Лагеря нацистской Германии на территории СССР

В нацистской Германии система концлагерей начала формироваться сразу после прихода Адольфа Гитлера к власти. Поджог Рейхстага был использован нацистским режимом как повод для расширения репрессий. Резкий рост числа арестованных после поджога привёл к необходимости строительства мест их содержания. Первые лагеря (Ораниенбург и Дахау) создавались поспешно, без единого плана изоляции^[4]. Подобные учреждения «старого типа» располагались в неприспособленных зданиях: пустующих фабриках, замках, подвалах или бывших казармах. На этом этапе концлагеря служили инструментом деморализации и устрашения оппозиции, и срок их существования часто ограничивался несколькими месяцами^[5].

Новый этап в развитии системы наступил с её реорганизацией под руководством Теодора Эйке, назначенного инспектором концентрационных лагерей в 1934 году^[4]. «Образцовыми» лагерями нового типа стали Заксенхаузен и Бухенвальд, которые были построены по специальным единым проектам: они имели прямоугольную форму, стандартные бараки, электрические заграждения и сторожевые вышки^[6]. Была введена и жёсткая структура управления . Труд заключённых начал рассматриваться как экономический ресурс — узников использовали для земляных или каменоломных работ (Маутхаузен, Флоссенберг)^[6].

С началом Второй мировой войны система концлагерей распространилась и на оккупированные страны Европы, а число заключённых значительно выросло^[7]. Этот этап включает в себя создание больших лагерных комплексов (Аушвиц, Майданек), которые одновременно были и трудовыми лагерями, и лагерями смерти. С началом же Великой Отечественной войны концентрационные лагеря стали возникать и на оккупированной части Советского Союза^[8].

Оккупационные власти на территории СССР создали сотни учреждений лагерного типа. Существование различных типов лагерей прослеживается уже из немецких документов: так, например, создавались шталаги, дулаги, офлаги, рассчитанные на содержание военнопленных. Также существовали лагеря и для гражданского населения (исправительно-трудовые лагеря, гетто, пересыльные лагеря, лагеря смерти). В подобной системе Саласпилс или Сырецкий лагерь считались исправительно-трудовыми, а Малый Тростенец — лагерем смерти^[9].

В исторической литературе лагеря различают как по ведомственной принадлежности (подход западной историографии^[a]), по функциям (исправительно-трудовые лагеря, лагеря смерти) или же по составу узников (шталаги, офлаги, гетто)^[10].

В ряде современных российских работ (например, С. В. Аристова) для классификации концлагерей предлагается интегративный подход: так, концентрационными лагерями являются места принудительного заключения, нацеленные на эксплуатацию и уничтожение узников. Контингент же заключённых характеризовался крайним разнообразием: в концлагерях содержались арестованные как по политико-идеологическим, так и по расовым причинам^[b][11].

Лагеря для военнопленных находились в подчинении Верховного командования вермахта (ОКВ) и Главного командования сухопутных сил (ОКХ)^[1]. Для принудительного содержания советских солдат была создана особая система, включавшая в себя несколько типов лагерей. Одним из подобных типов является дулаг (нем. Durchgangslager). Дулаги представляли собой пересыльные или транзитные лагеря, располагавшиеся вблизи фронта. В них пленные находились короткое время перед отправкой в тыл^[12]. Из-за крайне тяжёлых условий существования узников, в дулагах фиксировалась высокая смертность. Так, в дулаге в Орле (был построен на территории бывшей тюрьмы) содержалось до 13 тыс. человек, а каждый день погибало 50 – 60 человек. В дулаге 127 погибло более 14 тыс. советских солдат^[13].

