Что такое искусство?

С 1882 по 1896 год Л. Н. Толстой работал над рядом статей об искусстве, однако большинство из них остались незавершёнными, потому что автор остался неудовлетворён их содержанием. Однако они стали подготовкой к работе над большим трактатом «Что такое искусство?», поэтому Толстой называл его итогом 15-летнего труда. Писатель начал работать над ним в январе 1897 года и первую редакцию завершил через полтора месяца, однако за первой редакцией последовали вторая и третья. Работа была закончена в октябре 1897 года.

Впервые трактат опубликован в 1897—1898 годах в журнале «Вопросы философии и психологии». В 1898 году он составил содержание XV тома «Сочинений графа Л. Н. Толстого». При жизни автора в России публиковался также издательством «Посредник» и некоторыми другими издательствами, но во всех изданиях вышел со значительными цензурными купюрами. Первым бесцензурным изданием трактата считается лондонское англоязычное издание 1898 года (перевод Э. Моода)^[1].

Появление трактата в печати вызвало полемику между литературно-общественными группировками^[2].

И. Е. Репин писал Л. Н. Толстому, что этот труд произвёл на него сильное впечатление:

Если можно не согласиться с некоторыми частностями, примерами, зато общая, главная постановка вопроса так глубока, неопровергаема, что даже весело делается, радость проникает…^[3]

Высоко оценил трактат критик В. В. Стасов. Он назвал его «несравненной» книгой, «настоящим открытием Америки по части художества», считал началом новой эры в искусстве, потому что он позволяет «разглядеть и выставить на всеобщий вид ту массу предрассудков и фальшивых мнений, которые долгими столетиями накопились над искусством и держат его в тяжёлых цепях»^[4].

Стасов поддерживал критику декадентского искусства в трактате, но не принимал предъявляемых автором к искусству религиозно-нравственных требований.

Писатели Б. Шоу, Р. Роллан, переводчик Э. Моод и другие деятели западного искусства поддержали протест Л. Н. Толстого против декадентов^[2].

Искусство — деятельность, которая, как война, может уносить жизни. Оно спонсируется миллионными субсидиями, тогда как отрасль народного образования финансируется значительно меньше.

Искусство требует непомерных затрат времени и усилий. Автор вспоминает репетицию оперы, на которой он присутствовал. Хористы и хористки во время репетиции идеально исполняли свои партии, но при этом подвергались моральным унижениям со стороны дирижёра. Человек, подвергающийся таким унижениям, может только исполнять приказанное и ни на что более не годен. Люди претерпевают такие издевательства ради иллюзии «сладкой» жизни, из страха лишиться роскоши, из желания посещать лучшие залы, общаться с лучшими деятелями искусства.

Над большими постановками (балетами, операми и пр.) работает множество людей, при этом деятели искусства не делают всю работу сами, они опираются на помощь рабочих, часто выполняющих ради этого унизительную и грязную работу за бесценок. Для роскошной жизни деятелей искусства нужны большие деньги, которые отнимаются у простого народа. При этом народу создаваемое ими искусство непонятно. И это всё происходит в эпоху, когда пришло хоть какое-то осознание равноправности всех людей. Толстой задаётся вопросом, может ли человек ради искусства заставить подневольно трудиться другого свободного человека? Искусство легитимизирует насилие, разрушает гармонию в отношениях между людьми (представители разных направлений искусства непрерывно между собой враждуют), часто развращает нравы. Автор размышляет, что такое это искусство, требующее непомерных жертв, не может ли оно быть вредным.

Во всех видах искусства создаётся как нечто полезное, так и неудачное. Необходимо отличать одного от другого. Несведущие люди описывают искусство как выражение красоты, но определение красоты, в свою очередь, тоже представляется туманным. 150 лет тысячи учёных пытаются определить значение слова «красота», но оно так и остаётся загадкой.

