Бог правду видит, да не скоро скажет

Сюжет о человеке, несправедливо обвинённом в убийстве, отбывшем многие годы на каторге, но впоследствии простившем реального убийцу, встречается в четвёртом томе романа «Война и мир». Пьер Безухов слышит, как Платон Каратаев рассказывает свою любимую историю «о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем, богатым купцом, к Макарью». Рассказ производит впечатление на Пьера^[1]:

Сюжет рассказа является также иллюстрацией к изречению Платона Каратаева «Где суд, там и неправда».

Впоследствии Толстой обработал этот сюжет, написав в апреле 1872 года рассказ «Бог правду видит, да не скоро скажет». Взяв в качестве названия пословицу, Толстой реализовал свою давнюю мечту, о которой писал ещё в 1862 году^[2]:

Впервые рассказ был опубликован в 1872 году в третьем номере журнала «Беседа», затем включён в «Третью русскую книгу для чтения».

Издатель Толстого В. Г. Чертков в письме Толстому от 31 января 1885 года отметил неудачное, по его мнению, место в рассказе: на вопрос начальника, кто из арестантов устраивал подкоп, Аксёнов, несмотря на репутацию правдивого человека, отвечает: «Я не видал и не знаю». Тем самым, по мнению Черткова, «Аксёнов… прибегает к сознательной лжи ради спасения своего товарища, между тем самый этот его поступок производит впечатление высшего подвига его жизни. И таким этот поступок мог бы остаться и при освобождении его от обмана… Если вы не находите, что ошибаюсь, то, Лев Николаевич, вы доставили бы мне настоящее счастье, если б немножко изменили это место сами для лубочного издания»^[3].

Толстой согласился на то, чтобы Чертков переделал это место, и в сборнике, выпущенном издательством «Посредник» в 1885 году, ответ Аксёнова звучал так: «Не могу сказать, ваше благородие. Мне Бог не велит сказать. И не скажу. Что хотите со мной делайте — власть ваша»^[4].

Е. С. Некрасова в рецензии на это издание, опубликованной в петербургской газете «Новости», отметила сомнительность такой переделки: «В этом, несомненно, проглядывает заботливое охранение народной нравственности. На наш взгляд, заботливость излишняя. Народ — не ребёнок, он достаточно опытен в жизни, прекрасно сумеет отличить ложь безнравственную от лжи, служащей во спасение ближнему»^[5][4][3].

Вопрос о том, насколько закономерна была правка Черткова и соответствует ли она логике сюжета рассказа, рассматривается современными толстоведами Хью Маклейном^[6] и Гэри Джаном^[7].

В СССР текст рассказа публиковался преимущественно в первой версии, в т. ч. в Юбилейном собрании сочинений Толстого.

Молодой купец Иван Дмитриевич Аксёнов из Владимира едет на ярмарку в Нижний Новгород. Жена отговаривает его ехать, говоря, что видела дурной сон, но он не слушает её. По дороге он ночует с другим купцом, которого ночью убивают. Поскольку в доме не было других людей, в убийстве обвиняют Аксёнова. Даже жена, пришедшая навестить его в острог, сомневается в его невиновности.

Его наказывают кнутом и ссылают на каторгу в Сибирь. Аксёнов невиновен, однако понимает, что никому не может это доказать: «Видно, кроме Бога, никто не может знать правды, и только его надо просить и от него только ждать милости». Он проводит на каторге 26 лет, его знают как смиренного и набожного человека.

На каторгу прибывает новый заключённый, Макар Семёнович, ему около 60 лет. Он оказывается из Владимира и при знакомстве оговаривается, что уже встречал Аксёнова. Иван Дмитриевич начинает подозревать, что купца убил Макар Семёнович. Однажды он видит, что Макар тайно роет под нарами подкоп, а землю днём выносит на улицу. Когда тюремщики обнаруживают подкоп, Аксёнов сначала хочет отомстить Макару, но затем при допросе не выдаёт его.

Ночью Макар Семёнович признаётся Аксёнову, что это он убил тогда купца и подбросил Аксёнову окровавленный нож. Аксёнов прощает убийцу, говоря: «Бог простит тебя; может быть, я во сто раз хуже тебя!» — и обретает мир в душе. Макар Семёнович сознаётся начальству в убийстве, однако к моменту оправдания Аксёнов уже умирает.

