Хаджи-Мурат (повесть)

Толстой служил на Кавказе во время войны. Он попал туда в двадцать три года и в дневниках и письмах неоднократно упоминал историю с переходом Хаджи-Мурата. В 1875 году он читал «Сборник сведений о кавказских горцах», позднее тесно общался с исследователем Кавказской войны Арнольдом Зиссерманом^[1].

Замысел повести родился в июле 1896 года, когда Толстой увидел искорёженный репей и написал в дневнике, что репей напомнил ему Хаджи-Мурата^[1]. Первый набросок датируется августом того же года, он назывался «Репей»^[1]. После этого Толстой начал изучать литературу по истории Хаджи-Мурата и боевых действий на Кавказе. Второй и третий наброски были сделаны в конце 1897 года. В начале 1898 года Толстой написал ещё два варианта, затем в течение трёх лет в дневниках нет упоминаний о «Хаджи-Мурате». С сентября 1901 по июль 1902 года Лев Толстой жил и работал в Гаспре, в имении графини Паниной. Большая часть повести была готова в августе-сентябре 1902 года, однако Толстой решил добавить фрагмент, посвящённый Николаю I, и потратил какое-то время на изучение источников. По-видимому, последние правки датируются декабрём 1904 года^[1].

Большинство персонажей повести — реальные личности: Хаджи-Мурат, Николай I, С. М. Воронцов, М. С. Воронцов, Шамиль, генералы В. М. Козловский, П. П. Меллер-Закомельский, Н. П. Слепцов и пр.^[2]

Повесть не публиковалась при жизни Толстого по решению писателя. Впервые она была издана в третьем томе «Посмертных художественных произведений Л. Н. Толстого» в Москве в 1912 году с цензурными изъятиями, в том же году она вышла без купюр в Берлине. Впервые «Хаджи-Мурат» был издан в России целиком в 1917 году^[1][3].

Рассказчик вспоминает историю Хаджи-Мурата, когда видит на дороге репей, переломанный колесом, но тем не менее не уничтоженный и продолжающий расти.

Хаджи-Мурат, аварец, известный храбростью в сражениях против русских в Кавказской войне, из-за ссоры уходит от имама Шамиля. Пользуясь положением кунака, он скрывается в горном ауле Мехкет у чеченца Садо «в 15 верстах» от русской крепости Воздвиженская. Хаджи-Мурат выходит на контакт с русскими, поэтому местные воспринимают его как предателя. Толстой так описывает мотивы Хаджи-Мурата:

Он представлял себе, как он с войском, которое даст ему Воронцов, пойдёт на Шамиля и захватит его в плен, и отомстит ему, и как русский царь наградит его, и он опять будет управлять не только Аварией, но и всей Чечнёй, которая покорится ему.

Начальником Воздвиженской крепости тогда был командир Куринского полка князь Семён Воронцов. К нему и переметнулся Хаджи-Мурат со свитой из четырёх своих сподвижников, среди которых были Хан-Магома, тавлинец Ханефи, Элдар и чеченец Гамзало.

Полковник Воронцов переправил Хаджи-Мурата в Тифлис к своему отцу — главнокомандующему русскими войсками Михаилу Воронцову. Тот тепло принимает Хаджи-Мурата и обменивается с ним подарками. Хаджи-Мурат пользуется уважением военных, хотя они ему не доверяют и его положение близко к положению пленника. На пятый день Воронцов присылает к Хаджи-Мурату своего адъютанта Лорис-Меликова, который записывает его историю. Он родился неподалеку от Хунзаха и принадлежал аристократии Аварского ханства. Когда ему было 15 лет, по аулам стали ходить проповедники, призывающие к газавату против русских. Хаджи-Мурат несколько раз менял свою позицию по этому вопросу. Он участвовал в убийстве имама Гамзат-бека, мстя за смерть Паху-Бике и её детей. Однако сотрудничеству с русскими мешало соперничество с Ахмет-ханом.

Воронцов направляет гонца к военному министру Чернышёву, который недолюбливает Воронцова и пытается в докладе царю представить события превратно. Здесь Толстой делает отступление, рисуя портрет Николая I, которого он изображает самовлюблённым, жестоким и распутным человеком. Николай I одобряет рапорт князя Воронцова и позволяет Хаджи-Мурату вести собственную игру. Однако Хаджи-Мурат получает известие о том, что Шамиль угрожает убить его сына Юсуфа и обесчестить мать и жену. Сторонники Хаджи-Мурата слишком слабы, чтобы бросить вызов Шамилю.

В итоге Хаджи-Мурат со своими нукерами во время конной прогулки убивает троих русских конвоиров (Назарова, Игнатова и Петракова) и пытается бежать к Шамилю. Но ему не удаётся уйти далеко, в районе переправы через реку Алазань его настигает посланная в погоню сотня Карганова, в состав которой вошли как казаки, так и милиционеры из мирных аулов. Поскольку Хаджи-Мурат занял выгодную позицию в кустарнике, Карганов не торопился с захватом беглеца. Спустя несколько часов к поимке Хаджи-Мурата подключился Гаджи-Ага Мехтулинский с двумя сотнями всадников. В кровопролитном сражении Хаджи-Мурат погибает:

И Карганов, и Гаджи-Ага, и Ахмет-Хан, и все милиционеры, как охотник над убитым зверем, собрались над телами Хаджи-Мурата и его людей (Ханефи, Курбана и Гамзалу связали) и, в пороховом дыму стоявшие в кустах, весело разговаривая, торжествовали свою победу.

Толстой подробно описывает быт времен Кавказской войны. Жилищем горцев является выбеленная сакля с навесом, из таких жилищ складывается аул. Главным помещением сакли была кунацкая (гостиная), где сидели на подушках. Гигиену соблюдали при помощи таза, полотенца и кумгана. Из еды упомянуты чай, чурек, мёд, сыр, пильгиши^[4][5].

