Граф Нулин

В рукописях Пушкина сохранилась заметка, в которой поэт так говорил о замысле произведения:

В конце 1825 года находился я в деревне и, перечитывая «Лукрецию», довольно слабую поэму Шекспира, подумал: что, если б Лукреции пришла в голову мысль дать пощёчину Тарквинию? Быть может, это охладило б его предприимчивость, и он со стыдом принужден был бы отступить. Лукреция бы не зарезалась, Публикола не взбесился бы — и мир, и история мира были бы не те. <…> Мысль пародировать историю и Шекспира мне представилась; я не мог воспротивиться двойному искушению и в два утра написал эту повесть^[2][3].

Поэма была создана в 1825 году в Михайловском, во время пребывания поэта в двухлетней ссылке. В первоначальной редакции она называлась «Новый Тарквиний»^[4]. В «Заметке о „Графе Нулине“» (1830) Пушкин писал, имея в виду восстание декабристов 14 декабря 1825 года^[5]:

Я имею привычку на моих бумагах выставлять год и число. «Граф Нулин» писан 13 и 14 декабря. Бывают странные сближения^[3].

20 сентября 1826 года по просьбе поэта Сергей Соболевский подал рукопись «Две повести. Граф Нулин и Братья разбойники» в Цензурный комитет. Через 10 дней цензоры вернули поэту рукопись для внесения правок. При попытке издать произведение Пушкин столкнулся с противодействием цензуры^[6].

В феврале 1827 года Пушкин представил произведение Бенкендорфу. Тот сообщил, что царь прочёл «Графа Нулина» «с большим удовольствием» и разрешил опубликовать её, однако потребовал заменить два стиха: «Порою с барином шалит» и «Коснуться хочет одеяла». В итоге поэт заменил эти стихи следующими: «Порою барина смешит» и «Уже руки ея коснулся…»^[2].

В конце февраля 1827 года первые 30 стихов из поэмы (до «Опустошительный набег…») под заголовком «Отрывок из повести „Граф Нулин”» напечатаны в четвёртом номере журнала «Московский вестник», без подписи автора^[6].

Разрешение Третьего отделения на публикацию полного текста поэмы было получено 15 ноября 1827 года. Полностью поэма впервые была опубликована 22 декабря 1827 года в альманахе Антона Дельвига «Северные Цветы на 1828 год». В 1828 году поэма была включена в книгу «Две повести в стихах» вместе с поэмой Евгения Баратынского «Бал»^[6][1].

В 1828 году в январском номере «Московского телеграфа» поэма была отмечена в числе лучших произведений издания «Северные Цветы на 1828 год»^[6].

В рецензии на «Две повести в стихах» в газете «Северная пчела» (1828 год, 15 декабря, № 150) автор отмечает необычайную свободу и лёгкость слога поэмы, вводящую в заблуждение поэтов-подражателей, безуспешно пытающихся скопировать «неподражаемый дар» Пушкина^[6].

Николай Надеждин написал отзыв о поэме в третьем номере журнала «Вестник Европы» (1829), в котором критиковал поэму за безнравственность и бессодержательность^[7][8]. Пушкин ответил на этот отзыв в статье «Опровержение на критики»^[9].

Конец сентября. Барин собирается на охоту и уезжает, жена сердито смотрит из окна ему вслед. Осенью в деревне скучно, но охота для мужчины ― хорошее развлечение. А женщины обычно в это время занимаются домашним хозяйством, но героиня Наталья Павловна к этому не приучена. Она, сидя у окна, читает сентиментальные романы или нравоучительную классику.

Наталья Павловна услышала звук колокольчика и в надежде, что к ней кто-то едет в гости, стала смотреть в окно и увидела коляску. Но та, к её разочарованию, повернула в другую сторону. Вдруг коляска перевернулась, и она послала слуг посмотреть, что там с едущим в ней барином, жив ли он, и пригласить его на чай. Слуга возвращается с повреждённым экипажем и хромающим вслед за ним молодым барином со слугой-французом. Барином оказался молодой граф Нулин, который, промотав своё состояние, едет из чужих краёв в Петрополь с запасами модных нарядов, музыки и книг.

Хозяйка принимает гостя за столом, расспрашивает о Париже и новых веяниях моды в театре и литературе, он рассказывает, попутно ругая Россию с её холодным климатом. В общении они проводят весь вечер. Хозяйка весела и кажется графу милой. Прощаясь с гостем перед сном, она невзначай сжимает его руку. Оба уже легли спать, но влюблённый в хозяйку граф решил попытать счастья и пошёл в её комнату. Наталья Павловна, увидев его возле своей кровати, дала ему пощёчину. Проснулась служанка Параша, и граф, испугавшись, убежал.

