Воскресение (роман)

Роман «Воскресение» писался автором в 1889—1890, 1895—1896, 1898—1899 годах. Три раза по году, с перерывами. Изначально произведение писалось под названием «Коневская повесть», потому что в июне 1887 года Анатолий Кони рассказал при Толстом историю о том, как один из присяжных заседателей во время суда узнал в обвиняемой в краже проститутке ту женщину, которую он когда-то соблазнил. Эта женщина носила фамилию Они и была проституткой самого низкого разряда с изуродованным болезнью лицом. Но соблазнитель, вероятно когда-то любивший её, решил на ней жениться и много хлопотал. Подвиг его не получил завершения: женщина умерла в тюрьме^[2].

Трагичность положения полностью отражает сущность проституции и отдельно напоминает рассказ Ги де Мопассана «Порт» — любимый рассказ Толстого, который он перевёл, назвав «Франсуаза»: матрос, приехав из дальнего плавания, в порту нашёл публичный дом, взял женщину и узнал в ней сестру только тогда, когда она начала его расспрашивать, не видал ли он в море такого-то матроса, и назвала ему его собственное имя^[2].

Впечатлённый всем этим, Лев Толстой попросил Кони отдать тему ему. Он начал развёртывать жизненную ситуацию в конфликт, и эта работа заняла несколько лет писательского труда и одиннадцать лет раздумий^[3].

Толстой, работая над романом, в январе 1899 года посещал надзирателя Бутырской тюрьмы И. М. Виноградова и расспрашивал его о тюремном быте. В апреле 1899 года Толстой приехал в Бутырскую тюрьму, чтобы пройти с отправляемыми в Сибирь осуждёнными путь до Николаевского вокзала, а затем изобразил этот путь в романе^[4]. Когда в 1899 году роман начал печататься, Толстой принялся за его переработку и буквально за ночь до публикации очередной главы «не унимался: раз начав дописывать, он не мог уже остановиться; чем дальше он писал, тем больше увлекался, часто переделывал написанное, менял, вычёркивал…»^[5].

Полный рукописный фонд романа превышает 8000 листов. Для сравнения, рукопись романа Флобера «Госпожа Бовари», который он писал пять лет, составляет 1788 откорректированных страниц (в окончательном варианте — 487 страниц).

У Толстого была идея продолжить роман^[2].

Отлучение Л. Н. толстого от церкви в феврале 1901 года связано в том числе с выходом романа, в котором увидели критику ключевых положений православной церкви^[6].

Екатерина Михайловна Маслова — дочь незамужней дворовой женщины, прижитая от проезжего цыгана. В трёхлетнем возрасте, после смерти матери, девочку берут в господский дом две старые барышни-помещицы, и она живёт и воспитывается у них — по определению Толстого, — «полугорничной, полувоспитанницей». Когда ей исполняется шестнадцать лет, она влюбляется в молодого князя Нехлюдова, племянника помещиц, приехавшего погостить к своим тётушкам. Через два года, направляясь к месту службы, чтобы принять участие в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов, Нехлюдов вновь заезжает к тётушкам и, пробыв четыре дня, соблазняет девушку, суёт ей сторублёвую бумажку и уезжает. Спустя некоторое время, узнав о своей беременности и потеряв надежду на то, что Нехлюдов вернётся, Маслова ругается с помещицами и просит расчёта. Она рожает ребёнка в доме деревенской вдовы-повитухи, ребёнка отвозят в воспитательный дом, где, как сказали матери, он тотчас по приезде умер. Оправившись после родов, Маслова находит место в доме у лесничего, который, выждав подходящую минуту, насилует её. Вскоре жена лесничего застаёт его с Масловой и кидается её бить. Маслова даёт отпор, происходит драка, вследствие которой её выгоняют, не заплатив заработанные деньги.

Женщина перебирается в город, где после ряда неудачных попыток найти себе подходящее место оказывается в доме терпимости. Чтобы усыпить свою совесть, Маслова составляет себе особое мировоззрение, при котором она может не стыдиться положения проститутки: главное благо всех без исключения мужчин состоит в половом общении с привлекательными женщинами, а она — привлекательная женщина, может удовлетворять или не удовлетворять эту потребность. За семь лет Маслова переменяет два дома терпимости и один раз оказывается в больнице. После она попадает в острог по подозрению в отравлении с целью похитить деньги своего клиента, где пробудет в ожидании суда шесть месяцев.

