Декабристы (роман)

Возникновение замысла романа связывают с манифестом Александра II, объявляющим помилование сосланным в Сибирь декабристам, который вышел 26 августа 1856 года, в день коронации императора^[1].

В письме к А. И. Герцену от 14 марта 1861 года Л. Н. Толстой сообщал^[1]:

Я затеял месяца четыре тому назад роман, героем которого должен быть возвращающийся декабрист.

Главы романа писались на основании архивных материалов, поставщиком которых стал прежде всего М. И. Семевский^[2]. Прототипом Петра Лабазова исследователь А. В. Гулин считает генерала С. Г. Волконского, о встрече с которым в 1960 году Л. Н. Толстой вспоминал^[1]:

Его наружность, — с длинными седыми волосами была совсем как у ветхозаветного пророка… Это был удивительный старик, цвет петербургской аристократии, родовитой и придворной.

Три главы романа были созданы в период с ноября 1860 до начала 1861 года^[3].

Однако постепенно замысел писателя расширяется и углубляется, приобретает эпические масштабы^[4]:

Невольно от настоящего я перешёл к 1825 году, эпохе заблуждений и несчастий моего героя. Но и в 1825 году герой мой был уже возмужалым, семейным человеком. Чтобы понять его, мне нужно было перенестись к его молодости, и молодость его совпадала с славной для России эпохой 1812 года... Но и в третий раз я оставил начатое... Ежели причина нашего торжества была не случайна, но лежала в сущности характера русского народа и войска, то характер этот должен был выразиться еще ярче в эпоху неудач и поражений... Задача моя состоит в описании жизни и столкновений некоторых лиц в период времени от 1805 до 1856 года.

Так в предисловии к «Войне и миру» Л. Н. Толстой описывал постепенную трансформацию замысла романа о декабристе в замысел романа-эпопеи^[5].

Имя главного героя «Декабристов» тоже постепенно меняется: в одном из черновиков будущего романа «Война и мира» он носит имя Пётр Кириллович Б. и описывается как старик, вернувшийся в 1850-х годах из Сибири^[4].

Неоконченный роман «Декабристы» впервые опубликован в 1884 году в сборнике «XXV лет», — изданном в честь юбилея «Общества для пособия нуждающимся литераторам и учёным (литературный фонд)». Одним из учредителей фонда был Л. Н. Толстой^[3].

В 1878 году, когда уже вышли не только «Война и мир», но и «Анна Каренина», Л. Н. Толстой возвращается к замыслу романа о декабристе как продолжению «Войны и мира». Несколько лет он изучает исторические документы, встречается с участниками событий 1825 года и их близкими. Однако роман остался незавершённым, энтузиазм писателя угас, во-первых, потому что ему не позволили ознакомиться с материалами следственного дела декабристов, во-вторых, потому что Л. Н. Толстой утратил интерес к теме. С. А. Толстая так объясняла причину этого^[4][3][1]:

Но вдруг Лев Николаевич разочаровался и в этой эпохе. Он утверждал, что декабрьский бунт есть результат влияния французской аристократии, большая часть которой эмигрировала в Россию после Французской революции. Она и воспитывала потом всю русскую аристократию в качестве гувернёров. Этим объясняется, почему многие из декабристов были католики. Если всё это было привитое и не создано на чисто русской почве, Лев Николаевич не мог этому сочувствовать.

Сам писатель в 1892 году так отвечал на вопрос о продолжении работы над темой декабристов^[2]:

Нет, я навсегда оставил эту работу… потому что не нашёл в ней того, чего искал, т. е. общечеловеческого интереса. Вся эта история не имела под собою корней^[6].

В. В. Розанов так передавал высказывания Л. Н. Толстого об отказе от замысла:

Кстати, о последнем, так удачно начавшемся романе, мне пришлось услышать мнение самого Толстого. Хотя и не мне сказанное. “Декабристы” не были серьёзными людьми. Это не были серьёзные характеры. 14 декабря было эпизодом их жизни, пожалуй, их возраста и настроения, а не плодом какой-нибудь страшной решимости, какую принимает убеждённый человек как вывод из всей жизни. И я перестал писать роман, видя, что для него нет сюжета, не может хватить содержания”^[7].

Весной 1904 года Л. Н. Толстой снова возвращается к теме восстания 1825 года, изучает изданные за рубежом записки некоторых его участников, однако и на этот раз не завершает роман^[3].