Шталаги представляли собой стационарные лагеря для рядового и сержантского состава^[12]. На Восточном фронте они получали серию номеров от 301 до 398. Одним из крупнейших был шталаг 352 под Минском — в лагере и лазарете погибло около 80 тыс. человек. В шталаге 372 в Пскове умерло не менее 50 тыс. военнопленных^[14]. Ежедневная смертность в шталаге 313 в Витебске достигала 250 человек, общее же число жертв составляло, по разным оценкам, от 76 до 120 тыс. человек^[13].

Для содержания офицерского состава создавались специализированные лагеря — офлаги^[12]. Однако, несмотря на международные конвенции, статус советских офицеров часто не признавался, и условия их содержания мало отличались от общих.

В нацистской системе мест принудительного заключения концлагеря занимали особое место как инструмент тотального террора и уничтожения «врагов государства». Концлагеря, созданные на оккупированных областях СССР, подчинялись Главному административно-хозяйственному управлению СС или же Главному управлению имперской безопасности (РСХА, которое возглавлял Рейнхард Гейдрих). В лагерях осуществлялись эксплуатация, а также массовые убийства заключённых. Нацисты убивали узников путём расстрелов, газвагенов и иных форм уничтожения вне стационарных газовых камер^[15]. Состав же заключённых включал себя как людей, арестованным по идеологическим (политических врагов режима), расовым (евреи и цыгане), а также по социал-расистским (преступники и "асоциальные" элементы) основаниям^[16].

Пересыльные лагеря служили для временной концентрации и содержания гражданского населения перед их депортацией на принудительные работы в Германию. В них были созданы невыносимые условия. Так, в лагере в Кричеве ежедневно умирало 60 — 70 человек, общее же количество погибших составило до 40 тыс. человек^[17]. В Борисове и окрестностях через систему подобных мест принудительного содержания было уничтожено 22 874 советских гражданина^[18]. Трудоспособное население, как правило, угоняли в Германию, нетрудоспособных направляли в специализированные лагеря уничтожения.

Трудовые (или рабочие) лагеря создавались для эксплуатации населения на строительстве дорог или укреплений. Смертность в подобных лагерях была высокой из-за истощения узников и избиений^[19].

Гетто представляло собой часть населённого пункта, обнесённую проволокой и охраняемой частями СС. Такие места создавались для изоляции и последующего уничтожения еврейского населения^[20]. В ряде исследовательских работ гетто классифицируются как один из типов концентрационного лагеря^[21].

При отступлении войск нацисты создавали специализированные лагеря на переднем крае обороны. Подобные места часто создавались для распространения среди местного населения и частей Красной Армии инфекционных заболеваний, а также для массового истребления мирных жителей^[20]. Характерным примером подобного лагеря является лагерный комплекс Озаричи.

Административная структура нацистских концентрационных лагерей представляла собой жёсткий регламентированный аппарат, нацеленный на контроль, эксплуатацию и уничтожение заключённых. Сформированная в 1934 году Теодором Эйке административная модель в разной степени применялась и в концлагерях на оккупированной территории СССР.

Внутреннее управление концлагерем разделялось на пять отделов^[22].

В первый отдел входили комендант и его заместители, которые формировали т. н. штаб коменданта. Комендант представлял собой высшую инстанцию в лагере и обладал неограниченной властью над персоналом и узниками. Нередко источники характеризуют комендантов не просто как управляющих концлагерей, но и как непосредственных участников массовых убийств^[23]. Так, комендант Яновского лагеря Густав Вилльхаус лично расстреливал узников из окна канцелярии, а комендант Сырецкого лагеря Пауль Радомский сам участвовал в избиениях^[24]. Фактическим заместителем коменданта являлся адъютант. В его ведении находились кадровые вопросы, а также почта и исполнение приговоров и массовых казней^[25].

В политический отдел (лагерное гестапо) входили сотрудники РСХА. Они занимались регистрацией узников, ведением личных дел, допросами и пытками^[26].