По сравнению с судьбой Розали Они, в романе Толстого реальная история совершенно переосмыслена. С самого начала работы над романом он «приближает» материал, делая его более «личным», а персонажей более понятными для себя. Сцена соблазнения Катюши создаётся Толстым уже на основе личных воспоминаний о своей юношеской связи с горничной Гашей, жившей в доме его тётки: незадолго до смерти Толстой рассказал своему биографу П. И. Бирюкову о «преступлении», которое он совершил в молодости, соблазнив Гашу: «она была невинна, я её соблазнил, её прогнали, и она погибла»^[7].

Софья Толстая также писала об этом в своих дневниках: «Я знаю, он сам подробно мне о том рассказывал, что Лев Николаевич в этой сцене описывает свою связь с горничной своей сестры в Пирогове»^[8].

Дмитрий Иванович Нехлюдов — князь, человек из высшего общества. Молодого Нехлюдова автор характеризует честным, самоотверженным юношей, готовым отдать себя на всякое доброе дело и считавшим своим «настоящим я» своё духовное существо. В юности Нехлюдов, мечтающий сделать всех людей счастливыми, думает, читает, говорит о Боге, правде, богатстве и бедности; считает нужным умерять свои потребности; мечтает о женщине только как о жене и видит высшее духовное наслаждение в жертве во имя нравственных требований. Такое мировоззрение и поступки Нехлюдова признаются окружающими его людьми странностью и хвастливой оригинальностью. Когда, достигнув совершеннолетия, он, будучи восторженным последователем Герберта Спенсера и Генри Джорджа и считая несправедливым владение землёй, отдаёт крестьянам имение, унаследованное от отца, этот поступок приводит в ужас его мать и родных и делается постоянным предметом укора и насмешки над ним всех его родственников. Сначала Нехлюдов пытается бороться, но бороться оказывается слишком сложно и, не выдержав борьбы, он сдаётся, делаясь таким, каким хотят его видеть окружающие и совершенно заглушив в себе тот голос, который требует от него чего-то другого. Затем Нехлюдов поступает на военную службу, которая, согласно мировоззрению Толстого, «развращает людей». И вот по пути в полк он заезжает в деревню к своим тётушкам, где совращает влюблённую в него Катюшу и в последний день перед отъездом суёт ей сторублёвую бумажку, утешая себя тем, что «все так делают». Выйдя из армии в чине гвардии поручика, Нехлюдов селится в Москве, где ведёт праздную жизнь скучающего эстета, утончённого эгоиста, любящего только своё наслаждение^[9][10].

В первом неоконченном наброске будущего романа (тогда ещё «Коневской повести») главного героя зовут Валерьян Юшков, затем, — в том же наброске, — Юшкин. Делая попытки «приблизить» материал, Толстой изначально заимствует для своего героя фамилию своей тётки по отцу П. И. Юшковой, в доме которой он жил в юности.

Принято считать, что образ Нехлюдова во многом автобиографичен, отражает перемену во взглядах самого Толстого в восьмидесятых годах, что желание жениться на Масловой — момент теории «опрощения», и приобщение к Евангелию в конце романа — типичная «толстовщина»^[11]

В произведениях Толстого у Дмитрия Нехлюдова из «Воскресения» было несколько литературных предшественников. Впервые персонаж с таким именем появляется у Толстого ещё в 1854 году, в повести «Отрочество» (гл. XXV). В повести «Юность» он становится лучшим другом Николеньки Иртеньева — главного героя трилогии. Здесь молодой князь Нехлюдов один из самых светлых персонажей: умный, образованный, тактичный. Он несколькими годами старше Николеньки и выступает в роли его старшего товарища, помогая ему советами и удерживая от глупых, необдуманных поступков.

Также Дмитрий Нехлюдов — главный герой толстовских рассказов «Люцерн» и «Утро помещика»; к ним можно добавить ещё повесть «Казаки», в процессе написания которой фамилию центрального персонажа — Нехлюдов — Толстой заменил на фамилию Оленин. Все эти произведения во многом автобиографичны, и в образе главных их героев легко угадывается сам Лев Толстой.

В окружном суде с участием присяжных заседателей слушается дело о похищении денег и отравлении, повлёкшем смерть купца Смелькова. Среди троих обвиняемых в преступлении предстаёт мещанка Екатерина Маслова, занимающаяся проституцией. Маслова оказывается невиновной, но в результате судебной ошибки её приговаривают к четырём годам каторги в Сибири.

