Поклонение Сину

В раннединастические времена Ур уже был хорошо известен как культовый центр бога луны, первоначально под шумерским именем Нанна, о чём свидетельствуют гимны Заме из Абу-Салабиха^[7]. Его главным храмом в этом городе был Экишнугаль^[8], «дом великого света»^[9]. Святилища с таким названием существовали и в других городах, что, предположительно, отражает центральное значение Ура в сфере религии^[10]. Первое достоверное упоминание этого церемониального названия относится к правлению Утухенгаля, хотя возможно, что оно использовалось уже во времена Эанатума^[7]. На протяжении истории его восстанавливали или покровительствовали ему многие правители, включая Нарам-Сина из Аккада, Ур-Намму из Ура, различных правителей периода Исина и Ларсы, Куригальзу I из Касситской династии Вавилона, Мардук-надин-аххе и Адад-апла-иддина из II династии Исина и Навуходоносора II из Нововавилонской империи^[11]. В Уре существовали и другие культовые сооружения, посвящённые Сину^[7]. Например, в литургических текстах упоминается церемониальное имя Эдиманна, «дом, узы небес»^[12]. Энамнунна, «дом княжества», перестроенный Син-иддинамом, возможно, тоже находился в Уре^[13]. Зиккурат, посвящённый Сину, был построен во время правления Ур-Намму^[14]. Он назывался Элугалгасиса, «дом царя, позволяющего советам процветать»^[15].

Цари из Третьей династии Ура считали, что их назначил на свой пост Син^[16]. Его культ процветал во время их правления, о чём свидетельствуют как сооружения, обнаруженные при раскопках, так и многочисленные посвятительные надписи^[14]. Надпись этого периода называет его одним из главных членов пантеона, рядом с Энлилем, Нинлиль, Инанной, Энки, Нергалом, Нинуртой, Нуской, Ниншубуром и обожествлённым героем Гильгамешем, включённым в это перечисление из-за его важности для правящего дома^[17]. Ибби-Син в какой-то момент посвятил Сину изображение «рыжей собаки Мелухха»^[18]. Согласно документу, описывающему это подношение, животное носило вызывающее имя «Он кусается!»^[18].

Важным аспектом лунного культа в Уре был институт жриц эн^[19]. На аккадском языке носительницы этого звания назывались энтами^[20]. Их резиденция была известна как Гипар, и хотя первоначально они были разделены, в старовавилонский период они были объединены в единый комплекс с храмом жены бога луны, Нингаль^[21]. Об обязанностях эн в сфере культа известно немного, хотя они, по всей видимости, играли определённую роль в строительстве и реконструкциях^[22]. В основном они зафиксированы в источниках саргонского и раннего старовавилонского периодов^[20]. Как правило, они были дочерьми царей^[19].

Энхедуана, дочь Саргона Аккадского, стала особенно известной жрицей эн^[1][23]. Она также самая ранняя из засвидетельствованных обладательниц этой должности, имеющиеся свидетельства включают так называемый «диск Энхедуанны», печати её слуг и литературные сочинения, скопированные в более поздние периоды и традиционно приписываемые ей^[24]. Неясно, была ли должность эн учреждена только в этот период как новшество, или же она развилась из более древнего раннединастического титула, связанного с культом бога луны^[25]. К более поздним жрицам эн относится Энменанна, дочь внука Саргона Нарам-Сина Аккадского (названная «зирру-жрицей бога Нанны, супругой бога Н[анны], энту-жрицей бога Сина в Уре»)^[26]; Энаннепада, дочь Ур-Бабы из Лагаша и единственная обладательница этой должности из Второй династии Лагаша^[27]; Энниргалана, дочь Ур-Намму из Ура^[28]; Эннирзианна, современница и, возможно, дочь Шульги^[27]; её преемницы Энубурзианна и Энмахгалана, первая также была выбрана во время правления Шульги, а вторая — вскоре после него Амар-Сином^[29]; Энаннатумма, дочь Ишме-Дагана из Исина^[30], сохранившая своё положение после его смерти и завоевания города Ур Ларсой; Эншакиаг-Нанна, дочь Сумуэля из Ларсы^[31]; и её преемница Энанеду, дочь Кудурмабуга из Ларсы и сестра Варад-Сина и Рим-Сина I^[32]. Она была последней известной обладательницей этого поста до его возрождения в нововавилонский период^[33].

Как впервые засвидетельствовано во время правления Амар-Сина, отдельная должность эн Нанны существовала в соседней Карзиде^[22]. Известны только два её носителя, оба они действовали в период правления этого царя: Энагазианна и Эн-Нанна-Амар-Суэн-киагра^[34]. Малоизвестная Энмегаланна, известная лишь по единственному упоминанию о погребальных приношениях, предназначенных для неё в ранний старовавилонский период, могла быть ещё одной эн из Карзиды, хотя достоверно неизвестно, проживала ли она там или в Уре^[35].

