Жанровые особенности романа Л. Н. Толстого «Война и мир»

В статье «Несколько слов по поводу книги „Война и мир”» Л. Н. Толстой писал:

Что такое „Война и мир”? Это не роман, ещё менее поэма, ещё менее историческая хроника. «Война и мир» есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось^[1].

Автор просил М. Н. Каткова, редактора «Русского вестника», где вышли первые главы «Войны и мира»^[2], не называть его произведение романом ни в аннотации, ни в оглавлении. Он не хотел, чтобы «Войну и мир» относили к каким-либо канонизированным европейским жанрам прозы. В частности традиционный роман как произведение с любовной интригой, в котором действие полностью завершается развязкой, не соответствовал концепции его нового произведения^[3].

После появления первых глав в журнале «Русский вестник», судя по первым критическим отзывам, многим современникам Толстого жанр произведения оказался непонятным. Так, 3 апреля 1865 года рецензент газеты «Голос» (№ 93) писал, что «Войну и мир» нельзя назвать «ни повестью ни романом, ни записками, ни воспоминаниями». Рецензент журнала «Книжный вестник» (1866 год, № 16―17) отмечал:

Сам автор, по-видимому, не знает, как определить своё произведение… и действительно, это не роман не повесть, а скорее какая-то попытка военно-аристократической хроники прошедшего^[3].

Жанр «Войны и мира» определяется как роман-эпопея. В. Б. Шкловский, размышляя о жанре «Войны и мира», говорил, что Л. Н. Толстой «не только великий творец, но и великий разрушитель старых построений»^[4].

Классические эпопеи (например, «Илиада» Гомера) писались в стихах, и их сюжет был основан на значимых исторических событиях. Однако в XIX веке, во многом благодаря развитию исторического романа, появился прозаический жанр роман-эпопея, и первым произведением этого жанра считается «Война и мир»^[5].

Сам Л. Н. Толстой объяснял своё отступление от жанровых канонов того времени, ссылаясь на гениальных предшественников и современников:

Начиная от «Мёртвых душ» Гоголя и до «Мёртвого Дома» Достоевского, в новом периоде русской литературы нет ни одного художественного прозаического произведения, немного выходящего из посредственности, которое бы вполне укладывалось в форму романа, поэмы или повести^[1].

В «Войне и мире» соединяются характеристики разных жанров:

• элементы сатиры;
• романная любовная интрига в отдельных сюжетных линиях;
• эпопея: судьбы отдельных героев с богатой внутренней жизнью параллельно с изображением исторических событий национального значения^[3];
• историософский трактат^[5];
• исторический роман^[6] и пр.

В жанре романа-эпопеи частные судьбы людей соотносятся с большими историческими событиями, и эти два пласта (индивидуальное и общее) уравнены в сознании автора и соединены «мыслью народной». Характерные черты романа-эпопеи:

• «безмерно широкий план» (Н. Н. Страхов), то есть масштабность изображаемых событий;
• «множество типов, схваченных живьём, из всех кругов общества» (И. С. Тургенев)^[7];
• авторская мысль о единстве человека с другими людьми, с народом, которая проходит через весь роман и к которой приходят любимые герои — Пьер Безухов и Андрей Болконский. По словам Ю. В. Лебедева, «человек у Толстого не прикреплён наглухо к своему сословию, к окружающей среде, не замкнут в своём собственном внутреннем мире, открыт к принятию всей полноты бытия»^[8].

По мнению Ю. М. Лотмана, «одним из основных свойств эпической прозы является патриархальный взгляд на жизнь, взгляд, которому ещё не раскрылся трагизм внутренних социальных конфликтов общества, а народ всё ещё мыслится как некое национальное единство»^[7]. В отличие от классического романа, сюжет которого основан на противостоянии личности обществу, среде, в романе-эпопее Л. Н. Толстого личность взаимодействует со средой и обществом, частное и историческое сопоставлены, а не противопоставлены. Главные герои переживают не только столкновение со средой, но и внутреннюю борьбу, а цель их пути определяется как постижение народной правды, а также высших (христианских) истин^[8].

Толстой «разрушает традиционное деление жизни на „частную“ и „историческую“». Для современников Толстого было привычно героическое и возвышенное описание батальных сцен и прозаическое, приземлённое изображение повседневной жизни, поэтому смешение в «Войне и мире» этих двух пластов вызывало у них недоумение^[9]. Л. Н. Толстой полагал, что повседневная жизнь обычных людей не ниже исторической жизни, а бесконечно богаче и шире неё^[8]. В третьей части второго тома «Войны и мира» автор рассуждает:

Жизнь между тем, настоящая жизнь людей с своими существенными интересами здоровья, болезни, труда, отдыха, с своими интересами мысли, науки, поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти, страстей шла, как и всегда, независимо и вне политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте и вне всех возможных преобразований^[10].

К тому же, как показывает Толстой, именно из повседневной жизни и вырастают все исторические события. Корни героического Толстой обнаруживает в повседневной жизни. Так в сражении под Островно Николай Ростов вдохновляется воспоминанием о том, что чувствовал на охоте в мирной жизни. Во время Бородинского сражения защитники Бородино ощущают «общее всем, как бы семейное оживление». Андрей Болконский, получив смертельную рану, вспоминает первую встречу с Наташей на балу. Таким образом, в исторических сражениях, в минуты смертельной опасности герои Толстого обострённо переживают впечатления мирной жизни. Опора на ценности мирной жизни становится для них особенно важной на поле боя^[8].

Подход писателя к изображению исторических личностей и вымышленных персонажей не отличается. Литературный критик Лев Оборин отмечает:

Исторические персонажи у Толстого одновременно становятся героями литературного произведения и примерами для философских построений^[5].

Масштабные исторические события и судьбы народов Толстому были интересны в их взаимосвязи с судьбами конкретных людей, причём не только великих исторических личностей^[11].