На суде, в числе присяжных заседателей, присутствует князь Дмитрий Нехлюдов, который узнаёт в подсудимой Масловой девушку, около десяти лет назад соблазнённую и брошенную им. Чувствуя свою вину перед Масловой, Нехлюдов решает нанять для неё известного адвоката, подать дело к кассации и помочь деньгами^[12].

Поразившая Нехлюдова несправедливость в суде и отношение к этому чиновников вызывают в нём чувство гадливости и отвращения ко всем людям, с которыми ему в этот день, после суда, приходится видеться и особенно к представителям того высшего общества, которое его окружает. Он думает поскорее отделаться от присяжничества, от окружающего его общества и уехать за границу. И вот, рассуждая над этим, Нехлюдов вспоминает Маслову; сначала арестанткой — какой он её видел на суде, а затем в его воображении одна за другой начинают возникать минуты, пережитые с нею прежде.

Вспоминая свою жизнь, Нехлюдов чувствует себя мерзавцем и негодяем^[12], и начинает сознавать, что всё то отвращение к людям, которое он испытывал весь этот день, по сути было отвращением к самому себе, к той праздной и скверной жизни, которую он вёл и, естественно, находил для себя общество людей, ведущих такую же жизнь, как и он. Желая во что бы то ни стало порвать с этой жизнью, Нехлюдов больше не думает о поездке заграницу. Он решает покаяться перед Катюшей, сделать всё, чтобы облегчить её судьбу, просить прощения «как дети просят», и если нужно будет, жениться на ней.

В таком состоянии нравственного прозрения, душевного подъёма и желания каяться Нехлюдов приходит в острог на свидание с Катюшей Масловой, но, к удивлению и ужасу своему, видит, что та Катюша, которую он знал и любил, давно умерла, её «не было, а была одна Маслова» — уличная девка, которая смотрит на него, блестящими «нехорошим блеском»^[12] глазами, как на одного из своих клиентов, просит у него деньги, а когда он их передаёт и пытается высказать то главное, с чем он пришёл, она вовсе не слушает его, пряча от надзирательницы взятые деньги себе за пояс.

«Ведь это мёртвая женщина»^[12] — думает Нехлюдов, глядя на Маслову. В его душе, на мгновение, просыпается «искуситель», который говорит ему, что уже ничего он с этой женщиной не сделает и надо лишь дать ей денег и оставить её. Но это мгновение проходит. Нехлюдов побеждает «искусителя», оставшись твёрдым в своих намерениях.

Наняв адвоката, Нехлюдов составляет кассационное прошение в сенат и уезжает в Петербург, чтобы самому присутствовать при рассмотрении дела. Но, несмотря на все его усилия, кассация отклоняется, голоса сенаторов разделяются и приговор суда остаётся без изменения.

Вернувшись в Москву, Нехлюдов привозит с собой, для подписи Масловой, прошение о помиловании на «высочайшее имя», в успех которого он уже не верит и, через несколько дней, вслед за партией заключённых, с которой этапируется Маслова, отправляется в Сибирь.

На время продвижения по этапам Нехлюдову удаётся выхлопотать перевод Масловой из отделения уголовных заключённых к политическим. Этот перевод улучшает её положение во всех отношениях, а сближение с некоторыми из политических заключённых оказывает на Маслову «решительное и самое благотворное влияние»^[12]. Благодаря своей подруге Марье Павловне Катюша осознаёт, что любовь не заключается в одной «половой любви», а благотворение — это необходимая человеку «привычка», «усилие», которое должно составлять «дело жизни».

В течение всего повествования Толстой постепенно «воскрешает» души своих героев. Ведёт их по ступеням нравственного совершенствования, возрождая в них «духовное существо» и вознося его над «животным». Это «воскресение» открывает для Нехлюдова и Масловой новое миропонимание, делая их участливыми и внимательными ко всем людям^[12].

В конце романа партия Масловой, пройдя около пяти тысяч вёрст, прибывает в крупный сибирский город с большой пересыльной тюрьмой. В почтамт этого города стекалась вся почта, которая шла из центра России Нехлюдову (находясь в постоянном движении по этапам, он просто не мог получать писем). Разбирая почту, Нехлюдов находит письмо своего друга юности Селенина. Вместе с письмом Селенин высылает Нехлюдову копию официальной бумаги с помилованием Масловой, согласно которой Каторжные работы заменяются поселением в Сибири.