Предполагается, что, будучи популярным в 3-м и начале 2-го тысячелетия до н. э., институт эн постепенно уменьшался и в конце концов исчез^[36].

Источники, рассказывающие о поклонении Сину в Уре после старовавилонского периода, встречаются реже, чем источники ранних периодов^[37].

Хотя Ур не упоминается напрямую ни в одном из текстов, предположительно происходящих из архивов Первой династии Страны Моря, тем не менее, возможно, что и город, и Син имели особое значение для правителей, принадлежавших к ней^[38]. Он является одним из наиболее хорошо засвидетельствованных божеств в корпусе текстов Страны Моря, наряду с Нанше, Иштар, Нинуртой и Шамашем^[39]. Он является единственным наиболее распространённым божеством в теофорных именах из него, что отражает его популярность в ономастиконе, засвидетельствованном от старовавилонского до средневавилонского периода^[40]. В то же время другие свидетельства указывают на скромный размах его культа, что может указывать на то, что его центром был храм, лишь слабо связанный с царской администрацией^[41]. Три текста указывают на то, что он мог получать подношения в начале лунного месяца, в новолуние^[42]. Он также упоминается вместе с Энлилем, Эа и соответствующими супругами всех трёх этих богов (Нингаль, Нинлиль и Дамкина) в надписи на печати Акурдуаны^[40]. Помимо поклонения самому Сину, в текстах Силенда также зафиксированы подношения отдельному воплощению Инанны, известному под эпитетом «дочь Сина», ^d(INANNA.)DUMU(.MÍ)-^(d)30(‐NA)/^dEN.ZU^[43].

За исключением Куригальзу I, правители Касситской династии не проявляли особого интереса к Уру^[44]. Во время его правления Эдублама, «дом, возвышающийся дверным гнездом», первоначально посвящённый Сину суд, построенный Шуилишу в честь возвращения статуи этого бога из Аншана, был перестроен в храм^[45].

О поклонении Сину в Уре в период правления II династии Исина и после него известно немного, поскольку не было обнаружено ни одного позднего храмового архива, а информация ограничивается скудными археологическими свидетельствами строительной деятельности и небольшим количеством памятных надписей^[46]. Самые древние из них относятся к середине VII века до н. э., когда город находился под контролем местной династии правителей, лояльных к новоассирийской империи^[47]. Неизвестно, насколько сами новоассирийские правители были вовлечены в религиозные традиции Ура^[48]. Один из правителей, Син-балассу-икби, сын Нингал-иддина и современник Ашшурбанипала, очевидно, воспользовался местным экономическим бумом для реконструкции Экишнугала^[49]. Он также перестроил Элугалгасису^[15].

После периода деятельности Син-балассу-икби источники, относящиеся к поклонению Сину в Уре, вновь появляются только во время правления Навуходоносора II, который аналогичным образом реконструировал Экишнугаль^[50]. Возможно, его побудило к этому то значение, которое он придавал богу луны как ответственному за определение судьбы через лунные предзнаменования^[51]. Его преемник Набонид продолжил строительные работы, связанные с культом Сина в Уре^[52]. Он заказал несколько крупных строительных проектов, включая реконструкцию культовых домов, связанных с Сином и его женой Нингаль^[53]. Элугалгасиса была в их числе, и в надписи, посвящённой этому событию, царь утверждал, что работы над этим же сооружением ранее проводились Ур-Намму и Шульги^[15]. Он также проявил интерес к более ранним традициям Ура и возродил институт жриц эн, назначив на эту роль свою дочь и дав ей новое имя Эннигальди-Нанна («жрица по просьбе Нанны»)^[54]. Её имя при рождении неизвестно^[55]. В одной из надписей Набонид утверждает, что при восстановлении должности он опирался на документ, автором которого был Энанеду^[56]. Поль-Ален Больё отмечает, что проведённое им исследование природы должности эн-жрицы в предыдущие периоды месопотамской истории можно в определённой степени сравнить с работой современного археолога^[57].

В верхней Месопотамии наиболее признанным культовым центром Сина был Харран^[7]. Мелани Гросс утверждает, что Син мог быть завезён в Харран из Ура во времена правления Третьей династии Ура, когда город служил в основном торговым центром^[58]. Аналогичную точку зрения выдвигает Стивен Холлоуэй^[16]. Однако Харран впервые связывается с Сином в текстах старовавилонского периода^[7]. Сам город засвидетельствован в эблаитских источниках уже с XXIV века до н. э.^[59]. Они указывают, что он был одним из поселений, официально признавших гегемонию Эблы над Северной Сирией^[60]. Хотя Сину (Суину) поклонялись в этой области, подношения ему не часто упоминаются в эблаитском архиве^[61], а городом, считавшимся центром его культа, был, по-видимому, NI-rar^[62]. Альфонсо Арчи утверждает, что он не был занесён туда из нижней Месопотамии, и указывает, что он был локально связан с рекой Балих^[63]. В одном источнике упоминается человек, служивший жрецом Суину и Балиху, дуэта божеств, представлявших этот водоток^[62].

