Набег (рассказ)

В апреле 1851 года Л. Н. Толстой, бросивший университет и обманувшийся в своих надеждах улучшить жизнь яснополянских крестьян^[1], приехал на Кавказ, в станицу Старогладковскую^[2], волонтёром на службу в действующую армию. В июне того же года он участвовал в походе русского отряда на горный аул. На событиях этого похода и был основан рассказ, к написанию которого, считается, Толстого подталкивают сильнейшие впечатления, пережитые им в январе — феврале 1852 года, в боях русских с горцами, во время одного из которых он едва не погиб.

Работа над рассказом началась в мае 1852 года, параллельно с работой над повестью «Детство»^[3]. В первых вариантах «Набега» гораздо подробнее описывалось разорение горского аула, а также было большое публицистическое отступление, где Толстой признавал историческую оправданность Кавказской войны. Всё это было удалено писателем при окончательной отделке^[4].

Рассказ писался около семи месяцев, но с большими перерывами, потому что Толстой одновременно оканчивал «Детство», делал наброски «Романа русского помещика» и начинал писать повесть «Отрочество»^[3].

Первоначальное название произведения, «Письмо с Кавказа», переросло в «Рассказ волонтёра», а в дальнейшем и в «Описание войны». 24 декабря 1852 года Толстой закончил работу над произведением и, считая, что рассказ «не дурён»^[5].

28 декабря (по другому источнику 26-го^[5]) он отправил рассказ вместе с письмом к Н. А. Некрасову в журнал «Современник», где «Набег» был напечатан в марте 1853 года (№ 3, подпись — «Л. Н.»)^[3]. В письме Толстой просил Некрасова ничего не менять в его новом произведении. «Ежели, против чаяния, — писал он, — цензура вымарает в этом рассказе слишком много, то, пожалуйста, не печатайте его в изувеченном виде, а возвратите мне». Рассказ, как и опасался автор, был серьёзно урезан цензурой и приведён, по словам Толстого, «в самое жалкое положение»^[5] — настолько, что Некрасов, увидев результат цензурной корректуры, даже засомневался — печатать ли его. Но всё же он решился на публикацию, написав Толстому 6 апреля 1853 года^[3]:

Признаюсь, я долго думал над измаранными… корректурами — и наконец решился напечатать, сознавая по убеждению, что хотя он и много испорчен, но в нём осталось ещё много хорошего. Это признают и другие… Пожалуйста, не падайте духом от этих неприятностей, общих всем нашим даровитым литераторам. Не шутя, Ваш рассказ ещё и теперь очень жив и грациозен, а был он чрезвычайно хорош…^[5]

Таким образом, «Набег» — стал вторым (после «Детства») опубликованным произведением писателя. Гораздо позже при его печатании в книге «Военные рассказы графа Л. Н. Толстого» 1856 года некоторые фрагменты, изъятые цензурой, были восстановлены, и этот текст стал отправным для всех последующих изданий^[3].

Известно, что у многих персонажей «Набега» есть прототипы. Так, прототипами образов прапорщика Аланина и поручика Розенкранца стали сослуживцы Толстого — прапорщик Буемский и офицер линейного казачьего войска А. В. Пистолькорс. А образ генерала был создан на основе личности князя А. И. Барятинского, который руководил тем самым набегом в июне 1851 года. Толстой опасался, что покровительствующий ему князь узнает себя в персонаже^[3]. Прототип образа капитана Хлопова — Хилковский, ещё один сослуживец Толстого. «…Старый капитан Хилковский, из уральских казаков, — старый солдат, простой, но благородный, храбрый и добрый», — писал Толстой 22 июня 1851 года Т. А. Ергольской^[5].

Действие происходит во время Кавказской войны. Рассказ ведётся от лица волонтёра, приехавшего на Кавказ, чтобы понаблюдать за ходом военных действий.

Капитан Хлопов сообщает, что батальону приказано выступать. На рассвете следующего дня батальон отправляется на боевое задание. Рассказчик знакомится с разными типами офицеров: юным прапорщиком Аланиным, радующимся, что ему предстоит первый бой, а также с храбрым поручиком Розенкранцем, одетым по-кавказски — «один из наших молодых офицеров, удальцов-джигитов, образовавшихся по Марлинскому и Лермонтову. Эти люди смотрят на Кавказ не иначе, как сквозь призму Героев нашего времени, Мулла-Нуров и т. п., и во всех своих действиях руководствуются не собственными наклонностями, а примером этих образцов». Ни в офицерах, ни в солдатах рассказчик не замечает ни тени беспокойства перед боем, которое испытывает он сам: «…шуточки, смехи, рассказы выражали общую беззаботность и равнодушие к предстоящей опасности. Как будто нельзя и предположить, что некоторым уже не суждено вернуться по этой дороге!»

Вечером батальон прибывает в крепость, где рассказчик становится свидетелем светского разговора генерала с графиней, который также удивляет его своим слишком мирным характером. Затем батальон вновь выступает. Красота и тишина природы навевают на рассказчика мысли о нелепости войны:

Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим неизмеримым звёздным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных? Всё недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой — этим непосредственнейшим выражением красоты и добра.