С известием о помиловании Нехлюдов приходит на свидание с Масловой. На этом свидании он говорит ей, что, как только получится официальная бумага, они смогут решить, где поселиться. Но Маслова отказывает Нехлюдову. За время своего пребывания с политическими заключёнными она близко познакомилась со ссылаемым в Якутскую область Владимиром Симонсоном, который влюбился в неё. И, несмотря на то, что Нехлюдов был и оставался единственным мужчиной, которого она по-настоящему любила, Маслова, не желая более жертвы Нехлюдова и боясь, что она испортит ему жизнь, выбирает Симонсона^[12].

Простившись с Масловой, Нехлюдов обходит тюремные камеры острога вместе с путешествующим англичанином, в качестве его переводчика, и только поздним вечером в уставшем и подавленном состоянии возвращается в номер своей гостиницы. Оставшись один, Нехлюдов вспоминает всё виденное им за последние месяцы: то «страшное зло», которое он видел и узнал в кабинетах чиновников, в судах, в тюрьмах и т. д.; зло, которое «торжествовало, царствовало, и не виделось никакой возможности не только победить его, но даже понять, как победить его»^[12]. Всё это теперь поднимается в его воображении и требует разъяснения. Устав думать над этим, Нехлюдов садится на диван и «машинально» открывает Евангелие, подаренное ему англичанином.

Читая Евангелие, Нехлюдов не спит всю ночь, «как губка воду» впитывая «в себя, то нужное, важное и радостное, что открывалось ему в этой книге» и находя для себя ответы на все мучившие вопросы. В последней главе романа Л. Н. Толстой устами Дмитрия Нехлюдова высказывает свой взгляд на христианское учение. Показательно, что изначально, по свидетельству С. И. Танеева, роман имел «благополучное окончание», описывавшее жизнь героев в Англии^[13], однако в августе 1895 года писатель решил отказаться от такой концовки.

В евангельском понимании Толстого «„Воскресение“ <…> восстание любви из гроба тела»^[14], «из гроба своей личности»^[15].

Современники приняли роман восторженно. «И вот на таких-то созданиях кончается XIX-й век и наступает ХХ-й», — писал В. В. Стасов^[16].

По мнению В. И. Ленина, в этом произведении Л. Н. Толстой «обрушился со страстной критикой на все современные государственные, церковные, общественные, экономические порядки, выразил непосредственный и искренний протест против общества лжи и фальши»^[17].

Положительно отозвался о произведении А. П. Чехов: «Это замечательное художеств<енное> произведение. Самое неинтересное — это всё, что говорится об отношениях Нехлюдова к Катюше, и самое интересное — князья, генералы, тётушки, мужики, арестанты, смотрители. <...> Конца у повести нет, а то, что есть, нельзя назвать концом. Писать, писать, а потом взять и свалить всё на текст из евангелия, — это уж очень по-богословски. Решать всё текстом из евангелия — это так же произвольно, как делить арестантов на пять разрядов. <...> Надо сначала заставить уверовать в евангелие, в то, что именно оно истина, а потом уж решать всё текстами»^[18]. Он же называл отношения Нехлюдова и Катюши «довольно не ясными и сочинёнными»^[19].

Максим Горький видел в романе итоговое произведение Л. Н. Толстого^[19].

В книге Горького «Заметки из дневника» приведён отзыв Уильяма Джеймса:

Меня особенно удивили две книги: „Воскресение“ Толстого и „Карамазовы“ Достоевского, — мне кажется, что в них изображены люди с другой планеты, где всё иначе и лучше. Они попали на землю случайно и раздражены этим, даже — оскорблены. В них есть что-то детское, наивное и чувствуется упрямство честного алхимика, который верит, что он способен открыть „причину всех причин“. Очень интересный народ, но, кажется, вы работаете впустую…^[20]

Сложность работы над романом была связана отчасти тем, что традиционные классические формы XIX века Толстой считал устаревшими. В письме Н. С. Лескову он признавался: «совестно писать про людей, которых не было и которые ничего этого не делали. Что-то не то. Форма ли эта художественная изжила, повести отживают, или я отживаю?» В «Воскресении» же Толстой делает попытку создать роман нового типа, в котором изживающий «романический» любовный сюжет с детальной психологической проработкой сменился бы, в частности, социально-политическими вопросами. «Новый» роман должен был стать энциклопедическим романом — романом, который соединил бы в себе особенности жанров, разрабатывавшихся Толстым в это время: народного рассказа, повести, публицистики, трактата, исповеди.

