Описание Сина

Хотя считается, что два основных имени месопотамского бога луны, Нанна и Син (Суен), происходят из двух разных языков, шумерского и аккадского соответственно, невозможно провести между ними различие как между обозначениями отдельных божеств, поскольку они фактически полностью слились в ранний период^[4]. Гебхард Й. Зельц указывает, что это явление уже засвидетельствовано в источниках из Лагаша раннединастического периода, где имя Нанна не встречается, а Син является формой, используемой как в шумерском, так и в аккадском контексте^[5]. Процесс слияния, предположительно, начался до изобретения клинописи^[6]. Иногда использовалось двойное имя Нанна-Суэн^[7], о чём свидетельствует, например, короткий теологический текст периода Ура III, в котором перечислены основные божества официального пантеона^[8]. Оно иногда используется для обозначения этого бога и в современных ассириологических публикациях^[9][10][11].

Точная этимология имени Нанна неизвестна^[4], хотя считается, что оно не является генитивной конструкцией^[12]. Впервые оно засвидетельствовано в период Урука^[13]. В самых ранних клинописных текстах из Урука и Ура оно было написано как ^(d)LAK-32.NA, причём NA, возможно, служило фонетическим дополнением^[4]. Название города Ур (Урим), соответственно, было написано как LAK-32.UNUG^ki (𒋀𒀕𒆠), «резиденция Нанны», по аналогии с такими топонимами, как Забалам, INANNA.UNUG^ki. В более поздние периоды LAK-32 объединилось с ŠEŠ (идеограмма «брат»), и имя Нанны стало писаться как ^dŠEŠ+KI или ^dŠEŠ.KI,, хотя фонетические написания, такие как na-an-na, также засвидетельствованы, например, в качестве глосс в лексических списках^[4].

В ранних ассириологических исследованиях часто предполагалось, что вариантная форма Nannar была стандартной формой имени, но дальнейшие исследования показали, что она не предшествует старовавилонскому периоду^[12]. Написание ^dna-an-na-ar засвидетельствовано в аккадских и эламских текстах и является результатом лингвистической контаминации между теонимом Нанна и общим аккадским существительным nannaru, «свет»^[4]. Как эпитет, nannaru могло использоваться для обращения к богу луны, а также к Иштар и Гирре^[14].

Неясно, является ли теоним Нанум, засвидетельствованный в теофорном имени из Уммы, производным от Нанны, в свою очередь Нанни, которой поклонялись в Мари и в царстве Хана, была женским божеством и могла быть связана с Нанайей, а не с богом луны^[15].

В аккадском языке бог луны назывался Син (Sîn) или Суен (Su’en)^[15]. Первое является стандартным прочтением этого имени, начиная с старовавилонского периода, в то время как второе, предположительно, было более древним произношением без сокращения^[15]. Этимология этого имени остаётся неясной^[16]. В одной из надписей Гудеа 3-го тыс. до н. э. Син назван богом, «чьё имя никто не может объяснить», что может свидетельствовать о том, что во время его правления его имя уже было неясным и являлось предметом спекуляций писцов^[17].

Имя Сина обычно писалось клинописью как ^dEN.ZU, что, возможно, уже засвидетельствовано в тексте периода Урука, хотя самые старые примеры, такие как записи в списках богов из Фары и Абу-Салабиха, относятся только к раннединастическому периоду^[15]. Скорее всего, оно изначально возникло как ребус, призванный графически напоминать имена богов, чьи имена имели шумерские этимологии и содержали элемент EN, например, Энлиль^[16]. Также известны различные фонетические написания, например sú-en, sí-in, si-in и se-en^[18]. Большое разнообразие этих вариантов может указывать на то, что первый сибилянт было трудно передать клинописью^[15]. В раннем аккадском языке звук /s/ был аффрикатой [ts], что объясняет его первоначальное представление Z-знаками, а затем S-знаками^[19].

Вариант имени Сина — Суину — также засвидетельствован в текстах из Эблы^[20]. Было отмечено, что эблаитский лексический список с записью sú-i-nu является самым древним из имеющихся свидетельств фонетического написания этого имени^[15]. Однако в этом городе также использовалась логограмма ^dEN.ZU^[21]. Кроме того, в переводе аккадского текста, написанного угаритским алфавитным письмом, это имя передаётся как sn (KTU 1.70, строка 4), а в арамейском засвидетельствованы варианты sn, syn и šn^[16]. В Масоретском тексте еврейской Библии имя Сина передаётся как san в теофорных именах Синнахериба (Sîn-aḫḫe-erība) и Санаваллата (Sîn-uballiṭ)^[16]. Альфонсо Арчи утверждает, что теоним syn, встречающийся в ряде надписей из Южной Аравии, также следует интерпретировать как вариант имени Sin, и предлагает вокализировать его аналогично эблаитской форме имени^[20]. Однако Манфред Креберни приходит к выводу, что в других семитских языках не было выявлено определённых однокоренных имён Сина, и syn (или sn), который, по его словам, известен только по тамудической надписи из Хадрамаута, должен быть интерпретирован как Саин, местный бог солнца^[16].

