Белинский, Виссарион Григорьевич

Родился 30 мая (11 июня) 1811 года в крепости Свеаборг^[5]. Семья была религиозной: дед, Никифор Трифонов (1738—1825), служил священником в селе Белынь Нижнеломовского уезда Пензенской губернии^[6]. Его старший брат Алексей (1730—1813) тоже был священником, а племянник Иван — монахом.

При поступлении в Тамбовскую духовную семинарию в 1797 году младший сын Никифора Трифонова, Григорий, получил фамилию Белынский. Это было распространённой практикой в духовных учебных заведениях — давать детям фамилии по месту рождения или проживания. Позже Григорий Никифорович оставил обучение в семинарии и в 1804 году был принят на «казённый кошт» в Санкт-Петербургскую медико-хирургическую академию, откуда был выпущен кандидатом хирургии в морской госпиталь в Кронштадте в 1809 году. В Кронштадте он познакомился Марией Ивановной Ивановой, дочерью шкипера, происходившей из бедной дворянской семьи. Вскоре они поженились. Кроме Виссариона в семье были и другие дети: два сына, Константин и Никифор, и дочь Александра.

В 1810 году Григория Никифоровича перевели в Свеаборг. В 1816 году он вышел в отставку, и семья переехала в город Чембар (ныне город Белинский, Пензенская область), где он получил должность уездного врача^[7]. К 1830 году дослужился до чина коллежского асессора, вместе с которым получил право на потомственное дворянство.

Жалования лекаря едва хватало на нужды семьи и мать с отцом постоянно ссорились. Виссарион Белинский описывал своё детство так^[8]:

Мать моя была охотница рыскать по кумушкам; я, грудной ребёнок, оставался с нянькою, нанятою девкою; чтоб я не беспокоил её своим криком, она меня душила и била. Отец меня терпеть не мог, ругал, унижал, придирался, бил нещадно и ругал площадно — вечная ему память. Я в семействе был чужой.

Виссарион рано научился читать. Когда в 1820 году в Чембаре открылось уездное училище, он поступил туда^[7]. Об этом времени Белинский вспоминал^[7]:

Ещё будучи мальчиком и учеником уездного училища, я в огромные кипы тетрадей, неутомимо, денно и нощно, и без всякого разбора, списывал стихотворения Карамзина, Дмитриева, Сумарокова, Державина, Хераскова, Петрова, Богдановича, Крылова и других… я плакал, читая «Бедную Лизу» и, «Марьину рощу», и вменял себе в священнейшую обязанность бродить по полям при тёмном свете луны, с пасмурным лицом, а‑ля Эраст Чертополохов.

В 1825 году Виссарион Белинский стал учеником первого класса Пензенской мужской гимназии. Среди гимназистов он был популярен благодаря остроумию, смелости и любви к справедливости. Педагоги хвалили его за старательность и успехи в литературе. Но в 1829 году Белинского отчислили из гимназии с отметкой «за нехождение в класс», то есть за пропуски занятий. Виссариону было скучно, а уровень образования в гимназии он считал слишком низким^[7].

В августе 1829 года он выехал в Москву в сопровождении своего родственника, успешно сдал экзамены и поступил на словесное отделение философского факультета Московского университета, сменив фамилию на более благозвучную — Белинский. В письме родителям он сообщал:

С живейшей радостью и нетерпением спешу уведомить вас, что я теперь принят в число студентов императорского московского университета. Я со своей стороны сделал всё, что только мог сделать: я перед вами оправдался. Тем более меня радует и восхищает, что я оным обязан не покровительству и стараниям кого-нибудь, но собственно самому себе… Итак, я теперь студент, и состою в XIV классе (низший класс чинов по табели о рангах), имею права носить шпагу и треугольную шляпу.

В октябре из-за финансовых трудностей он подал прошение о принятии его на казённое содержание в университет, на «казённый кошт». Ответ последовал нескоро. Только в январе 1830 года Белинского зачислили в число «казённых студентов»^[7].

На курсе Виссариона Белинского читали лекции Михаил Павлов и Иван Давыдов, на старших курсах преподавал профессор теории изящных искусств и археологии Николай Надеждин.