Третий отдел (отдел превентивного ареста) возглавлял шутцхафтлагерфюрер. Он был руководителем «лагеря превентивного заключения» и контролировал повседневную жизнь, переклички и дисциплину. Ему подчинялись рапортфюреры (отвечали за учёт личного состава и связь между администрацией и узниками) и блокфюреры (надзиратели за конкретными бараками, наделённые правом наказывать заключённых по своему усмотрению)^[26].

Административный отдел (IV) занимался бюджетом, питанием, одеждой и техническим обслуживанием концентрационного лагеря^[27].

Медицинский отдел возглавлял лагерный врач. Отдел отвечал за медицинское обслуживание СС и членов семей офицеров. Врачи не предоставляли никакой помощи больным узникам, ограничиваясь лишь проверкой их работоспособности^[22].

Наряду с официальной администрацией существовала и система лагерного самоуправления^[28]. Она была создана нацистами для контроля над большой массой узников^[29].

На вершине лагерного самоуправления стоял староста лагеря, отвечавший за порядок во всём лагере. Старостой лагеря Саласпилс был некто Гудаковский, ответственный за организацию эксплуатации узников и лагерный распорядок. По воспоминаниям бывших заключённых, узники боялись старосту больше, чем коменданта^[30].

Особое место в самоуправлении лагеря занимали капо — узники, руководившие деятельностью рабочих бригад. Иногда это название использовалось заключёнными как собирательное для обозначения всех представителей самоуправления^[29].

Внизу иерархии располагались старосты блоков. Они отвечали за порядок, чистоту и переклички внутри барака. Им подчинялись штубовые (следили за отдельными помещениями блока) и столовые (распределяли пищу среди узников)^[29].

На территории Белорусской ССР нацисты создали обширную сеть мест принудительного заключения, включавшую более 260 лагерей разного типа. Немцы начали открывать первые лагеря с лета 1941 года. По некоторым данным на территории Беларуси во всех типах лагерей и мест принудительного содержания нацисты уничтожили более 1,4 млн человек^[31].

Лагерь в Колдычево, подчинявшийся Главному управлению имперской безопасности, был создан в марте 1942 года в 18 – 20 км от Барановичей^[32]. Строительство велось группой советских военнопленных. Территория лагеря была обнесена колючей проволокой; периметр охраняла 7-я рота батальона СД вместе с белорусскими, латышскими и польскими коллаборационистами. Комендантом лагеря был Франц Йорн, лично участвовавший в организации уничтожения евреев в концлагере^[32]. Среди узников была введена система опознавательных знаков^[c]. В лагере также функционировала тюрьма и помещения для пыток. Истребление советских граждан проводилось через расстрелы, повешение и газвагены. 27 июня 1944 года, перед отступлением нацисты и их пособники убили остававшихся в лагере заключённых^[33]. Число жертв оценивается в 22 тыс. человек^[34].

Концлагерь Малый Тростенец, крупнейший на территории Советского Союза, был основан в сентябре 1941 года, строительство лагерных объектов осуществлялось силами советских военнопленных^[35]. На территории были построены дом коменданта, здание охраны, гаражи, склады и мастерские. По периметру лагерь был обнесён несколькими рядами колючей проволоки (под электрическим напряжением), также были установлены сторожевые вышки. Узники жили в хлеву, позже — в неотапливаемых дощатых бараках. В разное время должность коменданта занимали Герхард Майвельд, Генрих Айхе, Герлах Македер, Вильгельм Кальмейер. Последним комендантом лагеря был Йозеф Фабер^[35]. Массовые расстрелы осуществлялись в урочище Благовщина, в урочище Шашковка действовала кремационная яма-печь для сожжения как уже мёртвых, так и ещё живых узников. В современной российской историографии число погибших в концлагере оценивается в 60 тыс. человек^[36].

