Бомбардировки Москвы

19 июля 1941 года была утверждена директива «О дальнейшем ведении войны на Востоке», в которой подчёркивалась необходимость бомбардировок Москвы^[1].

Л. Хавигхорст, один из участников бомбардировки, вспоминал, как Кессельринг обратился к подчинённым^[2]:

Ему оперативно подчинили все авиагруппы резерва Главного Командования; их предполагалось задействовать в первую очередь. В бомбардировках Москвы принимал участие 2-й воздушный флот под командованием генерал-фельдмаршала Кессеринга. 2-й воздушный флот состоял из 3, 28, 54-й бомбардировочных эскадр, 53-й бомбардировочной эскадры «Легион-Кондор», 55-й бомбардировочной эскадры особого назначения «Гриф» и 100-й бомбардировочной группы. Общая численность группировки составляла 1680 боевых самолётов^[3].

Ответственным за организацию налётов назначили командира 2-го авиакорпуса (корпус также входил в состав 2-го воздушного флота) генерала Бруно Лёрцера^[4].

Оборона Москвы от нападения с воздуха возлагалась на Московскую зону ПВО, в которую, помимо прочего, входил 1-й корпус ПВО, защищавший непосредственно Москву. В оперативном подчинении зоны находился и 6-й истребительный авиационный корпус ПВО. Истребительный корпус. Силы обороны располагали более 900 зенитными орудиями разных калибров, 602 самолётами, 124 аэростатами, а также 571 зенитным пулемётом и 1042 прожекторами^[5][6].

В каждом из двадцати пяти районов Москвы были сформированы батальоны МПВО, чтобы спасать раненых во время бомбёжек и расчищать завалы^[7][3]. Каждый такой батальон имел от пяти до восьми рот, в зависимости от размеров района.

9 июля 1941 года было выпущено постановление ГКО «О создании маскировки при московском совете»^[8]. К маскировке Москвы приступили 28 июля и закончили 1 августа. На улицах и скверах города рисовали деревья и крыши. Золотые купола кремлёвских соборов были закрашены в камуфляжные тона, а красные звезды на башнях Кремля были закрыты брезентом. Целые здания закрывались камуфляжными сетками. На стенах Кремля появились контрастные полосы, придавая им вид обычных жилых домов. Также тщательно были замаскированы важные стратегические объекты (заводы, мосты, вокзалы, нефтехранилища) и военных (аэродромы). Иногда маскировка аэродромов оказывалась чрезмерной^[9].

К началу войны город располагал бомбоубежищами вместимостью 400 тыс. человек. К концу 1941 года в бомбоубежищах (в том числе и в метро) можно было укрыть уже 1,6 млн человек^[10].

Но нарисованные здания не давали тени, когда немецкие самолёты сбрасывали осветительные ракеты. Поэтому архитекторы и художники начали менять силуэты настоящих зданий, дополняя их деталями, сделанными из фанеры. Мавзолей Ленина на Красной площади был закрыт щитами и сетками, придававшими ему вид двухэтажного здания^[8]. Платформы с макетами зданий стояли на Москве-реке, закрепленные якорями.

В ночь на 22 июля состоялся первый авианалёт в составе 220 самолётов (четырьмя колоннами на высоте 2000—3000 м) в течение 5 часов^[11]. Германские самолёты были обнаружены одной из РЛС РУС-2 ещё на подлёте — на расстоянии ста километров от радиолокационной станции^[12]. При отражении налёта советские истребители выполнили 173 самолёто-вылета, в 25 ночных боях сбили 12 немецких самолётов и многие повредили (по окончательным данным, были уничтожены 22 немецкие машины). В первый день бомбардировки погибло 103 человека, более 600 были ранены^[13]. Одна из бомб попала в Большой Кремлёвский дворец и пробила крышу и потолочные укрепления Георгиевского зала^[14]. Также во время первого налёта на Москву на здание Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина упало 70 зажигательных бомб^[15].

Еще 15 самолётов командование Люфтваффе потеряло в следующую ночь, бросив на город около 200 бомбардировщиков. В качестве целей были намечены Кремль, МОГЭС, здание ЦК ВКП(б), Белорусский вокзал, фабрика им. Клары Цеткин (видимо, немцы имели в виду завод по производству бездымного пороха), мосты в западной и северной части столицы. За июль было сброшено 104 тонны фугасных бомб, 46 тысяч зажигательных. Получили ранения 792 человека, из них 130 не выжило. Возникло 1166 очагов пожара^[16].

Вечером и ночью 23 июля серьезно пострадал московский метрополитен. Одна крупная авиабомба пробила перекрытие тоннеля на перегоне Смоленская — Арбат, другая попала в эстакаду метромоста неподалеку, а третья разорвалась у входа в вестибюль на Арбатской площади. Пострадало более 100 человек, из которых 60 погибло. Наибольшие жертвы вызвала паника, возникшая на лестнице эскалатора. Метро восстанавливали двое суток^[16]. Также была разрушена Боткинская больница^[11].

Бомбардировщикам противостояли зенитные орудия и советские истребители. Обер-лейтенант Г. Бетхер, известный как один из лучших лётчиков-бомбардировщиков, вспоминал о налётах на Москву^[17]:

С 10 по 11 августа 1941 года состоялся последний крупный налёт, в котором приняли участие 100 самолётов. Хотя повреждения были незначительны, в результате этого налёта одна из бомб упала около Никитских ворот, в результате взрыва которой пролом составил 12 метров в глубину и 32 — в ширину^[18][19].