Начиная с старовавилонского периода имя Сина могло быть представлено логограммой ^d30 (𒀭𒌍), происходящей от клинописного числа 30, символически связанного с ним из-за количества дней в лунном месяце^[15]. Первоначально предполагалось, что ещё более ранний пример встречается в написании личного имени периода Ура III, но последующие исследования показали, что это результат ошибочной свёртки^[22]. В 1-м тысячелетии до н. э. ^d30 стало наиболее распространённым написанием^[23]. Например, в корпусе текстов из нововавилонского Урука только один текст, надпись кудурру Ибни-Иштара, использует ^dEN.ZU вместо ^d30^[24]. В редких случаях ^dNANNA использовалась в аккадских текстах как шумерограмма, которая читалась как Син^[15].

Наряду с Сином и Нанной наиболее достоверным именем бога луны является ^dAŠ-im₄-babbar (𒀭𒀸𒁽𒌓)^[16]. Первоначально предполагалось, что оно должно читаться как Ašimbabbar, хотя впоследствии было доказано, что это зависит от ошибочного совпадения^[25]. К 2016 г. на основании обнаружения многочисленных отрывков с фонетическими слоговыми написаниями было установлено общее мнение, что правильным является чтение Дилимбаббар^[26]. Имя можно перевести как «сияющий, который ходит один»^[27]. Это значение было первоначально основано на ныне отвергнутом чтении имени, но оно по-прежнему считается правильным переводом^[26]. Альтернативное предложение, основанное на омофонии элемента dilim и логограммы dilim₂ (LIŠ), объясняет Дилимбаббар как «сияющая чаша»^[28]. Термин dilim₂ был заимствован из аккадского tilimtu, «чаша»^[29]. Пётр Штейнкеллер отмечает, что не исключено, что оба предложения относительно значения Дилимбаббара верны, и что писцы могли намеренно создать каламбур в зависимости от хорошо засвидетельствованной традиции упоминания луны как уникального или одиночного небесного тела^[30].

Дилимбаббар уже засвидетельствован в раннединастическом списке богов из Абу-Салабиха^[16]. Гимны Заме того же периода связывают этот титул с поклонением богу луны в Уруме (Телль-Укайр)^[31]. Неясно, понималось ли в это время это как титул Сина или как имя отдельного божества аналогичного характера^[32]. Марк Гленн Холл отмечает, что отсутствие в доступных источниках теофорных имён, вызывающих бога луны под этим именем, может указывать на то, что если Дилимбаббар и понимался как отдельное божество, то эта традиция исчезла очень рано^[33]. Однако Манфред Креберник и Ян Лисман отмечают, что в Храмовых гимнах (гимн 37) Дилимбаббар упоминается как пастух Сина, что, по их мнению, может быть реликтом промежуточного этапа между существованием двух независимых богов луны и их полным объединением^[34].

По неизвестным причинам имя Дилимбаббар отсутствует во всех других известных раннединастических источниках, а также в источниках последующих саргонского периода и Ура III. Следующее древнейшее свидетельство содержится в надписи Нур-Адада из Ларсы из Ура периода Исина и Ларсы, что может отражать повторное открытие этого имени писцами при неизвестных до сих пор обстоятельствах^[28]. Оно оставалось в употреблении в последующие периоды, вплоть до 1-го тысячелетия до н. э.^[35].

Аккадский эпитет Namraṣit считался аналогом Дилимбабара, о чём свидетельствует список богов Ан = Анум (табличка III, строка 26)^[36]. Его можно перевести как «чей подъём светлый»^[27]. Штейнкеллер указывает, что это не прямой перевод Дилимбабара, поскольку в нём фактически отсутствует элемент dilim^[26]. Бендт Альстер предположил, что эквивалентность является результатом позднего переосмысления^[37].

Син понимался и как антропоморфное божество, представляющее луну, и как само астральное тело^[38]. Он был ответственен за освещение в ночное время^[39]. Его светлый характер мог быть подчёркнут такими эпитетами, как «светильник небес и земли» (nannār šamê u erṣeti) или «светильник всего творения» (nannār kullati binīti)^[40]. Рост луны в течение месяца отражался в сравнении Сина с ростом плода (аккад. inbu, шумер. gurun), о чём свидетельствуют новоассирийские и нововавилонские источники, особенно гемерологии^[41]. Однако это не применялось последовательно как обозначение конкретной фазы луны^[42]. Лунные затмения считались результатом того, что Син был окружён семью злыми утукку, посланными Ану^[43].