Утром графа позвали к чаю. Они с хозяйкой сначала смущены, но постепенно снова переходят к непринуждённой беседе и шуткам. Граф уже снова начинает питать надежды. Вдруг возвращается её муж и просит графа остаться с ними обедать. Но граф, потерявший всякую надежду, уезжает. Хозяйка всё рассказывает мужу о ночном приключении, а заодно и всей округе. Муж был в ярости, но их сосед Лидин, «помещик двадцати трёх лет», очень смеялся.

Теперь мы можем справедливо

Сказать, что в наши времена

Супругу верная жена,

Друзья мои, совсем не диво^[10].

Евгений Маймин отмечал, что замысел «Графа Нулина» соотносился с размышлениями Пушкина «о путях истории, об элементе случайности в исторических событиях, с его мыслями о близком не только по времени событии исторической жизни — декабрьском восстании». Как и многие другие советские литературоведы, Маймин считал, что в этой поэме наметился переход от романтизма к реализму. Здесь впервые поэт осваивает в поэзии сферы, прежде считавшиеся прозаическими: бытовые реалии, «юмор здравого рассудка». Сам язык поэмы передаёт «конкретно-бытовую достоверность реального». Здесь проза входит в поэзию на равных правах, и поэт декларирует это в самом тексте^[5]:

В последних числах сентября

(Презренной прозой говоря)

В деревне скучно: грязь, ненастье,

Осенний ветер, мелкий снег…

Пушкин лишает пейзажные и описательные фрагменты поэмы всякой романтизации, подчёркивает приземлённые, бытовые стороны деревенской жизни, подробно описывает драку «козла с дворовою собакой» и пр.^[5]

Дмитрий Мирский описывает поэму как «блестящий и остроумный анекдот в стихах», написанный в той же ироничной, реалистической манере, что и «Евгений Онегин»^[11]. Сергей Бонди так охарактеризовал язык и стиль поэмы:

Пушкин… полностью отходит от возвышенного, «романтического» стиля и говорит простым, почти разговорным языком, но в то же время высокопоэтическим, с быстрыми переходами от лёгкого шутливого тона к проникновенно-лирическому («Кто долго жил в глуши печальной...» и т. д.)^[12].

Исследователи отмечают в поэме разные объекты пародии:

• романтические южные поэмы самого Пушкина и традицию романтической поэмы в целом. Вместо экзотического колорита южных поэм — описание осенней русской природы и деревни (для вернувшегося из Парижа Нулина Россия — «чужая страна»), высокие духовные мысли и идеалы подменяются материальными и приземлёнными^[1];
• традиционный новеллистический сюжет — возвращение мужа. Героиня в типичной ситуации поступает вопреки устоявшейся схеме, поэтому сюжет меняет своё значение;
• римскую легенду о Тарквинии и Лукреции и последующем изгнании царей^[13], а также её отражение в поэме Шекспира. Новый Тарквиний в поэме Пушкина оказывается не столь решительным, а Лукреция — не столь добродетельной и верной женой^[7].

Основа сюжета — бытовой анекдот, связанный, однако, с историческими аналогиями. Пушкин иронически обыгрывает исторические параллели^[5]:

К Лукреции Тарквиний новый

Отправился на всё готовый.

Так иногда лукавый кот,

Жеманный баловень служанки,

За мышью крадется с лежанки...

Поэт сравнивает Нулина не только с Тарквинием, но и с котом. Таким образом, имя исторической личности в этом сравнении (через параллель с героем поэмы) также связывается с образом лукавого кота, получает ироническое бытовое освещение^[5].

• 1857 — премьера комедии в стихах «Граф Нулин» в одном действии, двух картинах А . Реймерса в Александрийском театре.
• 1876 — комическая опера в трёх действиях, пяти картинах композитора Григория Лишина «Граф Нулин» (либретто композитора)^[14].
• 1941 — балет «Граф Нулин» композитора Бориса Асафьева.
• 1959 — телевизионный балет «Граф Нулин», первый в истории советского телевидения, поставлен балетмейстером Владимиром Варковицким на музыку Асафьева^[15].
• 1999 — спектакль Санкт-Петербургского государственного драматического театра «Комедианты» «Граф Нулин», режиссёры Михаил Левшин, Сергей Бублий, Любовь Тимофеева^[16] и др.