Как отмечали советские литературоведы, отзывы А. П. Чехова об основной сюжетной линии, о «сочинённых» отношениях Нехлюдова и Катюши всё же справедливы: «Эти суждения Чехова, высказанные под непосредственным впечатлением от только что прочитанного романа, при всей своей беглости, отрывочности и неаргументированности, „ухватывают“, пожалуй, противоречие, которое Толстой напряжённо преодолевал в процессе многолетнего писания романа, — между «романическим» сюжетом (отношения Катюши и Нехлюдова) и безгранично расширившимся социально-политическим, нравственно-философским, жизненным содержанием»^[16].

Главный герой романа изображён на стыке двух эпох: в прошлом он «бодрый, свободный человек, перед которым раскрывались бесконечные возможности», в настоящем он так изменился, что стал тенью себя прошлого. Теперь он изображается обличительно, сатирически. Узнав в подсудимой обольщённую им девушку, Нехлюдов больше не может жить как прежде, он чувствует необходимость искупить свою вину, потребность в нравственном очищении^[21].

Исследователь В. Ш. Кривонос отмечает значимость для развития сюжета романа хронотопа дороги. Сюжет дороги в Сибирь за Катюшей Масловой рассматривается как ключ к нравственному возрождению Нехлюдова. Дорога становится испытанием, в результате которого герой преодолевает эгоизм, осознаёт бесчеловечность тюремной системы. Пережив прозрение, герой становится подобен путнику, который открывает для себя «новые земли». Посещая тюрьмы, больницы, кабинеты чиновников, а также изучая Евангелие, он обретает истинное знание. Углубляясь в жизнь народа, герой обретает себя настоящего. В нём пробуждается жалость к людям и евангельские идеалы. Катюша тоже возрождается, встретив новых товарищей. В финале пути героев расходятся, но духовный путь Нехлюдова продолжается^[21][22].

Исследователь Е. А. Масолова определяет жанровую разновидность произведения как «символико-мифопоэтический роман-притча»^[6]. Важную роль в романе играет и евангельский текст: четыре эпиграфа из Евангелий (Мф. 18:21, Мф. 7:3, Ин. 8:7, Лк. 6:40) и две притчи в последней главе романа. Эпиграфы подчёркивают темы прощения грехов, ненависти к своим порокам и стремления стать учеником Бога. Они связаны с социальной, нравственной и философской проблематикой всего текста, задавая христианскую перспективу оценки событий. Эпиграфы — своего рода «генетический код» сюжета: через них Толстой показывает путь к духовному воскресению, которое проходит герой Нехлюдов, становясь примером для человечества^[23].

Вскоре после выхода романа стало сказываться его прямое влияние на мировую литературу. Уже в 1903 году швейцарский писатель Эдуар Род издал роман «Тщетные усилия» (L’Inutile effort), в котором используется часть сюжетных линий романа Толстого, причём герои обсуждают роман «Воскресение» между собой. Влияние романа сказалось на замысле романа Голсуорси «Остров фарисеев» (The Island Pharisees, 1904). В романе венесуэльского писателя Ромуло Гальегоса «Рейнальдо Соляр» (El último Solar, 1920) герой увлекается Толстым, хотя следование идеям графа — самостоятельное возделывание земли и женитьба на проститутке — оказываются смехотворными^[24].

Литературовед и критик П. В. Басинский отмечал:

Без „Воскресения“ с крохотным эпизодом соблазнения Катюши Масловой аристократом Нехлюдовым не было бы всех „Тёмных аллей“ Ивана Бунина, как не было бы и многих религиозно-художественных исканий XX века. Этим романом Толстой открывал материк, который XX век, по сути, бесконечно осваивал. Без „Воскресения“ не было бы и „Матери“ Горького, а, возможно, и социалистического реализма с его попыткой подгона реальности под идеологию, чем мучительно занимались советские мастера слова.

Во французском фильме 1965 года «Гром небесный» главный герой, взявший к себе жить проститутку, обсуждает с пастором и офицером полиции роман Л. Н. Толстого.

В советском фантастическом фильме «Отроки во Вселенной» (1974) герои Миша и Катя обсуждают роман на борту звездолёта.

