих — парафраз из послания Василия Жуковского «К Батюшкову» (1812) — «Будь каждый при своём»^[3]. Он представляет собой известное латинское выражение (девиз Горация первой оде и первой сатире (книга I), посвящённых Меценату^[7]). Пушкину было важно отстоять не столько свой образ как анакреонтического поэта, сколько право на самоопределение. В отсылке к посланию Жуковского исследователи видят скрытый подтекст. В стихотворении «К Батюшкову» Жуковский упрекает адресата в обращении к эротическим мотивам. Пушкин намекает, что Батюшков, когда-то слышавший такую критику в свой адрес, теперь прибегает к ней сам^[1].

Стихотворение не является пародией, но обилие античных ассоциаций делает их декоративно-условными. Метр послания — трёхстопный ямб — отсылает к стихотворению Батюшкова «Мои Пенаты»^[1].

Всеволод Грехнёв замечает, что Пушкин, заметивший перемены в творческом пути Батюшкова, тем не менее обращается к нему в послании как к «певцу забавы», словно отказываясь признать эти перемены. Исследователь объясняет это «инерцией жанра» дружеского послания: «Дружескому посланию был соприроден лишь ранний Батюшков, Батюшков поздний выпадал из его жанрового кругозора»^[9].