В 1830 году в Москве началась эпидемия холеры: занятия прекратились, казённых студентов не выпускали из университета. На карантине студентов плохо кормили, а инспектор часто наказывал. Белинский с возмущением писал домой^[7]:

Я теперь нахожусь в таких обстоятельствах, что лучше согласился бы быть подьячим в чембарском земском суде, нежели жить на этом каторжном, проклятом казённом коште. Если бы я прежде знал, каков он, то лучше бы согласился наняться к кому-нибудь в лакеи и чищением сапог и платья содержать себя, нежели жить в нём.

Виссарион Белинский и ещё пятеро студентов объединились в общество, которое назвали «Литературные вечера». В комнате № 11 проводились еженедельные собрания, где каждый из членов общества мог прочитать собственное сочинение, там обсуждались литературные новинки, велись споры. Белинский решил заняться литературным творчеством и написать романтическую драму. Вскоре на одном из собраний он прочитал трагедию «Дмитрий Калинин», в которой осуждал крепостнические устои:

В этом сочинении, со всем жаром сердца, пламенеющего любовью к истине, со воем негодованием души, ненавидящей несправедливость, я в картине довольно живой и верной представил тиранства людей, присвоивших себе гибельное и несправедливое право мучить себе подобных.

Виссарион Белинский надеялся, что книга принесёт ему литературную славу и поможет поправить материальное положение. Он представил рукопись в цензурный комитет, который состоял тогда из профессоров университета. Цензор Лев Цветаев высоко оценил работу, но ректор Иван Двигубский назвал сочинение безнравственным, приказал ежемесячно доставлять ему донесения на Белинского и пригрозил его выгнать за малейший проступок^[7].

В августе 1831 года Виссарион тяжело заболел: у него начался сильный кашель и «открылась колика» в правом боку. В начале 1832 года он провёл в больнице почти четыре месяца с диагнозом «хроническое воспаление лёгких» и вынужден был выписаться, недолечившись. В июне 1832 года в письме брату Виссарион сообщил, что его здоровье «почти невозвратно потеряно»^[9]. Экзамены для перевода на следующий курс Белинский сдать не смог и был исключён из университета. Формальной причиной значилось «бессилие для продолжения наук» и «ограниченность способностей»^[10].

После отчисления из университета Виссарион Белинский остался практически без средств к существованию: ему приходилось давать уроки и заниматься переводами. В честности, он перевёл роман Поля де-Кока «Магдалина». Жил он, как вспоминал один из его товарищей, очень скромно:

В бельэтаже, в каком-то переулке между Трубой и Петровкой… Внизу жили и работали кузнецы. Пробираться к нему надо было по грязной лестнице; рядом с его каморкой была прачечная, из которой беспрестанно неслись к нему испарения мокрого белья и вонючего мыла.

Журнал «Листок» напечатал стихотворение Виссариона Белинского «Русская быль», за которое автору заплатили небольшой гонорар. Это единственное сохранившееся стихотворение критика. В редакции журнала Белинский познакомился с поэтом Алексеем Кольцовым, с которым они сдружились.

В 1832 году Виссарион Белинский сблизился с университетским студенческим кружком Николая Станкевича. Члены кружка занимались изучением трудов немецкой идеалистической философии Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля. Особый интерес к них вызывало изучение философской системы Гегеля, которая разбиралась до мельчайших подробностей и комментировалась в бесконечных спорах. Главным оратором кружка был Михаил Бакунин.

Позже в письме Бакунину Белинский признавался^[7]:

Ты показал мне, что мышление есть нечто целое, что в нём всё выходит из одного общего лона, которое есть Бог, сам себя открывающий в творении.

Строго следуя учению Гегеля, многие члены кружка Станкевича, в том числе и Белинский, близко приняли тезис философа: «Что разумно, то действительно, и что действительно, то разумно». За отчаянную защиту разумности устоявшегося порядка вещей и за яростное отстаивание своей позиции Белинский получил в кружке прозвище «неистовый Виссарион»^[7]. В 1833 году Виссарион Белинский лично познакомился с Николаем Надеждиным, издателем журналов «Телескоп» и «Молва». Белинский стал писать статьи для журналов, а осенью 1834 года в газете «Молва» была опубликована его первая серьёзная критическая статья «Литературные мечтания (Элегия в прозе)». Она представляла собой обзор исторического развития русской литературы. В своей работе автор сделал следующие выводы^[7]:

