Три смерти

Л. Н. Толстой работал над произведением с 15 по 24 января 1858 года. В дневниковых записях он называет рассказ «Смерть». Самых больших усилий, судя по дневникам писателя, ему стоила последняя часть рассказа, посвящённая смерти дерева.

Впервые рассказ опубликован в 1859 году в первом номере журнала «Библиотека для чтения»^[1].

11 февраля 1859 года И. С. Тургенев писал Л. Н. Толстому из Петербурга:

„Три смерти“ здесь вообще понравились, но конец находят странным и даже не совсем понимают связь его с двумя предыдущими смертями, а те, которые понимают, недовольны^[2].

А. А. Григорьев увидел в «смерти» дерева характерную для творчества Л. Н. Толстого черту — аналитический метод изображения человека. Хотя критик считал этот метод достоинством писателя, он полагал, что в крайних проявлениях анализ делает Толстого скептиком и лишает произведение душевности:

Ключ к концам этого анализа — это смерть дуба^[3].

В 1859 году в 12 номере журнала «Рассвет» вышла подробная рецензия на рассказ Д. И. Писарева^[1].

И. А. Бунин так описывал свои впечатления о рассказе:

Тут, мучительно, отчаянно хватаясь за жизнь, то раздражённо негодуя на всё и всех, то жалко умиляясь тщетными надеждами, умирает богатая молодая барыня в чахотке; умирает тупо и покорно, как обессилевший зверь, нищий работник (ямщик), и в святой и прекрасной бессознательности умирает дерево^[4].

Осенью на станции останавливаются карета и коляска. В карете сидят больная чахоткой барыня и её горничная Матрёша; в коляске — муж барыни и доктор. Барыня хочет ехать за границу, надеясь, что там она сможет поправиться. Она говорит мужу, что, если бы не он, они бы уехали в Германию или Италию раньше и она была бы уже здорова. Доктор сообщает мужу, что у больной уже нет лёгких и она не сможет перенести тяготы долгой дороги. Муж не решается сказать больной, что дни её сочтены, поэтому и не решается отговорить от путешествия. Больная сокрушается, что никому нет до неё дела.

Их ямщик Серёга на станции заходит в ямскую избу, где на печи уже давно лежит больной ямщик Фёдор. Серёга, у которого износились сапоги, просит больного отдать его новые сапоги, потому что тому они всё равно не пригодятся. Фёдор отдаёт сапоги, но просит Серёгу после его смерти купить на его могилу камень. На следующее утро ямщики и кухарка Настасья обнаруживают Фёдора мёртвым.

Весной барыня при смерти, хотя не хочет верить в это. Даже когда она сама говорит о скорой своей смерти и причащается, она всё ещё надеется, что муж позовёт целителя, который сможет вылечить её. В тот же вечер она умирает в окружении близких.

Через месяц над могилой барыни построили часовню. Над могилой ямщика камня так и не было, о его существовании напоминал только холмик. Кухарка на станции напоминает Серёге о его обещании и уговаривает поставить хотя бы деревянный крест. Утром тот идёт в рощу и рубит дерево. Смерть дерева описывается так:

Дерево вздрогнуло всем телом, погнулось и быстро выпрямилось, испуганно колебаясь на своём корне. На мгновенье всё затихло, но снова погнулось дерево, снова послышался треск в его стволе, и, ломая сучья и спустив ветви, оно рухнулось макушей на сырую землю. <…> Птицы гомозились в чаще и, как потерянные, щебетали что-то счастливое; сочные листья радостно и спокойно шептались в вершинах, и ветви живых дерев медленно, величаво зашевелились над мёртвым, поникшим деревом^[5].

В рассказе через отношение к смерти утверждается идеал простой, естественной жизни человека и природы. Сам автор дал развёрнутую интерпретацию рассказа в письме к А. А. Толстой^[1]:

Моя мысль была: три существа умерли — барыня, мужик и дерево. — Барыня жалка и гадка, потому что лгала всю жизнь и лжёт перед смертью. Христианство, как она его понимает, не решает для неё вопроса жизни и смерти. Зачем умирать, когда хочется жить? В обещания будущие христианства она верит воображением и умом, а всё существо её становится на дыбы, и другого успокоенья (кроме ложнохристианского) нету, — а место занято. — Она гадка и жалка. Мужик умирает спокойно, именно потому, что он не христианин. Его религия другая, хотя он по обычаю и исполнял христианские обряды; его религия — природа, с которой он жил. Он сам рубил деревья, сеял рожь и косил её, убивал баранов, и рожались у него бараны, и дети рожались, и старики умирали, и он знает твёрдо этот закон, от которого он никогда не отворачивался, как барыня, и прямо, просто смотрел ему в глаза. …Дерево умирает спокойно, честно и красиво. Красиво — потому что не лжёт, не ломается, не боится, не жалеет.

Автор утверждает нравственное превосходство мужика над барыней, которое, по его мнению, безошибочно проверяется смертью. Однако именно смерть дерева становится для него высшим выражением истины, потому что оно «не лжёт, не ломается, не боится, не жалеет». Это достоинство обусловлено отсутствием у дерева сознания. Для Л. Н. Толстого это важно, потому что он придаёт особое значение «всему стихийному, бессознательному, природному»^[1].

Рассказ завершается образом леса, раскрывающим мудрость, красоту и величие жизни и смерти природы, переводит повествование на уровень философского обобщения. По мысли Л. Н. Толстого, в природе нет трагизма, жизнь и смерть в ней подчинены высшим вселенским законам^[6]. В природном мире смерть — естественная часть жизни^[7]. Смерть дерева воспринимается писателем как образец жизни и смерти для человека^[8].

Значимая для автора деталь в образе умирающей барыни — её отказ увидеть перед смертью своих детей. Исследователи сопоставляют её с образом умирающей матери Николеньки в повести «Детство», которая, напротив, перед смертью хотела увидеть детей и благословить их^[8].

М. М. Бахтин рассматривает рассказ как произведение-монолог, в котором нет значимой связи между судьбами умирающих героев (барыни, ямщика и дерева). Они объединены лишь сознанием автора. Всеведущий автор — единственный познающий субъект, а персонажи — объекты его размышления^[9]. О каждом герое автор рассказывает по-разному (к примеру, имя барыни упоминается лишь однажды, тогда как все окружающие её персонажи, в том числе второстепенные, называются по именам), и это формирует определённое отношение к ним читателя. Так, повествование о барыне пронизано авторским осуждением за нежелание принять смерть, тогда как в главе о ямщике автор разными средствами выражает сочувствие к герою, который стесняется, что занимает угол и никак не может умереть, и в конце концов умирает смиренно и тихо. Повествование о смерти дерева торжественно и возвышенно. Как ямщик своей смертью освободил угол избы для других постояльцев, так и дерево, умирая, даёт простор другим деревьям^[10].

• 2025 — драматический эскиз «Три смерти» в Музейном центре «Московский дом Достоевского», подготовленный в рамках работы творческой лаборатории Ивана Судакова «Список на лето». Режиссёр Алексей Косогоров, инсценировка Егора Кремнева^[11].