Баумгартен, основатель эстетики, определял красоту как объект эстетического (чувственного) познания, а целью красоты считал возбуждение желания. Писатели Шюц, Зульцер, Мендельсон считали целью искусства добро. По Винкельману, закон и цель всякого искусства есть только красота, совершенно отдельная и независимая от добра. Так, приводя около семидесяти определений красоты, данных философами разных эпох, Л. Н. Толстой вскрывает их противоречия и неточности. Если обобщить определения красоты, приводимые когда-либо в эстетике, они сводятся к двум основным воззрениям:

• «красота — есть нечто существующее само по себе», проявление абсолютного совершенства (Гегель, Фихте, Шеллинг, Шопенгауэр и другие философы-идеалисты);
• красота — это особого рода удовольствие, не имеющее цели и выгоды (Кант и его последователи).

Первое Толстой считает «объективно-мистическим» и возвышенным, но необоснованным и расплывчатым, второе — субъективным, конкретным и ясным, но при этом включающим в себя и многие другие бесцельные чувственные удовольствия, не относящиеся к искусству. Определение искусства через категорию красоты (то есть через «то, что нам нравится») Толстой признаёт заведомо провальным. Он считает, что эти эстетические теории — не более чем оправдание вкусов господствующих классов общества, какими бы безумными они ни были.

Толстой предлагает «откинуть путающее всё дело понятие красоты». Он приводит ещё две трактовки искусства, на красоте не основанные:

• физиолого-эволюционное определение искусства как «возникшей ещё в животном царстве от полового чувства и от склонности к игре деятельности»;
• «опытное» определение искусства как проявления эмоций «посредством линий, красок, жестов, звуков, слов».

Толстой утверждает, что и они неточны, потому что основаны на переживаемом удовольствии или внешнем воздействии, и предлагает рассматривать искусство как «одно из средств общения людей между собой».

Для общения люди используют не только искусство, но и слово. Но если слово в общении — это средство передачи мыслей, то искусством «люди передают друг другу свои чувства». Например, искусством можно назвать рассказ мальчика о том, как он испугался от встречи с волком, если пережитое им (неважно, в реальности или в воображении), заражая слушателей, заставляет их чувствовать себя в опасности. Итак, толстовское определение искусства таково:

Искусство есть деятельность человеческая, состоящая в том, что один человек сознательно известными внешними знаками передаёт другим испытываемые им чувства, а другие люди заражаются этими чувствами и переживают их.

Процесс передачи чувств («заражения») происходит так: сперва художник вызывает в себе чувство, которое он некогда испытал, потом передаёт его с помощью «движений, линий, красок, звуков, образов» и пр. так, чтобы воспринимающий тоже смог его испытать. Таким образом, Толстой подчёркивает большую роль искусства в жизни общества и чётко определяет, чем оно отличается от других форм человеческой духовной деятельности (оно образно, воздействует на эмоции человека, основано на способности людей заряжаться чужими чувствами).

Кроме того, в трактате автор определяет задачи искусства, и там он говорит, что искусство передаёт не только чувства, но и мысли:

Искусство только потому важно, только потому и занимаются им художественные критики и сами от него получают значение, что искусство открывает людям нечто новое, что искусство учит людей видеть, понимать, чувствовать.

Искусство, по Толстому, не менее важно, чем речь. Но в его способности заражать чувствами скрыта и опасность, неслучайно раньше некоторые религиозные деятели и философы отрицали искусство вообще, потому что лучше обойтись без него, чем позволить заражать себя какими угодно чувствами. Это полная противоположность современным представлениям, что хорошо всякое искусство, доставляющее удовольствие:

Прежде боялись, как бы в число предметов искусства не попали предметы, развращающие людей, и запрещали его всё. Теперь же только боятся, как бы не лишиться какого-нибудь наслаждения, даваемого искусством, и покровительствуют всякому. И я думаю, что последнее заблуждение гораздо грубее первого и что последствия его гораздо вреднее.

Раньше критерием хорошего искусства было его соответствие религиозным представлениям общества. Со временем, разуверившись в церковных постулатах католичества и непогрешимости пап, власть имущие и образованные люди в Европе обратились к языческим (античным) представлениям об искусстве как о приносящем наслаждение. Именно эти люди и создали первые эстетические теории, на которых начало создаваться неистинное искусство.

