Севастопольские рассказы

Л. Н. Толстой прибыл в Севастополь в ноябре 1854 года. В это время в его письмах и дневниках отражаются патриотические настроения, преобладавшие в обществе в этот период. Вскоре патриотизм сменяется негодованием по поводу печального состояния армии и государства. В апреле 1855 года писатель участвует в обороне Севастополя на самом опасном участке фронта — четвёртом бастионе, где вновь переживает подъём патриотизма и чувство единения с защитниками города.

На четвёртом бастионе писатель начинает воплощать возникший ещё в марте замысел рассказа, который изначально он называет «Севастополь днём и ночью». Вскоре из него вырастает очерк «Севастополь в декабре месяце», сюжет которого основан на севастопольских наблюдениях автора в ноябре и декабре 1854 года. 25 апреля 1955 года Толстой завершил работу над рассказом и отправил его в Петербург. Рассказ впервые опубликован в 1855 году в шестом номере журнала «Современник», в этой публикации искажён цензурными купюрами. Частично восстановленный текст опубликован в 1856 году в книге «Военные рассказы графа Л. Н. Толстого».

Рассказ «Севастополь в мае» (первоначальное название «10 мая») создавался с 18 по 26 июня 1855 года. Сюжет основан на реальном сражении в ночь с 10 на 11 мая 1855 года, свидетелем которого стал автор. Л. Н. Толстой предвидел, что рассказ будет сложно провести через цензуру, поэтому для самых острых моментов заранее написал их смягчённые варианты и разрешил редактору вносить незначительные изменения («так, чтобы не пострадал смысл»), но без редакторских добавлений. Н. А. Некрасов, ознакомившись с произведением, написал И. С. Тургеневу «эта статья исполнена такой трезвой и глубокой правды, что нечего и думать её печатать», но после ряда редакторских и цензорских правок цензура рассказ пропустила. Печать его задержал M. H. Мусин-Пушкин, председатель Петербургского цензурного комитета. Он полностью изуродовал произведение и обязал редакцию напечатать его в таком виде. Рассказ опубликован в 1955 году в девятом номере «Современника» без подписи автора. В 1856 году в книге «Военные рассказы графа Л. Н. Толстого» восстановлен частично.

«Севастополь в августе 1855 года» — рассказ о штурме и падении Севастополя (событии, потрясшем писателя) писался с 19 сентября по 27 декабря 1855 года. Толстой начал работать над ним в Севастополе, а закончил в Петербурге. Впервые опубликован в 1856 году в первом номере «Современника»^[1].

Первый рассказ цикла встречен читателями восторженно. Из письма Н. А. Некрасова Толстому 15 июня 1855 года^[1].:

Статья эта написана мастерски, интерес её для русского общества не подлежит сомнению, — успех она имела огромный… Пожалуйста, давайте нам побольше таких статей!

И. С. Тургенев:

Статья Толстого о Севастополе — чудо! Я прослезился, читая её, и кричал: ура!.. Статья Толстого произвела здесь фурор всеобщий…

И. С. Аксаков:

Очень хорошая вещь, после которой хочется в Севастополь — и кажется, что не струсишь и храбриться не станешь. Какой тонкий и в то же время тёплый анализ в сочинениях этого Толстого^[1].

Второй рассказ цикла читателями также был принят благосклонно, однако те, кто читал его в авторском варианте, считали напечатанный текст, по словам Н. А. Некрасова, лишь «набором слов без смысла и внутреннего значения».

А. Ф. Писемский писал А. Н. Островскому о прочтённой рукописи:

Ужас овладевает, волосы становятся дыбом от одного только воображения того, что делается там. Статья написана до такой степени безжалостно-честно, что тяжело даже становится читать. Прочти её непременно!^[2].

Третий рассказ Н. А. Некрасов охарактеризовал как доказательство необыкновенного таланта автора и назвал «самым живым литературным явлением настоящего времени». Его достоинства, по Некрасову^[1]:

…Меткая своеобразная наблюдательность, глубокое проникновение в сущность вещей и характеров, строгая, ни перед чем не отступающая правда, избыток мимолётных заметок, сверкающих умом и удивляющих зоркостью глаза, богатство поэзии, всегда свободной, вспыхивающей внезапно и всегда умеренно, и, наконец, сила — сила, всюду разлитая, присутствие которой слышится в каждой строке, в каждом небрежно оброненном слове, — вот достоинства повести. В самой мысли провести ощущения последних дней Севастополя и показать их читателю сквозь призму молодой, благородной, младенчески-прекрасной души, не успевшей ещё засориться дрянью жизни, видим мы тот поэтический такт, который даётся только художникам^[3].