2-е тысячелетие до н. э. Самым древним свидетельством поклонения Сину в Харране может быть надпись Нарам-Сина из Эшнунны, датируемая концом XIX века до н. э., хотя её чтение остаётся неясным, и принято считать, что самые ранние однозначные упоминания о «Сине из Харрана» (^dEN.ZU ša ḫa-ar-ra-nim^ki) встречаются в текстах из Мари времён правления Зимри-Лима (1782—1759 гг. до н. э.), например, в письме, где упоминается посвящённый ему храм^[58]. В нём говорится, что местный правитель Асди-Таким подписал договор с царями Залмаккума и старейшинами DUMU-iamina в этом доме поклонения^[64]. Он был известен как Eḫulḫul (𒂍𒄾𒄾), «дом, дающий радость»^[65], хотя это церемониальное название не засвидетельствовано до новоассирийского периода^[7]. Из-за постоянной оккупации Харрана при раскопках не было обнаружено ни одного здания, предшествующего поздней античности, и по состоянию на 2023 год точное местоположение храма Сина неизвестно^[66].

Поклонение Сину в Харране до конца 2-го тысячелетия до н. э. документировано недостаточно, хотя он фигурирует среди божественных свидетелей в договоре между Суппилулиумой I из Хеттской империи и Шаттивазой из Митаннийской империи как одно из божеств последнего из этих двух государств^[58]. Альфонсо Арчи отмечает, что в этом источнике он и Кушух, хурритский бог луны, перечислены отдельно^[67]. Нет никаких свидетельств того, что Сину из Харрана поклонялись хетты^[68]. Однако он был включён в лувийскую религию, о чём свидетельствуют упоминания о его введении в Тархунтассу во 2-м тысячелетии до н. э.^[69].

Манфред Хуттер утверждает, что его культ распространился туда из Киццуватны, где он и Кушух были лунными божествами, которым отдавали предпочтение лувийцы, в отличие от популярности Армы среди западных лувийских общин^[70].

Популярность Сина из Харрана возросла в железном веке^[71]. Он стал важным божеством в местном пантеоне Табала^[72]. Хотя Арме продолжали поклоняться лувийские общины, проживавшие в Памфилии, Киликии, Карии и Ликии, среди восточных лувийцев он был полностью вытеснен Сином из Харрана в качестве бога луны^[73]. Последний упоминается наряду с такими божествами, как Тархунз и Кубаба, в надписи Химаяты на стеле из Тиль-Барсипа^[74]. Он также появляется вместе с Кубабой в формулах проклятий в многочисленных надписях из Табала^[72].

Хотя в ассирийских источниках среднеассирийского периода нет упоминаний о Сине из Харрана^[58], при том, что, возможно, его культовый центр был включён в среднеассирийскую административную систему уже во время правления Тукульти-Нинурты I^[75], свидетельства о царском покровительстве его храму имеются в последующий новоассирийский период^[76]. Стивен У. Холлоуэй предполагает, что новоассирийская империя стремилась перенять культ Сина, популярный среди местного населения, ради царской пропаганды^[64]. Особое значение он приобрёл в Ассирии начиная с правления Саргона II и далее^[77]. Асархаддон получал астрономические отчёты от galamāḫu («главного жреца плача») Сина из Харрана^[78]. Ашшурбанипал отреставрировал Eḫulḫul и, скорее всего, принял участие в праздновании акиту в этом городе, возможно, возвращаясь из похода в Египет^[79].

Царский культ Сина в Харране прекратился после падения Ассирии^[80], а после поражения Ашшур-убаллит II его храм был разграблен Набополасаром и его мидинскими союзниками (Умманманманда)^[81]. Однако царский интерес к нему был возрождён позднее, в нововавилонский период, Набонидом^[80]. Его мать Адад-гуппи, скорее всего, происходила из этого города, и она была либо жрицей Сина, либо мирянкой из высшего сословия, особенно преданной этому богу^[55]. Существует предположение, что её личная преданность богу-покровителю Харрана повлияла на религиозные взгляды её сына^[82]. Восстановление Eḫulḫul началось во время правления Набонида, но неизвестно, был ли проект завершён к моменту его свержения Киром Великим в 539 г. до н. э.^[83].