Озаричи представляли собой комплекс из трёх лагерей, созданных под открытым небом в районе одноимённой деревни^[37]. Территория была ограждена колючей проволокой, а периметр заминирован с целью предотвращения попыток бегства. В марте 1944 года перед отступлением нацисты согнали на огороженную территорию в лесу от 46 до 50 тыс. человек, среди которых было множество больных сыпным тифом. Узники несколько дней выживали на болоте без построек, медицинская помощь заключённым не оказывалась. Лагеря были освобождены 19 марта 1944 года. Число жертв оценивается в 13 тыс. человек.

Особое место среди лагерей на территории Белорусской ССР занимал «Красный берег». Красный берег — пересыльный «донорский» концентрационный лагерь, созданный в 1944 году в деревне Красный берег. Существовал с 15 по 26 июня 1944 года. Возраст узников варьировался от 8 до 14 лет. Для забора крови в лагерь было вывезено не менее 1990 детей^[12].

На оккупированной территории Украинской ССР нацисты создали большую лагерную сеть, включавшую в себя концлагеря, дулаги, шталаги, гетто и другие места принудительного содержания. Согласно исследованиям С. В. Аристова, в системе выделяются два центральных лагеря, которые по своим функциям и составу узников наиболее соответствовали типу концлагерей Третьего рейха^[38].

Яновский лагерь был основан на окраине Львова в ноябре 1941 года для обслуживания предприятий DAW (немецких военных мастерских)^[38]. С июня 1942 года лагерь превратился в транзитный узел для депортации евреев Восточной Галиции в лагерь смерти Белжец. Лагерь находился в ведении Главного управления имперской безопасности (РСХА) и подчинялся местному управлению безопасности и СД. В 1944 году был переподчинён Главному административно-хозяйственному управлению СС (ВСХА) в качестве филиала Майданека. Должность коменданта последовательно занимали Фриц Гебауэр (ноябрь 1941 — июль 1942), Густав Вилльхауз (июль 1942 — июнь 1943) и Фридрих Варцок (июль 1943 — июль 1944)^[39]. Лагерь был освобождён частями Красной Армии в июле 1944 году. Согласно данным Чрезвычайной государственной комиссии (ЧГК), в концлагере погибли 200 тыс. человек^[38]. Современные исследователи (С. В. Аристов, Д. Поль) оценивают общее число жертв концлагеря от 35 до 50 тыс. человек^[38]. Разница с оценками ЧГК объясняется тем, что комиссия подсчитывала количество убитых не только в лагере, но и в его окрестностях (например, в районе Пески и в Лисиничском лесу)^[40].

Сырецкий лагерь был организован в мае 1942 года вблизи Бабьего Яра. Лагерь находился в подчинении Главного управления имперской безопасности СС. Комендантом был Пауль Радомский^[38]. Был освобождён частями Красной Армии 6 ноября 1943 года. Чрезвычайная государственная комиссия обнаружила на территории лагеря останки свыше 25 тыс. человек^[41].

Система нацистских концентрационных лагерей в Прибалтийских республиках занимала особое место в структуре оккупационного режима. Эти лагеря сочетали в себе функции экономической эксплуатации и планомерного уничтожения «врагов рейха».

На территории Латвийской ССР функционировали несколько крупных лагерных комплексов, имевших различный статус и подчинение.

Саласпилс был основан в октябре — ноябре 1941 года под Ригой, в строительстве лагеря участвовали депортированные из Германии, Австрии и Чехословакии евреи, а также советские военнопленные из шталага 350^[42]. Лагерь находился в ведении полиции безопасности и СД Латвии. Комендантами лагеря в разное время являлись обершарфюрер СС Рихард Никель (конец 1941 — середина 1942 года) и оберштурмбаннфюрер СС Курт Краузе^[43]. Лагерь был ликвидирован в августе 1944 года, оставшиеся в живых узники были эвакуированы в Штуттгоф. Материалы ЧГК свидетельствуют о 53,7 тыс. погибших в концлагере. Эта оценка воспроизводится и в ряде современных научных работ^[44].