В первой части рассказчик^[4]-офицер прибывает в Севастополь и перемещается по городу. Действие начинается утром на рассвете: рассказчик идёт пешком по Северной стороне и на ялике переправляется через бухту на Графскую пристань. Поначалу он испытывает гордость от одной мысли о том, что находится в Севастополе, но зрелище в центре города оказывается разочаровывающим. На городских улицах раскинулся грязный и хаотичный военный лагерь, и люди в нём ведут себя так же буднично и равнодушно, как если бы находились «в Туле или в Саранске». Он посещает здание Севастопольского дворянского собрания, где оборудован госпиталь; разговаривает с потерявшим ногу матросом, его женой, навещающей мужа в госпитале, видит ещё нескольких раненых и умирающих и наблюдает за работой хирургов. Это «война в настоящем её выражении — в крови, в страданиях, в смерти». Рассказчик в расстроенных чувствах выходит на улицу, проходит мимо церкви, баррикад и посещает трактир, где обедают офицеры. Они обсуждают сражения — Инкерманское сражение («дело двадцать четвёртого») и Сражение на Альме («альминское дело»); в разговорах часто упоминается оборона четвёртого бастиона, где идут особенно тяжёлые бои.

Рассказчик сам направляется на четвёртый бастион — дорога становится опасной, дома вокруг превращены в развалины, навстречу несут раненых на носилках. На четвёртом бастионе он общается со старшим офицером, который рад новому лицу и охотно рассказывает о недавних событиях, в том числе о сокрушительной бомбардировке 5 октября. Вражеские позиции находятся совсем рядом, но выглядят разочаровывающе — это всего лишь «белый каменистый вал», на котором не видно людей, а только дымки от выстрелов. Старший офицер решает сам обстрелять позиции противника; на этот выстрел враг отвечает артиллерийским огнём — снаряд мортиры летит, как кажется, прямо в рассказчика, и тот готовится к смерти, но снаряд лишь ранит одного из солдат. Рассказчик возвращается в город в приподнятом настроении; он убеждён, что защитниками Севастополя двигает любовь к родине и что взять город или «поколебать где бы то ни было силу русского народа» невозможно^[5].

В прологе к рассказу Толстой размышляет о войне и задаётся вопросом, не логичнее ли было бы отослать всех солдат по домам и решить конфликт поединком двух воинов; по его мнению, либо «война есть сумасшествие», либо люди — не разумные создания. Герой рассказа, пехотный офицер Михайлов, идёт по Морской улице на службу и размышляет о письме от вышедшего в отставку друга и его жены. По бульвару гуляет публика — здесь чувствуется противостояние между «аристократами» и «неаристократами»: прохожие, включая и Михайлова, ведут себя явно неискренне, чтобы показать свой статус и принадлежность к одной из двух групп. Михайлов, пересилив себя, прибивается к «аристократическому» кружку офицеров. Здесь присутствует и ротмистр Праскухин — человек ещё более низкого статуса, которому тоже лестно находиться в компании «аристократов». Михайлову предстоит в этот день выйти на передовую, заменяя больного товарища, и у него плохие предчувствия; он возвращается на свою бедную квартиру, пишет на случай гибели прощальное письмо отцу и ругается с денщиком Никитой, а затем уходит на передовую.

Компания «аристократов» тем временем проводит время в хорошо обставленной генеральской квартире, пьёт чай и сплетничает; они третируют постороннего пехотного офицера, пришедшего с поручением. Часть офицеров уезжает на передовую; Калугин и Гальцин на какое-то время остаются одни, глядя в окно на канонаду. Вскоре уже Калугина отправляют на бастион с приказами от генерала; соседи Михайлова, в том числе поручик Непшитшетский, которого Михайлов заменяет на бастионе, собираются у него дома. Гальцин и Непшитшетский сталкиваются на улице; французская армия штурмует русские ложементы, там идёт бой, и в город несут мёртвых и раненых. Гальцин посещает переполненный госпиталь, где идёт триаж; Калугин тем временем поднимается на бастионы, бравируя опасностью и не ложась на землю при обстреле. Генерал посылает Праскухина к батальону Михайлова с приказом прекратить работы и присоединиться к резервам, стоящим под горой. Михайлов и Праскухин ведут солдат по дороге; они оба нервничают и раздражены друг на друга. Они сталкиваются с самодовольным Калугиным; появляется юный Пест, ещё один член компании «аристократов» — он побывал в бою и в хаосе заколол штыком французского солдата. При очередном обстреле погибает Праскухин; Михайлов ранен — его это ранение даже радует, так как означает награду. Ночная битва закончена, восходит солнце.

Утром на бульваре опять гуляет поредевшая компания «аристократов», обсуждая ночную битву — все хвастаются своей храбростью; Михайлов с повязкой на голове опять прибивается к ним, но его не воспринимают всерьёз. Ему опять встречаются те же люди, что и в предыдущий день; не хватает погибших ночью Праскухина и других, но о них не вспоминают. На передовой объявлено перемирие — русские и французы разбирают трупы, мирно беседуют по-французски, обмениваются шутками; вместе с рабочими на поле битвы выходит и ребёнок, который рвёт цветы и пугается изуродованного трупа. Скоро перемирие закончится, и война возобновится. Толстой в заключение заявляет, что не считает своих персонажей ни героями, ни злодеями. «Герой же моей повести, которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во всей красоте его и который всегда был, есть и будет прекрасен, — правда»^[6].