Центральным зданием аула является мечеть. Дома отапливаются кизяком, а основным занятием их жителей является овцеводство.

Одеждой горцам служат папаха, бешмет (красный, зелёный), черкеска (жёлтая, белая), башлык, бурка, шаровары (синие, красные), ноговицы, тулуп. Мюриды поверх папахи завязывали чалму. Из оружия упоминаются винтовки, пистолеты, кинжалы и шашки^[5].

Быт русских на Кавказе у Толстого ограничен кругом военных. Они живут в крепостях и разделены на солдат и офицеров. Среди последних нередко встречались разжалованные за дуэль. Обычным времяпровождением была либо рубка леса, либо игра в карты. Среди офицеров принято было говорить по-французски и пить шампанское («бутылка клико»). Их также выделяли мундиры, эполеты и аксельбанты. После приезда Хаджи-Мурата в русскую крепость его угощали пловом и кофе. В Тифлисе развлечением русской публики были театр и балы.

В центре повести — образ Хаджи-Мурата, поступки которого неоднозначны. В его характере соединяются противоположные черты: с одной стороны, он смел, добродушен и наделён чувством собственного достоинства, с другой — жесток и мстителен. Однако самое значимое качество этого героя для писателя — его жизнестойкость, символом которой становится «раздавленный репей среди вспаханного поля», образом которого история начинается и завершается. Этот композиционный приём наделяет повествование чертами притчи.

Анализируя образ главного героя повести, А. М. Саяпова подчёркивает, что в его образе воплощается для писателя судьба Кавказа времён завоевания его Российской империей. Так же, как Хаджи-Мурат, весь Кавказ предстаёт подобным репью — раздавленным колесом истории, но до конца не сломленным. Писателя интересуют главным образом его мотивы перехода к русским. В его побуждениях сочетаются воля к власти (желание «управлять не только Аварией, но и всей Чечнёй») и личные мотивы, которые исследователь называет голосом его природного «я» (желание вызволить семью из плена Шамиля, отомстить своему врагу). При этом личные мотивы для него важнее^[6].

Главный герой повести в силу сложившихся обстоятельств оказывается в безвыходном положении. С одной стороны, внешние враги — русские, уничтожающие чеченские аулы, с другой — личные враги Хаджи-Мурата на Кавказе (Шамиль и Гамзат), правящие Кавказом без справедливости и закона, власть которых на Кавказе держится лишь на ненависти народа к русским. Оказавшись между этих двух огней, герой мучительно колеблется и в финале гибнет^[7].

Образы Шамиля и Николая I имеют некоторое сходство: оба они равнодушны к людям, оба обладают неограниченной властью. Есть в их образах и портретное сходство — безжизненное выражение лица. По контрасту лицо Хаджи-Мурата изображается одухотворённым, с детской доброй улыбкой и быстрыми чёрными глазами^[7].

Важная особенность композиции и поэтики «Хаджи-Мурата» — включение в текст горских народных песен, которые предвосхищают самые значимые эпизоды жизни главного героя^[8].

• 1934 — «Хаджи-Мурат», Кумыкский театр (в то время в Буйнакске). Режиссёр Г. Алиев.
• 2012 — моноспектакль «Хаджи-Мурат» Большого драматического театра имени Г. А. Товстоногова. Режиссёр и исполнитель Михаил Морозов.
• 2014 — «Хаджи Мурат», Аварский театр им. Г. Цадасы (Махачкала).
• 2015 — «Хаджи Мурат», Тбилисский академический театр имени К. Марджанишвили. Режиссёр народной артист Грузии Гайоз Жордания.
• 2016 — «Хаджи Мурат», Азербайджанский государственный академический национальный драматический театр. Режиссёр Азер Паша Неймат.
• 2018 — спектакль «Хаджи Мурат» Государственного русского театра драмы имени Ф. А. Искандера (Абхазия). Режиссёр Адгур Кове^[9].

• 1930 — «Белый дьявол» / Der weiße Teufel (Германия). Режиссёр Александр Волков, в гл. роли Иван Мозжухин.
• 1959 — «Хаджи-Мурат — Белый Дьявол» (Agi Murad il diavolo bianco) (Италия, Югославия). Режиссёр Риккардо Фреда.
• 1968 — «Хаджи-Мурат» (Турция)^[10].
• 1966 — фильм «Хаджи-Мурат» пытался поставить Георгий Данелия, был уже готов сценарий, написанный Расулом Гамзатовым, но фильм не был снят. На рукописи сценария имеется надпись Гамзатова:

Лихой наиб, в отчаянном бою,

Давно срубили голову твою.

Покоится близ отчего предела,

В могиле обезглавленное тело.

Но почему, хоть ты погиб давно,

Тебя ещё боится Госкино?^[11]

• 2017 — «Хаджи-Мурат» (Россия). Режиссёр Вадим Дубровицкий^[12].

• Leo Tolstoy. Haji Murat. Penterjemah Victor Pogadaev. Suntingan dan pengantar Anwar Ridhwan, Ph.D. Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka, 2001 (cetakan kedua 2006).
• Leo Tolstoy. Hadji Murat. Translated by Hugh Aplin. London: Hesperus Classics, 2003.
• Leo Tolstoy. Hadji Murat. Laura Andresco (translator), Irene Andresco (translator). Madrid: Ediciones Catedra, 2005.
• Leo Tolstoy. Hadji Murad. Translated by Aylmer Maude. New York: Cosimo Classics, 2006.
• Leo Tolstoy. Hadji Murat. Translators: Richard Pevear, Larissa Volokhonsky. New York: Vintage Classics Paperback, 2012.