Одна из бомб упала рядом с Никольской башней Кремля, другая — рядом с домом правительства (Дом на набережной)^[20].

Александр Верт, журналист из Великобритании, позже вспоминал:

Американец, прибывший для обучения советских пилотов полетам на самолетах P-40 «Томагавк», приобретенных в США еще до «ленд-лиза», утверждал, что «никогда не видел такого плотного зенитного огня и такого количества прожекторов»^[21].

В итоге с 22 июля 1941 года по 22 августа 1941 года погибло 736 горожан и 3513 было ранено.

В ответ на эти налёты советская авиация с 7 августа по 5 сентября 1941 года совершила ряд авианалётов на Берлин^[22].

В октябре линия фронта приблизилась к Москве, поэтому увеличилась и опасность воздушных бомбардировок города. Нацистские бомбардировщики имели возможность появляться в сопровождении истребителей^[23].

Большой ущерб был нанесён бомбардировкой 28 октября 1941 года. Бомба взорвалась на улице Горького, напротив Центрального телеграфа. В очереди, стоявшей у продовольственного магазина, было много убитых и раненых. Это случилось до того, как была объявлена воздушная тревога. В здание ЦК ВКП (б) на Старой площади попала тяжелая бомба. Одним из погибших при этом был известный писатель Александр Афиногенов. Другой бомбой было разрушено несколько домов на набережной Москвы-реки и убито несколько человек из отряда самообороны. Ещё одна бомба пробила крышу Большого театра и нанесла зданию повреждения^[24][25].

На следующий день бомба взорвалась перед зданием Московского обкома ВКП(б), в то время как его первый секретарь Александр Щербаков проводил совещание. Осколки стекла и штукатурки осыпали его участников, сброшенных со своих мест взрывной волной. Убитых не было, но сам Щербаков получил контузию. В этот день он получил ещё и вторую контузию^[26].

Пик налётов на Москву выпал на ноябрь 1941 года — 45 воздушных тревог за месяц^[27]. В ноябре осуществлялись уже не только ночные, но и дневные налёты. Немцы были уже так близко от Москвы, что предупреждение о налёте для того, чтобы люди могли спуститься в убежище, теперь сокращалось практически до пяти минут^[26].

Интенсивные бомбёжки Москвы закончились к лету 1942 года, однако по свидетельству начальника штаба 6-го истребительного корпуса И. И. Комарова, наиболее напряжённые для противовоздушной обороны Москвы дни и месяцы были с 22 июля 1941 и до конца года^[28]. Последняя воздушная тревога в городе была объявлена 9 июня 1943 года^[29].

С лета 1943 и до лета 1944 года над Москвой на больших высотах продолжали появляться лишь одиночные немецкие самолёты-разведчики^[30].

Метрополитен использовался в качестве убежища^[31][32]. С вечера в вестибюли станций выстраивалась очередь желающих занять места получше. Самые лучшие места — в вагонах — могли получить только матери с маленькими детьми, остальные размещались на платформах и в тоннелях^[32]. В метро работали библиотеки, кружки, читались политические доклады и лекции, устраивались торжественные мероприятия: например, заседание Моссовета 6 ноября 1941 года на станции метро «Маяковская»^[33]. На станции «Кировская» (ныне «Чистые пруды») работали сотрудники Генштаба, также на этой станции было оборудовано убежище для Сталина^[34]. В метро дежурили врачи, иногда требовалась помощь даже акушера — с июля 1941 по март 1943, в московской подземке родилось 217 детей^[27].

По данным на 24 ноября 1941 года, на столицу было сброшено 1521 фугасных и 56 620 зажигательных бомб, в результате чего 1327 человек были убиты и 1931 человек был тяжело ранены, было уничтожено 402 жилых дома, разрушено 22 промышленных объекта^[35]. Также пострадали от бомбардировок 102 промышленных предприятия, среди которых 51 завод, 26 фабрик и 7 предприятий городского и железнодорожного транспорта^[36]. Были разрушены 2 театра, 3 клуба, 1 библиотека, 3 поликлиники^[37].

За весь период войны в Москве 141 раз была объявлена воздушная тревога. С июля 1941 по апрель 1942 года в налётах участвовало 8600 вражеских самолётов, из которых к городу прорваться смогло лишь около тысячи^[29]. На город было сброшено 1610 фугасных и 110 тыс. зажигательных бомб. По разным данным, во время налёта погибли от 1182 до 2196 человек^[29], пострадали — от 4 до 7 тыс.^[38][6].

На Моховой улице сохранились 10 стр. 1 и 10 стр. 2^[39], которые пострадали от авиабомб. На самом деле это один дом, часть которого в августе 1941 г. была разрушена фугасной бомбой. Следы осколков авиабомбы сохранились на памятнике Тимирязеву на Тверском бульваре^[40], также на фасаде здания пожарной части в Чистом переулке, на стенах католического собора Непорочного зачатия на Малой Грузинской улице.

• 

  Памятник «Москвичам, погибшим при бомбёжках» (Русская зима)
  В 1960 году в Москве установили гранитную скульптуру «Русская зима». В мае 2009 года к монументу была прикреплена табличка «Москвичам, погибшим при бомбежках»^[41].