Харран сохранил своё значение как религиозный объект после падения Нововавилонской империи в персидский, эллинистический и римский периоды^[84], хотя упоминания о нём встречаются реже, чем в более ранних источниках^[85]. Предположительно, храм Сина сохранил свою форму со времён правления Набонида при Ахеменидах, но, скорее всего, он был перестроен при греческом правлении^[86]. Монеты с монетного двора, основанного в Харране в конце IV века до н. э. при Антигоне I Одноглазом, отмечены полумесяцем, что, предположительно, свидетельствует о продолжении поклонения Сину^[87]. Лунные символы продолжали появляться на монетах местной чеканки и в римский период; имеются примеры, относящиеся к правлению таких римских императоров, как Луций Вер, Септимий Север и Гелиогабал^[88].

Син уже упоминается в раннединастической надписи Лугальзагеси из Ниппура, а имя Нанна появляется в источниках из этого города только позднее^[89]. Храм, посвящённый Сину, известный под церемониальным именем Экишнугал, существовал в Бите-Суэнне^[11], который, по-видимому, был пригородом этого города^[90]. В так называемом Ниппурском сборнике упоминается безымянный храм, посвящённый ему, расположенный в самом Ниппуре, и говорится, что ему поклонялись наряду с Нингаль, Иштар, Шамашем, Шузианной и Калкалом^[91]. Он также почитался в одной из четырёх часовен храма Нинлиля, три другие были посвящены Нинхурсагу, Нинтинугге и Нисабе^[92]. В теофорных именах из касситского Ниппура Син — самое распространённое божество, встречающееся 129 раз в доступных источниках в этом контексте^[91].

В Вавилоне о Сине впервые упоминается в старовавилонский период во время правления Суму-абума, который построил посвящённый ему храм, хотя нельзя с уверенностью сказать, какому из святилищ, зафиксированных в более поздних источниках, он соответствовал^[93]. Один из них носил общее название Экишнугал с храмом из Ура, о чём свидетельствуют надписи Хаммурапи, Самсу-илуны и Навуходоносора II^[11]. Второй посвящённый ему дом поклонения, Энитенду, «дом (приятного) отдыха», существовал на востоке того же города, о чём свидетельствуют надписи Амми-дитаны и Амми-цадуки^[94]. Сину также поклонялись в храме Белет-Бабили, местной ипостаси Иштар, предположительно из-за его хорошо документированной роли отца этой богини^[95]. В период Селевкидов Антиох I однажды совершил подношения Сину в Вавилоне^[96]. Однако предполагается, что его религиозная политика в отношении почитания местных божеств была уникальной и не должна рассматриваться как стандарт для селевкидских правителей, поскольку она не находит прямых параллелей в источниках, относящихся к другим представителям этой династии^[97].

Сину также поклонялись в непосредственной близости от Вавилона в Дамру, о чём свидетельствует его эпитет bēl Damru, «владыка Дамру»^[98]. В этом поселении существовал посвящённый ему храм с церемониальным названием Egissubiduga, «дом, чья тень приятна»^[99].

Свидетельства о поклонении Сину в близлежащей Борсиппе относятся к нововавилонскому периоду и поздним источникам, хотя он, вероятно, присутствовал в этом городе и раньше^[100]. В храмовом комплексе Эзида, посвящённом Набу (ранее Мардуку, первоначально Туту)^[101], существовало посвящённое ему святилище, известное как Эдиманна, «дом, узы небес», о чём свидетельствуют надпись Навуходоносора II в честь его восстановления и нововавилонский административный текст^[12]. Возможно, его присутствие в местном пантеоне отражало связь между ним и Нанайей^[102].

В Уруке поклонение Сину впервые зафиксировано в старовавилонский период: в списке жертвоприношений используется его шумерское имя, а в административном тексте — аккадское^[103]. Его храм в этом городе был известен под церемониальным названием Эдумунунна, «дом сына принца»^[104]. В нововавилонский период ему, скорее всего, поклонялись в этом городе в небольшой часовне, так называемой ekurrātu^[105]. Три его проявления получали жертвоприношения, причём помимо стандартной формы этого бога засвидетельствованы Син «двора» (ša kisalli) и «неба» (ša šamê)^[106]. Однако значение этих двух более специфических проявлений было незначительны^[107]м. В трёх случаях Син и «Син неба» появляются в одних и тех же текстах как два разных божества^[108].

Упоминание о святилище Сина встречается и в тексте времён правления Дария Великого^[109]. Его продолжали почитать в Уруке и в селевкидский период, о чём свидетельствуют упоминания о нём в ритуальных и юридических текстах, а также засвидетельствованные теофорные имена, вызывающие его^[110]. Он мог быть одним из божеств, которым поклонялись в Bīt Rēš^[111], «головном храме», новом храмовом комплексе, посвящённом Ану и Анту, который был построен в этот период^[112]. Согласно Джулии Крул, можно предположить, что его присутствие в местном пантеоне Урука также было причиной введения Нингаль и Нингублаги в город, зафиксированного в поздних источниках^[113].