Концлагерь Рига-Кайзервальд был создан в марте 1943 года, подчинялся Главному административно-хозяйственному управлению СС. Лагерь служил транзитным узлом для евреев, депортированных из ликвидированных гетто Прибалтики и Европы^[45]. Лагерный комплекс включал в себя центральный лагерь и не менее 16 филиалов. Минимальное количество погибших в лагере оценивается от 7 до 7,5 тыс. человек^[46].

На территории Эстонской ССР лагерная система была интегрирована в военную экономику, в частности в добычу и переработку горючего сланца для нужд германского флота. Лагерь Вайвара был создан в сентябре 1943 года как центральный лагерь комплекса, состоящего из 16 филиалов^[45]. Количество жертв концлагеря оценивается как минимум в 4,5 тыс. человек. Крупнейшим филиалом Вайвары был концлагерь Клоога, функционировавший с сентября 1943 года. Узники выполняли каторжные работы по производству мин и по лесозаготовкам. Перед приходом Красной армии эсесовцы и эстонские коллаборационисты расстреляли и сожгли несколько тысяч узников^[47]. Лагерь был освобождён в сентябре 1944 года^[48].

Несмотря на большое количество лагерей для военнопленных, дулагов, шталагов и других мест принудительного содержания, организованных нацистами на территории РСФСР, в современной российской историографии концентрационными лагерями признаются лишь некоторые из них. Такая оценка обусловлена сочетанием функций эксплуатации и уничтожения заключённых, а также социальной структурой узников. В концлагерях содержались люди, которых нацисты преследовали по политико-идеологическим и расовым причинам^[49].

Одним из наиболее жестоких мест принудительного содержания на оккупированной территории РСФСР являлся концлагерь «Красный». Он был создан в июне 1942 года на базе построек бывшего одноимённого совхоза. На первом этапе функционирования лагерь использовался как дулаг. Концлагерь находился в ведении Симферопольского СД и Главного управления имперской безопасности. Непосредственное управление осуществлял комендант, унтерштурмфюрер СС Карл Шпекман и его помощник Пауль Краузе. Общее число жертв концлагеря оценивается не менее чем в 15 тыс. человек^[50].

Моглинский лагерь был создан осенью 1941 года недалеко от Пскова^[51]. Изначально функционировал как дулаг, однако с весны 1942 года в лагерь начали массово депортировать гражданское население. Руководство лагерем осуществлял комендант Кайзер^[52]. Общее число погибших в концлагере и окрестностях составляет не менее 3 тыс. человек^[26].

Условия содержания и труда в нацистских концентрационных лагерях на оккупированной территории СССР были направлены на планомерное физическое истребление заключённых и полное их подчинение лагерному режиму.

Узники содержались в помещениях, не пригодных для жизни человека: в неотапливаемых бараках, конюшнях, сараях и сырых землянках. Люди зачастую проживали в условиях переполненности. В «Акте о злодеяниях, совершённых немецко-фашистскими захватчиками в Симферопольском районе» об условиях содержания узников в концлагере «Красный» отмечалось^[53]:

В лагерях часто отсутствовали освещение и водоснабжение. Ежедневная норма для узников состояла из 100 – 200 грамм хлеба (из опилок, соломы или лебеды), одной или двух кружек «супа» из гнилой капусты и картофельных очисток. Даже такие нормы в ряде случаев не выдавались заключённым полностью, поскольку разворовывались лагерной администрацией^[54].

Медицинская помощь фактически отсутствовала, а лагерные врачи и санитары осуществляли селекцию нетрудоспособных. Антисанитария и отсутствие лечения часто приводили к вспышкам сыпного тифа и дизентерии^[37]. Нацистские врачи проводили на узниках псевдомедицинские опыты: испытывали ядовитые таблетки на детях, заражали людей малярией и другими болезнями, проводили стерилизацию без наркоза^[37]. В некоторых лагерях (Саласпилс, Красный, Красный берег) нацисты использовали детей в качестве доноров крови для раненых немецких солдат, выкачивая кровь до полного истощения и смерти ребёнка^[55].

