Буря (стихотворение)

Стихотворение было создано в 1825 году в Михайловском^[1]. Рукопись не сохранилась^[2].

Впервые опубликовано в 1827 году во втором номере журнала «Московский Вестник» (часть 1, стр. 91)^[3].

Вошло во вторую часть сборника «Стихотворения А. Пушкина» 1829 года (стр. 69—70)^[2].

В печатном варианте 1827 года используется диалектное или просторечное слово «воил» (в значении «выл»: «И ветер воил и летал»). В издании 1829 года Пушкин заменил его словом «бился» и в статье «Опровержение на критики» (1830) назвал слово «воил» грамматической ошибкой^[1].

Виктор Виноградов утверждал, что образ «девы на скале» часто использовался в 1820-х годах в романтической литературе, он представлялся современникам Пушкина «скульптурным символом романтической поэзии»^[4]. Предание о древнегреческой поэтессе Сафо, бросившейся в море с Левкадской скалы от несчастной любви к Фаону, многократно описывалось в литературе и изображалось в живописи (с XVI века). Особенно этот сюжет был популярен в эпоху романтизма. Вероятно, Пушкину была известна воспроизведённая на гравюре картина Антуана-Жана Гро «Сафо на Левкаде» (1801), на которой героиня изображена в роковой момент на скале в развевающихся белых одеждах. Однако основой стихотворения Пушкина могла стать и любая другая картина или литературное произведение на этот или подобный сюжет (подобным образом изображались Андромеда, Ариадна и др.)^[5][6].

Наталья Мазур увидела в произведении признаки экфрасиса (стихотворного описания живописного полотна): глаголы видения, описание игры цвета и света, диалог знатока и любителя живописи. Также Мазур считает, что Пушкин был знаком с современными ему эстетическими теориями и рассчитывал, используя их, произвести на читателя определённый эффект^[5].

Николай Черняев, Владимир Казарин и Михаил Строганов в своих статьях искали биографические основы стихотворения «Буря»^[7][8][9], однако их предположения не имеют достаточной доказательной базы^[5][6].

Виктор Виноградов отмечал, что образ девы на скале, превознесённой над всем миром, вызывающий восторг у лирического героя, современникам поэта казался искусственным, слишком театральным. Однако, по его мнению, театральность объясняется вопросом, обращённым к некоему собеседнику («Ты видел деву на скале... ?»), который действительно наблюдал описанную картину. Точка зрения постороннего созерцателя, его восприятие создаёт остроту впечатления от картины^[10].

Природа изображается в трёх плоскостях: бушующее море внизу, скала и ветер там, где стоит девушка, и «небо в блёсках без лазури» над ней. Всё внимание героя сосредоточено на образе девы, вокруг него создаётся игра света и цвета («в бурной мгле»... «озарял... блеском алым»). Дева становится объектом созерцания и игры стихий^[10]:

Когда луч молний озарял

Её всечасно блеском алым

И ветер бился и летал

С её летучим покрывалом?

Подобно прекрасной статуе, она господствует над стихиями. Отношение к ней лирического героя выражается в форме противопоставления, в котором звучит уверение лирического героя^[10]:

Но верь мне: дева на скале

Прекрасней волн, небес и бури.

Трагическая напряжённость картины создаётся яркими образами бушующего моря и грозового неба и подчёркивает восторг и страсть героя. Виноградов утверждает, что эмоциональность стихотворения (его возвышенная тональность) создаётся с помощью слияния красочной пластичности образов с символическим выражением в них страсти героя, а также с помощью риторических фигур — вопроса в начале и уверения в конце^[10].

Всеволод Грехнёв так описывает образы произведения:

…Мир предстаёт в «Буре» как игралище необузданных стихий. Стремительная динамика фона, резкие цветовые контрасты изображения — всё это, компенсируя отсутствие психологических подробностей, сопрягается с образом «девы», и он оборачивается у Пушкина ёмким символом романтического порыва, символом души, устремлённой в даль, распахнутой навстречу ветрам и грозам жизни.

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом с пиррихиями (рифмовка перекрёстная, с чередованием мужских и женских окончаний). Причём пиррихии встречаются в каждом третьем стихе. Такую однообразную и строгую ритмическую структуру произведения Сергей Доценко соотносит с его сквозным мотивом — описанием штормящего моря. Ритм стихотворения имитирует однообразный ритм набегающих и ударяющихся о скалы волн (каждая третья полноударная строка более сильная, подобная удару)^[11].

• 1912 — романс Сергея Рахманинова на текст стихотворения «Буря» (опус 34 № 3 для голоса с фортепиано)^[12][13].