У нас нет литературы, я повторяю это с восторгом, с наслаждением, ибо в сей истине вижу залог наших будущих успехов. Присмотритесь хорошенько к ходу нашего общества, и вы согласитесь, что я прав… Век ребячества проходит, видимо. И дай Бог, чтобы он прошёл скорее. Но ещё более дай Бог, чтобы поскорее все разуверились в нашем литературном богатстве. Благородная нищета лучше мечтательного богатства! Придёт время, просвещение разольётся в России широким потоком, умственная физиономия народа выяснится, и тогда наши художники и писатели будут на все свои произведения налагать печать русского духа. Но теперь нам нужно ученье! ученье! ученье!

Статья произвела на читателей сильное впечатление. Белинский внёс в критику новый стиль повествования, писал смело и искренне.

В 1835 году Надеждин отправился за границу. Он поручил издание «Телескопа» Белинскому, который старался привлечь к сотрудничеству молодых авторов и редакторов. Он опубликовал ещё одну критическую статью «Ничто о ничём, или отчёт г. издателю „Телескопа“ за последнее полугодие (1835) русской литературы».

В 1836 году Николай Надеждин вернулся из-за границы и опубликовал в «Телескопе» «Философическое письмо» Петра Чаадаева, после чего издание было закрыто по соображениям цензуры, а Виссарион Белинский остался без работы^[7]. Здоровье его ухудшилось. Опубликованная им «Русская грамматика» успеха не имела.

Летом 1837 года критик занял деньги у друзей и поехал на Кавказ поправлять здоровье^[11]. Он провёл три месяца в Пятигорске и состояние его улучшилось.

В 1838 году Белинскому удалось найти работу — книготорговец Степанов пригласил его редактором в журнал «Московский наблюдатель». С его приходом обновился состав сотрудников за счёт бывших участников кружка Станкевича. Виссарион Белинский напечатал на страницах «Московского наблюдателя» несколько критических статей, драму «Пятидесятилетний дядюшка или странная болезнь».

В те годы Александр Герцен писал о Белинском^[7]:

Белинский — самая деятельная, порывистая, диалектически-страстная натура бойца, проповедовал тогда индийский покой созерцания и теоретическое изучение вместо борьбы. Он веровал в это воззрение и не бледнел ни перед каким последствием, не останавливался ни перед моральным приличием, ни перед мнением других, которого так страшатся люди слабые и не самобытные, в нём не было робости, потому что он был силён и искренен; его совесть была чиста.

У читателей журнал не пользовался популярностью, и в 1839 году Степанов принял решение его закрыть.

В апреле 1839 года издатель петербургского журнала «Отечественные записки» Андрей Краевский пригласил Виссариона Белинского возглавить отдел критики. Вскоре были опубликованы три его статьи: «Бородинская годовщина», о «Горе от ума» и «Менцель, критик Гёте». Белинский говорил, что Санкт-Петербург убедил его в неверности идей примирения с действительностью больше, чем все словесные доводы. В работах того времени критик обличал крепостное право, несправедливость и лицемерие властей, требовал о авторов реалистичного описания жизни людей и правды. Множество его статей 1840-х годов посвящены творчеству классиков — Державина, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, а также молодых авторов — Тургенева, Гончарова, Некрасова, Достоевского. Виссарион Белинский поддерживал начинающих писателей. В его квартире у Аничкова моста собирались критики, литераторы, философы^[7].

Публикации Белинского принесли «Отечественным запискам» славу. Александр Герцен писал:

Статьи Белинского судорожно ожидались в Москве и Петербурге с 25-го числа каждого месяца. Пять раз хаживали студенты в кофейные спрашивать, получены ли «Отечественные записки». Номер журнала рвали из рук в руки. «Есть Белинского статья?» — «Есть!» — и она поглощалась с лихорадочным сочувствием, со смехом, со спорами.

В те годы Виссарион Белинский много работал: писал критические статьи о русской литературе, рецензии на азбуки, сонники, гадательные книги. Вскоре у него начались проблемы со здоровьем, развилась чахотка. Осенью 1845 года Белинский пережил сильный приступ болезни. С этого времени и до смерти его лечащим врачом стал Карл Тильман. Срочную работу критик брать уже не мог. Отношения с редакцией «Отечественных записок» испортились. В начале 1846 года Белинский покинул журнал. Этому предшествовал конфликт с издателем Краевским^[6].