Помимо астрального аспекта, другая главная роль Сина описывалась как роль пастушеского божества^[44]. Он ассоциировался со скотом и молочными продуктами^[45]. Эта связь отражена в его вторичных именах Абкар, «сияющая корова», и Аблулу, «тот, кто делает коров обильными»^[46]. В астральном контексте к нему могли обращаться как к пастуху, поэтически описывая звёзды как его стадо^[47]. Помимо коров, он также мог ассоциироваться с овцами и дикими животными, обитающими в степях, особенно горными козлами и газелями^[48].

Син воспринимался как благосклонное божество, к которому можно было обратиться за помощью^[7]. Он отвечал за обеспечение изобилия и роста, особенно в Уре и Харране, что, скорее всего, отражает хорошо засвидетельствованный феномен приписывания местными жителями такой роли божествам-покровителям конкретных областей^[49]. Также считалось, что он может обеспечить людей потомством, о чём свидетельствуют молитвы, в которых его просят бездетные поклоняющиеся, как мужчины, так и женщины^[50]. Считалось, что он также помогает беременным женщинам, как в начале беременности, так и во время родов^[51]. Этот аспект его характера подчёркивается в заклинании Корова Сина, где говорится, что он посылает пару богинь-ламассу, чтобы помочь матерям с трудными родами^[52]. Распространённый эпитет Сина, «отец» (а-а)^[53], подчёркивал его способность вызывать рост и приносить изобилие^[49]. Однако он также отражал его роль старшего члена пантеона, а также его власть над божествами, считавшимися его детьми или слугами^[54]. Кроме того, предполагается, что он метафорически обозначал его как божественное представление полной луны, при этом в текстах он описывается как молодой бог, что отражает его роль в качестве новой луны^[7]. Другим эпитетом, часто применяемым к нему, был лугаль («царь»)^[53]. Предположительно, это была неявное указание на его статус бога-покровителя Ура^[55]. В 1-м тысячелетии до н. э. как бога Харрана его могли называть Bēl-Ḫarrān (^dEN.KASKAL), «владыка Харрана»^[56]. Этот титул особенно часто встречается в теофорных именах^[57].

Син мог также выступать в роли божественного судьи в подземном мире^[58], о чём свидетельствует, например, так называемая Первая элегия Пушкинского музея^[59], в которой человек по имени Лудингира надеется, что он вынесет хороший приговор его умершему отцу^[60]. Эта роль могла первоначально возникнуть как способ объяснить, почему луна не видна в течение некоторого времени каждый месяц^[58]. В упоминаемом сочинении говорится, что его суд происходил в день исчезновения луны (шумер. u₄-ná, аккад. ūm bubbuli)^[61]. Однако Дина Кац утверждает, что в отличие от частого приписывания аналогичной роли Шамашу, Син обычно не ассоциировался с судом ни над живыми, ни над мёртвыми^[62]. Тем не менее упоминания о том, что оба они выступали в качестве судей, известны из старовавилонских надписей^[63].

В месопотамской медицине кожные заболевания, особенно проказа (saḫaršubbû), а также эпилептические симптомы могли интерпретироваться как проявление гнева Сина^[64]. Первые также упоминаются в формулах проклятий как наказание, которому он мог подвергнуть нарушителей клятвы^[65].

Ряд источников свидетельствует о существовании традиции, в которой Син считался единственным главой месопотамского пантеона или божеством, равным по рангу традиционным царям богов, Ану и Энлилю^[66]. По мнению Уилфреда Дж. Ламберт, большинство свидетельств в пользу этой точки зрения относится к периоду после правления Мели-Шиху и указывает на то, что она могла быть особенно популярна в Харране^[67]. Старовавилонская литературная композиция, написанная на шумерском языке, описывает Сина как главу божественного собрания (Ubšu’ukkin), советниками которого служили Ану, Энлиль, Инанна, Уту, Энки и Нинхурсаг^[68]. Два его титула, известные из списка богов Ан = Анум, ^dUkkin («собрание») и Ukkin-uru («могущественное собрание»), могут отражать это представление^[53]. Некоторые старовавилонские теофорные имена также могут быть связаны с представлением о Сине как о главе пантеона, а именно Sîn-bēl-ili («Син — владыка богов»), Sîn-šar-ili («Син — царь богов») или Sîn-il-ili («Син — бог богов»)^[69]. Ламберт отмечает, что, хотя известны и аналогичные имена, ссылающиеся на других богов, например, Шамаша и Адада, Sîn-bēl-ili в конечном итоге является наиболее распространённым^[67].