Подпоручик Михаил Козельцов возвращается на фронт из симферопольского госпиталя. На станции, на подъезде к городу, Козельцов встречает офицеров, ожидающих, как и он, лошадей для отправки в осаждённый город, — здесь же он встречается с младшим братом Володей, семнадцатилетним мальчиком, только что получившим военное артиллерийское образование в Петербурге. После короткого разговора братья вместе отправляются в Севастополь.

По прибытии Козельцовы посещают обоз полка, где служил Михаил, и беседуют с обозным офицером и комиссионером, которые скептически относятся к воинской чести. После этого братья отправляются на укрепления, где узнают положение батареи Володи и заходят на перевязочный пункт. В течение всего пути Козельцов-младший мучается от страха, который внушают ему взрывы снарядов и вид раненых солдат. Выйдя из Николаевской батареи, братья спокойно расстаются, не зная, что эта встреча окажется для них последней.

Володя направляется в дом батарейного командира, где ему выделяют койку. Оставшись один, он снова сталкивается со своими страхами и молится. Его старший брат в это время добирается до своего пятого бастиона, встречает своего товарища Батрищева, получившего звание полковника, после чего идёт к своей роте и принимает командование. В оборонительной казарме Михаил находит старых знакомых офицеров, которые играют в карты, отстраняясь таким образом от военных будней.

Утром следующего дня, 26 августа, Володя показан в кружке батарейных офицеров. На закате Козельцов, юнкер Вланг и 20 артиллеристов отправляются на батарею, где страх, преследовавший Володю до сих пор, исчезает. В блиндаже молодой офицер встречает солдата Мельникова, который вовсе не боится шума снарядов, так как знает, что убьют его «не из бомбы».

27 августа Володя получает возможность открыть стрельбу, пользуясь скудным вооружением вверенной ему батареи — это приводит юношу в чрезвычайный восторг и совершенно лишает мыслей об опасности. В половину двенадцатого стрельба с обеих сторон затихает, в полдень французские войска начинают штурм Малахова кургана, второго, третьего и пятого бастионов.

С началом штурма действие переносится на пятый бастион, где находился Михаил Козельцов. Разбуженный паникующим офицером, тот мгновенно, вынув саблю, бросается в атаку, — это ненадолго останавливает натиск французов. Немного после, лёжа на носилках, серьёзно раненый Михаил ощущает радость за то, что исполнил свой долг и «поступил так хорошо, как только можно было, и ни в чём не может упрекнуть себя». Подошедший к нему священник не говорит умирающему Козельцову-старшему, что Малахов курган занят французскими войсками. Михаил надеется, что брат его в этот момент испытывает такое же счастье.

Однако Володя в это время находится в центре событий: командует вверенной ему батареей. Внезапное появление французов, обошедших её, вводит Козельцова-младшего в оцепенение. Мельников убит пулей; попытка Вланга спасти Володю заканчивается неудачей: высунувшись из траншеи, тот видит только недвижное тело юного офицера.

В заключительной главе Толстой описывает город, оставляемый русской армией, показывает тяжёлую реакцию солдат на приказание покинуть эти памятные рубежи, которые они удерживали одиннадцать месяцев и которые стоили стольких жизней их храбрых братьев^[7].

Рассказ «Севастополь в декабре месяце» по жанру напоминает очерк или своего рода «путеводитель по Севастополю», как называет его Б. М. Эйхенбаум. Рассказчик становится собеседником читателя и как бы сопровождает его в прогулке по Севастополю, во время которой он показывает читателю не только войну, но и мирный облик города, будни военного времени.

«Севастополь в мае» — рассказ, имеющий черты психологического этюда, раскрывающего мысли и чувства нескольких участников сражения. Критик В. Курицын отмечает символичность момента, когда два офицера ожидают разрыва упавшей рядом с ними бомбы, при этом выживает тот, который предчувствовал гибель, а офицер, который уже решил, что спасся, погибает.

«Севастополь в августе 1855 года» Б. М. Эйхенбаум определяет как «этюд большой формы». Здесь писатель для выражения пережитого на войне выбирает сложный семейный сюжет о двух братьях, которые в начале рассказа встретились, а в конце погибли, больше не увидевшись^[8].

В «Севастопольских рассказах» были намечены подходы к эпическому изображению войны и истории, которые затем будут реализованы в «Войне и мире»^[9].

Взгляд Л. Н. Толстого на Крымскую войну отличался от представления о ней многих его современников, утверждавших, что война была народная и что народ хотел и ждал этой войны. Хотя Л. Н. Толстой тоже считает народ настоящим героем обороны Севастополя, он утверждает, что народ принял войну, согласился идти на смерть, но он вовсе её не хотел. Солдатами, по Толстому, движет естественный для человека страх смерти. Он показывал «Севастопольских рассказах» бессмысленность и противоестественность войны, убийств. Простые люди из народа чувствуют инстинктивно абсурдность военного насилия, и только офицеры, движимые тщеславием, притупляют вином ощущение безумия^[9].