• 1930 — Московский Художественный театр (режиссёр В. И. Немирович-Данченко).
• 1998 — Малый театр (режиссёр Э. Е. Марцевич)^[25].
• 2017 — Мастерская «12» Никиты Михалкова поставила пластический спектакль «Воскресенье» (режиссер и хореограф С. Ю. Землянский)^[26].
• 2023 — Московский драматический театр имени Н. В. Гоголя (режиссер Павел Пархоменко)^[27].
• 2024 — Театр на Садовой (режиссёр С. Н. Серзин)^[28].
• 2024 — Александринский театр (режиссёр Н. В. Кобелев)^[29][30].

Оперные переложения романа:

• 1904 — «Воскресенье» (Risurrezione) итальянского композитора Франко Альфано.
• 1962 — «Воскресенье» (Vzkriesenie) словацкого композитора Яна Киккера^[31].
• 1999 — «Воскресенье» (Resurrection) американского композитора Тода Маховера^[32].

• 1907 — «Воскресение» / En Opstandelse (Дания), режиссёр Вигго Ларсен.
• 1909 — «Воскресение» / Resurrection (США), режиссёр Дэвид Гриффит.
• 1909 — «Воскрешение» — Россия, режиссёр Дэвид Уорк Гриффит.
• 1910 — «Воскресение» / Résurrection (Франция), режиссёры Андре Кальметт, Анри Дефонтен.
• 1910 — «Воскресение» / Fukkatsu (Япония).
• 1912 — «Воскресение» / Resurrection (США), режиссёр Дэвид Гриффит.
• 1914 — «Песнь Катюши» / Katyusha no uta (Япония).
• 1914 — «Катюша» / Katyusha (Япония), режиссёр Киямацу Хосояма.
• 1915 — «Воскресение женщины» / A Woman’s Resurrection (США), режиссёр Гордон Эдвардс.
• 1915 — «Катюша Маслова» — Россия, режиссёр Пётр Чардынин.
• 1917 — «Воскресение» / Resurrezione — Италия, режиссёр Марио Казерини.
• 1918 — «Воскресение» / Resurrection — США, режиссёр Эдвард Хосе.
• 1923 — «Воскресение» / Résurrection Франция. Режиссёр Марсель Л’Эрбье.
• 1927 — «Воскресение» /Resurrection США, режиссёр Эдвин Кэруи.
• 1931 — «Воскресение» / Resurrection — США. Режиссёр Эдвин Кэруи.
• 1931 — «Воскресение» / Resurrección — США, режиссёры Эдуардо Аросамена, Дэвид Селман.
• 1934 — «Мы снова живы» / We Live Again — США. Режиссёр Рубен Мамулян.
• 1937 — «Как трудно любить и ненавидеть» / Aien kyo, Япония, режиссёр Кэндзи Мидзогути. Действие перенесено в Японию.
• 1938 — «Воскресение» / Dniya Kya Hai — Индия. Режиссёр Г. П. Павар.
• 1943 — «Воскресение» / Resurrección — Мексика. Режиссёр Хильберто Мартинес Соларес. Действие перенесено в Мексику начала XX века.
• 1944 — «Воскресение» / Resurrezione— Италия. Режиссёр Флавио Кальсавара.
• 1958 — «Воскресение» / Auferstehung — Франция, Италия, Германия (ФРГ). Режиссёр Рольф Ханзен.
• 1960 — «Воскресение» — СССР. Режиссёр Михаил Швейцер.
• 1962 — «Дело совести» / A Matter of Conscience, Великобритания.
• 1965 — «Воскресение» / Resurrezione — Италия (сериал). Режиссёр Франко Энрикес.
• 1966 — «Воскресение» / Resurrección — Испания (6 эпизодов телесериала «Роман»), режиссёр Альберто Гонсалес Вергел.
• 1968 — «Воскресение» / Resurrection, Великобритания. Сериал, режиссёр Дэвид Гайлз.
• 1971 — «Воскресение» / Resurrección, Испания, эпизод телесериала «Великие романы». Режиссёр Марсело Домингес.
• 1977 — «Воскресение» / Resurrección, Венесуэла, телесериал.
• 1996 — «Тёмная часть души», Шри-Ланка, режиссёр Прасанна Витанаге.
• 2001 — «Воскресение» / Resurrezione — Германия, Франция, Италия. Режиссёры Паоло и Витторио Тавиани.
• 2019 — «Воскресение» / Resurrezione, Италия, режиссёр Тонино Де Бернарди.
• 2026 — «Воскресенье» — Россия (сериал). Режиссер Юрий Быков^[33][34].