Лето и осень 1846 года Виссарион Белинский провёл на юге России. Его сопровождал артист Михаил Щепкин. В Одессе его лечением занимался штаб-лекарь Андрей Арендт, который прописывал ему белладонну и морские купания^[12].

Когда Белинский вернулся, то узнал, что его друзья Николай Некрасов и Иван Панаев решили приобрести журнал «Современник». В 1847 году издание перешло новым владельцам. «Современник» вскоре стал одним из самых популярных и авторитетных литературных и общественно-политических периодических изданий. Белинский опубликовал там несколько библиографических заметок и одну большую статью «Обозрение литературы 1847 года».

Из-за обострения чахотки и усиливающихся болей врачи настаивали на отъезде Белинского за границу. В 1847 году критик отправился на лечение на немецкий курорт Зальцбрунн, где его лечением занимался доктор Цемплин, но ему становилось хуже^[13].

На курорте Виссарион Белинский получил письмо от Николая Гоголя с ответом на критику своей книги «Выбранные места из переписки с друзьями». Гоголь был недоволен резкими замечаниями в адрес своего произведения. В ответном письме Белинский с негодованием сообщал^[7]:

Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, сколько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью… И в это время великий писатель, который своими дивно-художественными творениями так могущественно содействовал самосознанию России, давши ей возможность взглянуть на самое себя как будто в зеркале, — является с книгою, в которой во имя Христа и церкви учит варвара-помещика наживать от крестьян больше денег…Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма и мракобесия, панегирист татарских нравов — что Вы делаете?!

Письмо Гоголю стало фактически последним публицистическим выступлением Белинского.

Лечение критику не помогало. Перед возвращением на родину он посетил Париж, где увиделся с Герценом и Бакуниным. Осенью 1847 года Белинский вернулся в Россию. Дорогое лечение его окончательно разорило. Несмотря на плохое самочувствие, он продолжал работать. В 1848 году Белинский напечатал ряд статей и рецензий, но из-за усиливавшейся цензуры публиковаться было трудно. В феврале и марте 1848 года Белинского два раза вызывали в Третье отделение, начальник которого желал познакомиться с критиком, но по состоянию здоровья приехать он не смог.

Умер Виссарион Белинский 7 июня 1848 года. Его похоронили на Волковском кладбище Санкт-Петербурга^[14]. После того, как рядом с Белинским в 1861 году был похоронен Николай Добролюбов, эта часть Волковского кладбища стала популярным местом упокоения русских писателей и литературных критиков, получив название «Литераторские мостки».

С будущей женой, Марией Васильевной Орловой, классной дамой московского Екатерининского института, Виссарион Белинский познакомился в 1835 году^[7]. Свадьба состоялась в Петербурге 12 ноября 1843 года. 13 июня 1845 года в семье родилась дочь Ольга. Сын Владимир (род. 1847) и дочь Вера (род. 1849) умерли в раннем возрасте. О своей семейной жизни Белинский писал жене: «Странные мы с тобою, братец ты мой, люди: живём вместе — не уживаемся, а врозь — скучаем»^[15]. Потомки дочери Белинского — Ольги Белинской-Бензис — проживают в Греции и Франции^[16].

Виссарион Белинский вошёл в историю русской литературы как основоположник теории реализма и эстетической программы натуральной школы. В его трактовке литературная критика представляла собой «движущуюся эстетику», неразрывно связанную с актуальным литературным процессом и общественной жизнью^[17]. Главным философским понятием эстетики Белинского стала «действительность» — требование изображать жизнь такой, какая она есть, без прикрас и искусственных искажений. «Действительность — вот лозунг и последнее слово современного мира!» — провозглашал критик, противопоставляя подлинную жизнь мнимым идеалам^[17].

Основными принципами реализма, по Белинскому, являлись народность, строгое соответствие действительности, «верность характеру героя» и современность тематики. Под народностью он понимал не просто изображение крестьянского быта или использование просторечий, а глубокое отражение национального своеобразия и народного самосознания^[18]. Он предостерегал писателей как от национальной ограниченности, так и от оторванного от родной почвы космополитизма, критикуя авторов, проявлявших высокомерие по отношению к простому народу^[18].