Толстой даёт определение добру, красоте и истине, доказывая, что подлинной целью искусства может быть только добро (вечная цель жизни, стремление к Богу). Красота (то, что нравится) противоречит добру, а истина (соответствие между содержанием и выражением) способствует добру, но им не является. Толстой считает, что из-за неразличения этих трёх понятий был утрачен критерий истинного искусства. Хорошее искусство, по Толстому, пробуждает добрые чувства, а плохое — злые, низменные (к которым Толстой относит и удовольствие). Подлинное искусство — «человеческая деятельность, имеющая целью передавать людям те высшие и лучшие чувства». Народное искусство соответствует религиозному чувству, а потому оно истинное, в отличие от искусства высших классов, ищущих в искусстве наслаждение. Искусство высших классов со временем обеднело, свелось к тоске, тщеславию и сексуальности. Как следствие, элитарное искусство стало непонятным (в отличие от народного, понятно доносящего то, что человек сам не смог бы выразить). Искусство стало фальшивым, развлекательным и подражательным. Если в настоящем искусстве увлекательность или отсылки к другим текстам помогают раскрыть содержание, то в фальшивом — маскируют его бессодержательность.

Продвигать фальшивое искусство позволяют три условия:

• превращение искусства в профессию, нацеленную на заработок,
• критика, которая поклоняется авторитетам и подходит к искусству рассудочно,
• школы и консерватории, которые обучают приёмам подражания, а настоящему искусству обучить не могут, потому что суть его — передаваемое художником чувство.

В качестве одного из примеров фальшивого искусства Толстой рассматривает оперную тетралогию Рихарда Вагнера «Кольцо нибелунга». Итак, если оценивать искусство не по красоте, а по тем чувствам, которыми оно заражает воспринимающего, то большая часть общепризнанного искусства — лишь подделка, «неудачная попытка искусства». Проблемы со вкусом у общества связны с тем, что подделки эффектнее и с тем, что люди отвыкли от сопереживания и подлинных чувств.

Подлинное искусство не только заражает чувством, но и приводит к единению человека с другими людьми (но не к такому единению, которое объединяет человека с какой-то группой, отделяя от всех остальных, а к христианскому единению со всеми людьми без исключения). Такое искусство может быть двух видов:

• религиозное, объединяющее всех на основе любви к Богу и ближнему,
• житейское (всемирное), объединяющее людей на основе всем понятных чувств (веселья, спокойствия, бодрости и пр.).

Примерами подлинного искусства Толстой считает роман В. Гюго «Отверженные», роман Ч. Диккенса «Повесть о двух городах» и др. По принципу общедоступности Толстой исключает из подлинного искусства даже повести А. С. Пушкина и Н. В. Гоголя, большинство произведений У. Шекспира и И.-В. Гёте, произведения Л. ван Бетховена и пр. Толстой добавляет в примечании, что все свои произведения он тоже относит к дурному искусству, кроме двух: рассказа «Бог правду видит» (религиозное искусство) и «Кавказского пленника» (житейское искусство). Там же он отмечает, что не считает своё мнение о чужих произведениях абсолютным.

Подлинное искусство способствует прогрессу человечества, а из-за извращения искусства люди черствеют и происходит падение нравов. Писатель считает, что несправедливо ради элитарного, неистинного искусства тратить столько ресурсов и приносить такие жертвы. Выход он видит в принятии учения Христа и утверждении идеала братства людей.

«Искусство будущего» Толстой представляет как христианское по содержанию и доступное по форме (краткое, простое и ясное). В прошлом должны остаться искусство ради заработка и совершенствование в техническом мастерстве. Базовые уроки пения и рисования люди должны получать так же, как грамоту; создавать искусство в свободное от работы время и распространять его среди народа. Толстой рассматривает искусство не как развлечение, а как единственный действенный путь, ведущий к ненасилию. Наука и искусство должны быть не самоценным, а средствами достижения религиозного сознания:

Искусство есть орган жизни человечества, переводящий разумное сознание людей в чувство. В наше время общее религиозное сознание людей есть сознание братства людей и блага их во взаимном единении. Истинная наука должна указать различные образы приложения этого сознания к жизни. Искусство должно переводить это сознание в чувство.

Задача искусства огромна: искусство, настоящее искусство, с помощью науки руководимое религией, должно сделать то, чтобы то мирное сожительство людей, которое соблюдается теперь внешними мерами, — судами, полицией, благотворительными учреждениями, инспекциями работ и т. п., — достигалось свободной и радостной деятельностью людей. Искусство должно устранять насилие^[5].