Ночью отряд переходит реку и, не доезжая до аула, встречает горцев. Конница рассыпается цепью, завязывается перестрелка. Горцы отступают, батальон занимает аул и идёт дальше. В перелеске продолжается артиллерийская и ружейная перестрелка. Молодой прапорщик бросается со взводом в атаку, его смертельно ранят.

К вечеру отряд возвращается к крепости: «Тёмные массы войск мерно шумели и двигались по роскошному лугу; в различных сторонах слышались бубны, барабаны и весёлые песни».

• Рассказчик — волонтёр.
• Капитан Павел Хлопов. К моменту действия в рассказе служил уже 18 лет; за это время был четыре раза тяжело ранен. Но ни о своих походах, ни о ранениях матери своей, Марье Ивановне, не пишет: по его словам, боится напугать, но ежегодно посылает ей и своей сестре Аннушке деньги. «Капитан жил бережливо: в карты не играл, кутил редко и курил простой табак…» Рассказчик так описывает его внешность: «у него была одна из тех простых спокойных русских физиономий, которым приятно и легко смотреть прямо в глаза».
• Прапорщик Аланин — субалтерн-офицер роты Хлопова. «У него были прекрасные чёрные глаза, тонкий носик и едва пробивавшиеся усики», а также чёрные густые волосы. Набег, описанный в рассказе, был первым «делом» молодого прапорщика.
• Поручик Розенкранц. Слыл в полку за «отчаянного храбреца и такого человека, который хоть кому правду в глаза отрежет». Одевался и вёл себя таким образом, чтобы быть похожим на татарина. Один раз был ранен пониже спины. Рассказчику кажется, что Розенкранц подражает романтическим героям Лермонтова и Бестужева-Марлинского.

Своё первоначальное отношение к Кавказу, то есть представление о Кавказской войне, сложившееся под впечатлением от произведений А. А. Бестужева-Марлинского и романтических поэм М. Ю. Лермонтова, Толстой называл «детским взглядом». На Кавказе представление молодого писателя о войне изменилось. Он перерос уровень «детского взгляда» или, как Толстой ещё его называл, «молодечества». В рассказе Толстой пытается определить истинное понятие храбрости. Так, по-настоящему храбрым в произведении оказывается капитан Хлопов — простой, естественный и по-житейски мудрый солдат, в котором «было очень мало воинственного». Он заметно отличается от Розенкранца или офицеров из свиты генерала, для которых набег — только очередной случай показать своё «молодечество»^[6]. Главный герой выводит формулу: «…храбр тот, кто боится только того, чего следует бояться, а не того, чего не нужно бояться».

По мере работы над рассказом всё точнее проявляется отношение Толстого к войне как к противоестественному феномену, порождённому «гадкими людьми». В результате, «описание» войны становится её осуждением^[6]. Главная цель писателя здесь и в других своих военных произведениях — уничтожение устоявшегося романтического изображения военных сюжетов. В его работах нет яркого героя или впечатляющих картин сражений. Вместо всего этого простая и обыденная обстановка, в которой персонажи заняты войной как работой. Их чувства и настроения подробно анализируются, раскладываются на составляющие, причём оказывается, что одним из этих составляющих является страх^[7].

Поэт и писатель Н. А. Некрасов находил доцензурную версию рассказа «чрезвычайно хорошей»^[5].

А. В. Дружинин назвал его «рассказцем хорошеньким и как будто набросанным с небрежностью». Критик отметил, что «Набег» полон «поэзии военной жизни», которая достигнута при помощи «опьяняющих, волнующих душу» и «пленительных» изображений выступления войск, ночлегов под открытым небом, приготовлений к бою и т. д. Дружинин также положительно отозвался о персонажах: «Розенкранца и капитана Хлопова ещё не бывало в нашей повествовательной литературе»^[8].

К. С. Аксаков писал, что «Набег» отличается «наглядностью живою, прямым отношением к предмету, уважением жизни и стремлением восстановить её в искусстве во всей правде»^[9].

С. С. Дудышкин находил, что рассказ «прост и естественен», но в то же время, по его мнению, в произведении было много нового, в частности, «истинные и счастливые нововведения в описании военных сцен». Дудышкин особенно обратил внимание на капитана Хлопова, сравнив его с героями других произведений: «Он не Максим Максимыч Лермонтова, но несколько сродни ему… Капитан Хлопов не похож на капитана Миронова в „Капитанской дочке“ <Пушкина>, но тоже сродни ему»^[10].

Благодаря «Набегу» и другим «кавказским» рассказам и повестям Толстой привлёк к своему творчеству внимание многих читателей, имевших воинское звание. Дружинин писал, что «служащая молодёжь читает произведения его с жадностью»^[8]. Но изначально, когда из кавказского цикла был напечатан только «Набег», на рассказ было обращено мало внимания, «как на вещь, которая не бросается в глаза», — писал Дудышкин^[10].