Важнейшей чертой теории Белинского была неразрывная связь художественного и социального анализа. Искусство, с его точки зрения, должно было не только копировать реальность, но и выявлять её внутренние противоречия, служить средством познания общества и инструментом его нравственного совершенствования. Художественная полнота достигалась лишь тогда, когда писатель сочетал объективное изображение жизни с глубокой субъективной, деятельной позицией — тем, что Белинский называл «дельностью»^[17].

В ранний период Белинский испытывал определённое влияние романтизма, однако по мере формирования реалистической эстетики его отношение к этому направлению стало критическим. Переход от романтических мотивов к реалистическим оценкам сопровождался борьбой против «отвлечённой» литературы, оторванной от насущных проблем общества^[19].

Виссарион Белинский утверждал, что романтизм с его тягой к идеализированным, исключительным героям и экзотическим обстоятельствам исчерпал себя и перестал отвечать требованиям времени. Он упрекал романтиков в создании фальшивых, нежизненных образов, которые уводили читателя в мир иллюзий вместо того, чтобы помогать ему осмыслять окружающую действительность. Защищая «гоголевское направление» и натуральную школу, критик требовал от литературы обращения к повседневной жизни обычных людей, подчёркивая, что истинная поэзия скрывается в самой прозе жизни, а не в искусственных романтических порывах^[19].

Философская эволюция Белинского была сложной и характеризовалась глубокими внутренними исканиями. Важнейшим этапом в формировании его мировоззрения стало увлечение немецкой классической философией, прежде всего идеями Гегеля, о которых критик узнал в кружке Станкевича^[19].

В 1837 году Белинский познакомился с тезисом Гегеля «всё действительное разумно, всё разумное действительно». В этот период, продолжавшийся до начала 1840 года, критик интерпретировал этот тезис в духе консервативного примирения с российской действительностью^[19]. В своих статьях (например, «Очерки Бородинского сражения», «Бородинская годовщина») он выступал с апологетических позиций по отношению к самодержавию, утверждая, что царская власть «таинственно сливалась с волею провидения», а «безусловное повиновение царской власти есть не одна польза и необходимость наша, но и высшая поэзия нашей жизни»^[19]. В этот же период Белинский идеализировал патриархальные отношения между сословиями в России.

Затем критик осознал ограниченность такого подхода. Он отверг консервативную интерпретацию гегельянства и «примирение с гнусной российской действительностью», перейдя на позиции радикального отрицания существующих порядков во имя идеалов свободы и гуманизма.

Отношение Белинского к религии претерпело значительную трансформацию. Если в период увлечения гегельянством он включал христианские догматы в свою социальную философию, называя Евангелие книгой вечной истины, в которой «всё сказано, всё решено», то в 1840-е годы его взгляды стали резко критическими^[19]. В 1845 году Белинский писал Герцену: «В словах Бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут»^[20]. Официально он не объявлял себя атеистом, но был известен критическим отношением к религии вообще и к православию в частности.

В «Письме Гоголю» (1847) Белинский обрушился на церковь как на институт, служащий опорой самодержавия и крепостничества, обвинив её в защите обскурантизма и угнетения. При этом его критика была направлена не столько против самой идеи Бога, сколько против официальной религии, которая, по его мнению, предала первоначальные гуманистические идеалы.

Социализм Виссариона Белинского носил ярко выраженный этический характер и базировался на принципах гуманизма. В отличие от многих западных теоретиков, он выработал собственную систему, в центре которой стояла человеческая личность и её право на свободное развитие. Нравственные основы системы Белинского заключались в бескомпромиссной борьбе за достоинство человека, защите обездоленных и требовании от литературы активного участия в духовном и социальном раскрепощении общества. Отвергнув примирение с действительностью, в 1841 году Белинский пришёл к идеям утопического социализма. В одном из писем он признавался, что идея социализма стала для него «идеею идей, бытием бытия, вопросом вопросов, альфою и омегою веры и знания»^[21]. Критик верил в грядущее социальное преобразование, когда «не будет богатых, не будет бедных, ни царей и подданных, но будут братья, будут люди»^[21].