Толстой высоко оценивал свой рассказ и считал его одним из лучших в своём творчестве. В записях литературоведа и театроведа С. Н. Дурылина, встречавшегося с Толстым, в ответ на вопрос, «какое из своих произведений Лев Николаевич считает лучшим с чисто художественной точки зрения», писатель отвечает: «Бог правду видит, да не скоро скажет»^[8].

В трактате «Что такое искусство?» рассказ упоминается в следующем контексте^[9]:

При этом «первый род» хорошего искусства определяется им там же как «искусство, передающее чувства, вытекающие из религиозного сознания положения человека в мире, по отношению к Богу и ближнему, — искусство религиозное».

Комментируя этот трактат, философ Лев Шестов замечает, что «…он на самом деле превосходно понимает, что никогда его „Кавказский пленник“ или „Бог правду знает, да не скоро скажет“ (только эти два рассказа из всего, что им написано, относит он к хорошему искусству) — не будут иметь для читателей того значения, которое имеют не только его большие романы — но даже „Смерть Ивана Ильича“»^[10].

Рецензент журнала «Женское образование» в октябрьском номере 1885 года выделил в издании «Посредника» этот рассказ как «вполне пригодный для народного чтения», отметив такие его качества, как идейность, поучительность, жизненность; также рецензент похвалил простоту и ясность стиля изложения.

Журнал «Русский начальный учитель» (1886, № 8—9) выделил несколько рассказов издания «Посредника», в том числе «Бог правду видит…» как «истинно художественные», действующие «прямо на сердце человека»^[3].

Литературовед П. Н. Полевой, считавший «Азбуку» неудачным опытом Л. Н. Толстого, как исключение выделял лишь несколько хороших, по его мнению, рассказов, один из которых — «Бог правду видит, да не скоро скажет»^[11].

Н. Леонтьева считала рассказ лучшим произведением, написанным для народа, и отмечала, что в нём Л. Н. Толстой ещё не руководствовался представлением, что в произведении для народа «нужно забыть прежнюю художественную речь и изобрести особый язык, ультрареальный и грубый»^[12][11].

Хью Маклейн, исследователь творчества Толстого, отмечает, что в рассказе есть по меньшей мере две ошибки, возможно, возникшие по недосмотру автора^[6]:

• Жена Аксёнова, несмотря на то, что он признался ей в своей невиновности, после его осуждения ни разу не делает попытки связаться с ним за все 26 лет, проведённые им на каторге.
• Фраза «На другой день, когда вывели колодников на работу, солдаты приметили, что Макар Семёнов высыпал землю, стали искать в остроге и нашли дыру» подразумевает, что солдаты знали, кто именно вырыл подкоп, — однако непонятно тогда, почему начальник затем допрашивает арестантов и Аксёнова, пытаясь это выяснить.

Структурный анализ сюжетной линии рассказа дан в работе Гэри Джана^[13].

Рассказ Толстого переведён на множество языков мира^[14].

• Махатма Ганди, считавший себя учеником Толстого, перевёл несколько его народных рассказов на гуджарати и опубликовал их в 1905 году в «Индиан опинион». Это были рассказы «Бог правду видит, да не скоро скажет» (под названием «Бог любит правду»), «Сказка об Иване-дураке и его двух братьях», «Чем люди живы» (индийское название «Нить жизни») и «Много ли человеку земли нужно?» (индийское название «Алчность»)^[15][16].

• Русский художник В. И. Суриков, высоко ценивший творчество Толстого, в 1882 году создал две иллюстрации (сепия) к его рассказу: одна изображает арест купца Аксёнова^[17], другая показывает острог и раскаяние Макара Семёновича.

• 1916 — фильм «Бог правду видит, да не скоро скажет» (Россия). Режиссёр Николай Ларин^[18].
• 1953 — «Бог правду видит» / God Sees the Truth — эпизод телесериала «Твоя любимая история» (США); режиссёр Льюис Аллен.

• 2016 — фильм «Женщина, которая ушла» (Филиппины), вдохновлённый рассказом Толстого; режиссёр Лав Диас^[19].