На холмах Грузии лежит ночная мгла...

Стихотворение было написано между 15 и 22 мая 1829 года^[1], во время путешествия в Арзрум. Впервые было опубликовано в альманахе «Северные цветы на 1831 год»^[2].

Адресат стихотворения (возлюбленная, к которой обращается поэт) точно не установлен^[3]. Известно, что Вера Вяземская в 1830 году писала Марии Волконской, что оно посвящено Наталье Гончаровой, которая тогда была невестой поэта^[2]. Однако позже исследователи выдвигали и другие версии^[1].

Сохранилась черновая рукопись стихотворения, в которой очень много исправлений. На её основе исследователи делают вывод, что поэт тщательно подбирал каждое слово^[3].

Жанр произведения определяется как элегия. Характерные черты жанра: печальная интонация, философское размышление и изображение пейзажа.

Мария Виролайнен относит произведение к жанру отрывка (жанр существовал в лирике XIX века и восходит к античной эпиграмме), о чём говорит как подзаголовок «Отрывок», появившийся в беловом автографе в сентябре 1829 года, так и сокращение изначально написанной элегии, состоящей из нескольких строф, до одной строфы^[1].

Стихотворение состоит из восьми строк и не разделено на строфы. Условно его можно разделить на две части, относящиеся соответственно к внешнему миру природы и внутреннему миру — переживаниям лирического героя.

В первых двух строках представлена картина грузинского пейзажа:

На холмах Грузии лежит ночная мгла,

Шумит Арагва предо мною.

Следующие шесть строк показывают состояние лирического героя и его размышления о любви.

В пейзаже в начале стихотворения есть скрытое противопоставление: возвышенность (холмы) и глубина (река, текущая где-то внизу). Важен и образ «ночной мглы» — темноты, пронизанной лунным светом, то есть тоже содержащей скрытое противопоставление светлого и тёмного. Однако спокойная мелодика стиха даёт понять, что это противоречие примиряющее (тьма, но в ней есть что-то светлое)^[3].

Образ лирического героя создаётся лишь через описание состояния его души. Оно такое же противоречивое, как ночной пейзаж (параллелизм пейзажа с состоянием героя подчёркнут созвучием первой и третьей строк, повторением в них одинаковых сочетаний звуков)^[3]:

На холмах Грузии лежит ночная мгла... / Мне грустно и легко; печаль моя светла...

Так же, как ночная мгла пронизана светом луны, печаль лирического героя светла, потому что пронизана светом любви^[3]:

Печаль моя полна тобою...

В следующих четырёх строках интонация лирического монолога становится более напряжённой:

Тобой, одной тобой... Унынья моего

Ничто не мучит, не тревожит,

И сердце вновь горит и любит — оттого,

Что не любить оно не может.

Исследователи (Юрий Лотман, Александр Жолковский) обращают внимание, что в монологе лирического героя отсутствует местоимение «я» в роли подлежащего. Вместо него используются слова «печаль», «сердце» (поэт созерцает своё чувство как бы со стороны). Лирический субъект выражает себя в безличных конструкциях и с помощью личных местоимений в косвенных падежах (мне грустно...)^[4][3]. Всё это указывает на неэгоцентричность, жертвенность его любви. В черновом варианте была строка, говорящая об этом прямо: «Как пламень жертвенный чиста моя любовь»^[3].

Тема любви основная в стихотворении. Здесь любовь рассматривается как непреодолимая сила, с которой человек не может совладать. Это одновременно печальное и светлое чувство. Неразделённая любовь заставляет лирического героя страдать и чувствовать себя одиноким. С другой стороны, любовь сама по себе светла и чиста.

Стихотворение написано ямбом с пиррихиями, с чередованием шестистопных и четырёхстопных строк, при этом длинные нечётные строки создают первое общее представление, а краткие чётные развивают или поясняют мысль лирического героя. В стихах А. С. Пушкина такой размер встречается редко, и почти всегда в медитативных элегиях^[3].

В первом четверостишии каждая строка — законченная мысль, во втором же взволнованная мысль обрывается на середине строки: «Тобой, одной тобой...», а её продолжение растягивается на полторы строки: «Унынья моего / Ничто не мучит, не тревожит». Такая же мелодика у последних двух строк. Слово «оттого», оказавшееся в конце строки, подчёркивается рифмой и как бы подразумевает, что дальше будет объяснение причины любви. Но в последней строке поэт обманывает ожидания читателя: вместо причины в форме двойного отрицания (дающего в итоге утверждение) он сообщает, что любит оттого, что любит. Любовь не имеет объяснения, и поэт словно смиряется с неизбежностью своего безответного чувства^[4][3].

А. С. Пушкин использует в стихотворении тропы:

• метафоры: лежит ночная мгла, сердце горит, печаль полна тобою;
• метонимия: сердце любит;
• оксюмороны: печаль светла, грустно и легко.

Основная идея выражена в последней строке: любовь не нуждается в причинах и объяснениях. Если она возникла, человек не может ничего с этим поделать. Сердце «не любить не может», поэтому лирический герой принимает это чувство с благодарностью.