В марксистской историографии, основы которой были заложены Георгием Плехановым, Белинский рассматривался как важнейший предшественник революционного движения. Плеханов подчёркивал, что мысль критика работала в том же направлении, в каком начала развиваться революционная мысль, и видел в нём звено, связывающее Герцена с последующими поколениями революционных демократов^[22]. Он отмечал: «Не удивительно, что Белинский, обладавший, как мы видели, чутьём гениального социолога^[23], оказался в то же время и самым глубокомысленным из наших критиков»^[22]. По его словам, это интуитивное «социологическое чутьё» позволяло Виссариону Белинскому проникать в суть социальных явлений без систематической философской подготовки и соединять художественную критику с социальным анализом. Марксистская линия также акцентировала внимание на страстности и полемичности его натуры, цитируя его признание: «Я начинаю любить человечество маратовски, — чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я, кажется, огнём и мечом истребил бы остальную»^[22].

В советском литературоведении и исторической науке утвердился канон, согласно которому Белинский причислялся к революционным демократам^[24]. Его позиционировали как предтечу революционного движения и идеолога социализма, а его наследие использовалось для обоснования советской идеологии. Современные исследователи (например, А. А. Ермичев) критикуют подобный подход, указывая, что Белинский был скорее русским патриотом-просветителем 1830—1840-х годов, чьим главным достижением стало отстаивание свободы личности как условия развития России, и чьи гуманизм и персонализм не вполне вписываются в жёсткие социально-политические категории революционного демократизма^[24].

Отношение Фёдора Достоевского к Белинскому претерпело сложную эволюцию: от первоначального преклонения до резкого мировоззренческого разрыва. В «Дневнике писателя» (1873) Достоевский подверг критике социалистические увлечения Белинского с позиций православного христианства. Он характеризовал его как личность «по преимуществу не рефлективную, а именно беззаветно восторженную», способную «глубочайшим образом проникаться идеей»^[25]. Главным предметом критики стало противоречие между верой Белинского в то, что социализм восстановит свободу личности «в неслыханном величии», и его радикальным отрицанием нравственной ответственности, семейства и собственности. Достоевский отмечал, что Белинский, «как социалист, должен был разрушать» учение Христово, поскольку «революция непременно должна начинать с атеизма»^[25]. Для Достоевского Белинский стал трагическим примером того, как искренняя вера в новые нравственные основы оборачивается отрицанием самой сути нравственности и свободы^[26].

Представители русской религиозной философии также критически оценивали наследие Белинского, обращая внимание не только на его идеи, но и на способ их усвоения. Николай Бердяев подчёркивал противоречие между природной одарённостью критика и недостатком у него систематического образования^[27]: «Белинский был человеком исключительных дарований и исключительной восприимчивости к идеям, но уровень его образования был невысокий, он почти не знал иностранных языков и знакомился с идеями, которыми был увлечён, из вторых рук». Эта оценка отражает общую позицию консервативных мыслителей, видевших в Белинском опасность поверхностного, опосредованного восприятия западных утопических теорий без их должного критического осмысления^[9].

В современной эссеистике и литературоведении акцент смещается с идеологической роли Белинского на его значение как журналиста и создателя новых литературных форм. П. Вайль и А. Генис в книге «Родная речь» рассматривают Белинского прежде всего как творца жанра критического фельетона^[28]. По их мнению, этот жанр Белинский «разработал и довёл до такого совершенства, что он навсегда остался главным в русской журнальной жизни». Главным новшеством критика стало активное присутствие его личности в тексте: он обращался непосредственно к читателю, втягивая его в разговор и создавая «приятное общество» для творческого общения. Современные авторы отмечают, что эстетика Белинского была «противоречива, эклектична и далеко не всегда внятна», поскольку он часто пытался создать теоретический фундамент «по ходу дела», заботясь больше о «верности интонации и занимательности изложения, чем о логике и глубине». Тем не менее, именно эта слегка развязная, демократичная манера письма заложила основы феномена русского «толстого журнала»^[24].