Примеры текстов, возвышающих ранг Сина, известны из Ура периода правления новоассирийского правителя Син-балассу-икби^[70]. В этом случае бог луны, по-видимому, был переосмыслен как «местный Энлиль», выступающий в роли царя богов в Уре^[71]. Утверждается, что мнение о том, что Син был верховным богом, впоследствии особенно горячо поддерживал последний нововавилонский правитель Набонид^[67]. В одной из его надписей из Харрана Син описывается как «владыка богов», обладающий «Энлильшипом», «Анушипом» и «Эашипом»^[72]. Однако Мелани Гросс подчёркивает, что преданность Набонида не должна рассматриваться как необычное явление, если не учитывать тот факт, что Харран не являлся центром его империи^[73]. Она отмечает, что возвышение городских божеств, значимых для конкретных правителей, до вершины пантеона соответствующих государств хорошо документировано, например, в случае Мардука и Ашшура^[74]. Айно Хятинен указывает, что в Харране подобные формулы использовались для обращения к Сину Ашшурбанипалом, поэтому они не уникальны для Набонида и не обязательно указывают на возвышение этого бога во время его правления^[75]. Она предполагает, что и Набонид, и Ашшурбанипал опирались на так называемую «теологию луны» — концепцию, хорошо засвидетельствованную в пояснительных текстах 1-го тысячелетия до н. э., согласно которой Син обладал божественной силой (шумер. ĝarza, аккад. parṣū), равной силе Ану, Энлиля и Эа в течение первой половины лунного месяца^[76].

Несмотря на популярность Сина, зафиксированную в текстовых источниках, его изображения не часто встречаются в месопотамском искусстве^[77]. Его наиболее распространённым атрибутом был полумесяц^[4]. В соответствии с появлением новой луны на широте Месопотамии, он постоянно изображался в лежачем положении^[78]. Его часто сравнивали с бычьими рогами^[4] и с баржей^[45]. На печатях Син мог быть изображён с полумесяцем либо на диадеме^[77], либо на штандарте, который он держал^[79]. Его также использовали для изображения на кудурру, украшенных пограничных камнях^[80]. Он постоянно встречается в верхней части таких объектов, рядом с символами Шамаша и Иштар, хотя их точное расположение может варьироваться^[81]. Исследование 110 камней или их фрагментов показало, что эта тройка божеств изображена на всех известных кудурру^[80]. Аниконические изображения Сина в виде лунного полумесяца также преобладают в новоассирийском и нововавилонском искусстве^[82]. Более того, логограмма ^dU₄.SAKAR (𒀭𒌓𒊬), которая могла использоваться для написания его имени, была образована от термина, обозначающего полумесяц^[4].

Как и другие месопотамские боги, Син изображался взрослым мужчиной с бородой^[83], одетым в расклёшенную мантию^[84]. В некоторых случаях он держит булаву или палку, причём последняя встречается особенно часто, хотя эти атрибуты не были связаны исключительно с ним и не могут быть использованы для идентификации его изображений^[79]. Ещё одним предметом, связанным с ним в искусстве, был треножник, возможно, канделябр, иногда с лунным полумесяцем на вершине и с неопознанным предметом, похожим на сандалю, свисающим с него^[85].

В некоторых случаях Сина могли изображать поднимающимся между двумя горами, подобно Шамашу, и Доминик Коллон предположил, что в некоторых случаях из-за этого сходства может потребоваться переоценка произведений искусства, часто считавшихся изображающими последнего в этой ситуации^[84]. Известны также изображения Сина на барже, которые, предположительно, отражают веру в то, что он путешествует по ночному небу на этом транспортном средстве, как это зафиксировано в текстовых источниках^[84]. На основании старовавилонских источников предполагается, что лунная баржа считалась изображением фазы луны, в частности практически полной луны^[86]. Её можно метафорически сравнить с чашей типа (шумер. dilim₂, аккад. tilimtu), которая, по-видимому, также считалась атрибутом бога луны^[87]. Пётр Штейнкеллер предполагает, что последняя могла считаться изображением полулуния^[88].

Нингаль, жена Сина, могла изображаться рядом с ним, например, в сценах пира^[89]. На стеле Ур-Намму она сидит у него на коленях^[90]. Подобные изображения должны были показать интимный характер связи между божествами и подчеркнуть их способность действовать в унисон; они также засвидетельствованы для Бабы и Нингирсу^[91].