Первым полным и научно выверенным стало издание, подготовленное литературоведом Семёном Венгеровым. «Полное собрание сочинений В. Г. Белинского» в 20 томах вышло в 1900—1902 годах в серии «Библиотека великих писателей» и включало обширные текстологические комментарии и примечания, став важной вехой в изучении творчества критика^[29]. Наиболее авторитетным академическим изданием исследователи считают «Полное собрание сочинений» в 30 томах, выпущенное Институтом русской литературы АН СССР в 1953—1959 годах под редакцией Н. Ф. Бельчикова^[30]. В нём были собраны все известные критические статьи, рецензии, заметки и обширное эпистолярное наследие автора, которое само по себе представляет литературную и историческую ценность.

Белинский заложил фундаментальные основы русской литературной критики как самостоятельной дисциплины, соединив эстетический анализ с острой социальной проблематикой. Его новаторская модель «критика-личности» и жанр критического фельетона определили облик отечественной литературной журналистики, превратив «толстый журнал» в центр общественной дискуссии^[31]. Бескомпромиссная, полемичная и страстная интонация Белинского стала образцом для последующих поколений, оказав прямое и определяющее влияние на методологию «реальной критики» Николая Добролюбова, Дмитрия Писарева и Николая Чернышевского.

В 2011 году, к 200-летию со дня рождения Белинского, группа российских филологов и литературных критиков, среди которых: критик Лев Аннинский, писатель Лариса Васильева, директор Института языкознания РАН Виктор Виноградов, профессор Игорь Волгин, президент факультета журналистики МГУ Ясен Засурский, академик РАЕН Юрий Манн и другие, просили Дмитрия Медведева включить в школьную программу изучение произведений Виссариона Белинского и знакомство в общих чертах с его деятельностью. Авторы составили открытое письмо, опубликованное в «Литературной газете». Там указывалось, что «отдельные цитаты Белинского упоминаются в школьной программе по литературе лишь в связи с изучением произведений ряда писателей, а изучение статей мастера, как это было раньше, в школьных программах не предусмотрено»^[32].

Премии

АН СССР учредила литературную премию имени Виссариона Белинского. Первоначально она вручалась за работы, связанные с наследием критика, позже стала вручаться за книги, в которых рассматривался труд других революционных писателей; после распада СССР премия не вручается.

В 2019 году по инициативе Свердловской областной библиотеки была учреждена Всероссийская литературно-критическая премия «Неистовый Виссарион»^[36].

В 2021 году Объединением государственных литературно-мемориальных музеев Пензенской области учреждена премия в области литературной и театральной критики «Я в мире боец» имени В. Г. Белинского^[37].

Музеи

В 1938 году при поддержке Надежды Крупской был открыт литературно-мемориальный музей В. Г. Белинского. Он расположен в городе Белинский Пензенской области. В 1942 году музею передали здание бывшего Чембарского уездного училища, где критик учился с 1821 по 1825 годы. В мае 1969 года дом-музей преобразовали в музей-усадьбу. С 1975 года он стал филиалом объединения литературно-мемориальных музеев Пензенской области^[38].

Пенза

В Пензе установлено четыре памятника Белинскому:

• бюст на входе в Центральный парк культуры и отдыха им. В. Г. Белинского;
• в сквере Белинского, расположенном в центре города, перед областным драматическим театром (скульптор — Евгений Вучетич; архитектор — Поляков Л. М.). Памятник является объектом культурного наследия федерального значения;

• Бюст на улице Белинского рядом со зданием гимназии, в которой он учился (в здании гимназии ныне расположен Литературный музей);
• Скульптура «Юный Белинский» на территории Пензенского педагогического института им. В. Г. Белинского.

Памятники в Пензе

Бюст работы скульптора Е. А. Кочуашвили (1948). г. Пенза. Главный вход в Центральный парк культуры и отдыха имени В. Г. Белинского (со стороны улицы Лермонтова)		Памятник работы скульптора Е. В. Вучетича и архитектора Л. М. Полякова (1954) г. Пенза. Театральная площадь. Сквер им. В. Г. Белинского		Бюст работы скульптора Н. А. Теплова (1981) г. Пенза. Сквер им. В. Г. Белинского на улице Белинского		Скульптура «Юный Белинский» работы Н. А. Матвеева (1994) г. Пенза. Главный корпус Педагогического института имени В. Г. Белинского Пензенского государственного университета (улица Лермонтова, 37)

• В 1951 году снят советский полнометражный чёрно-белый художественный фильм «Белинский» режиссёра Григория Козинцева. Главную роль исполнил Сергей Курилов.