Труд узников носил принудительный и тяжёлый характер. Рабочий день длился от 12 до 18 часов, узников использовали на строительстве дорог, аэродромов, а также на лесозаготовках^[37]. Часто труд не имел никакой экономической выгоды, его целью было психологическое подавление и физическое истребление. В акте комиссии ЧГК о бессмысленных работах в концлагере «Красный» отмечено^[56]:

Нацисты планомерно уничтожали советское население как в стационарных лагерях, так и на специально подготовленных площадках вне лагерей. Основными местами массовых казней были урочища — труднодоступные лесные массивы и овраги: Благовщина и Шашковка в районе лагеря Малый Тростенец, Уручье под Минском, Дубки в лагере Красный и Пески близ Яновского лагеря во Львове. Масштабными местами захоронений служили противотанковые рвы и специально вырытые траншеи (например, в Бабьем Яру, Бронной Горе, а также в окрестностях Витебска, Пскова и Тарту^[57]).

Помимо урочищ, существовали и другие места, в которых нацисты убивали заключённых. Так, например, в концлагере «Красный» Ещё одним местом уничтожения в концлагере «Красный» стали глубокие колодцы, в которые нацисты сбрасывали не только мёртвых, но и ещё живых узников. В приговоре Севастопольского судебного процесса отмечалось^[58]:

Основным же методом убийств оставались массовые расстрелы^[59]. Жертв заставляли раздеваться догола, после чего их расстреливали группами у края рвов или же заставляли ложиться слоями на тела уже убитых.

В качестве замены расстрелов нацисты активно использовали газвагены — специально оборудованные автомобили, в герметичный кузов которых подавались выхлопные газы. Такой метод широко применялся в Малом Тростенце, Саласпилсе, Колдычево и Сырецком лагере для снижения психологической нагрузки на нацистов^[60].

На заключительном этапе войны немцы осуществили «Операцию 1005» по уничтожению следов военных преступлений. Специальные команды из числа узников вскрывали массовые захоронения и складывали трупы штабелями. После этого трупы обливали нефтью или бензином и сжигали. По окончании работ членов подобных команд, как правило, расстреливали^[61].

Ключевую роль в документировании нацистских преступлений играла Чрезвычайная государственная комиссия (ЧГК), созданная Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1942 года. Основными её задачами являлись учёт преступлений оккупантов и их пособников, установление личностей преступников для предания их суду и документальная фиксация ущерба, причиненного гражданам и государственным предприятиям^[62].

Для выполнения этих задач комиссии создавались как на общесоюзном, так и на местном уровнях (в районах и городах). В состав ЧГК обычно входили представители партийных и советских органов, военные следователи, прокуроры, а также представители общественности: писатели, священнослужители и врачи. Например, в состав комиссии по расследованию преступлений в Малом Тростенце входили Герой Советского Союза генерал-майор В. И. Козлов, писатель М. Лыньков, топограф и медицинские эксперты. В Барановичах в работу комиссии был вовлечен даже ксендз-декан С. Роговский^[63]. В состав комиссии в «Красном» помимо прочего вошёл кинооператор, занимавшийся съёмкой военных преступлений нацистов.

Работа комиссии включала несколько основных направлений:

• Осмотр территорий и раскопки. Комиссии обследовали территорию лагерей, бывших тюрем и места массовых экзекуций в урочищах и лесных массивах^[64].
• Судебно-медицинская экспертиза. Специалисты проводили эксгумацию и осмотр останков, фиксируя характер ранений, возраст и пол жертв, что позволяло доказывать истребление женщин и детей^[61].
• Сбор показаний узников и местных жителей, чьи показания на допросах стали важнейшим источников информации о нацистских военных преступлениях^[65].
• Изучение трофейных документов. На этом этапе члены комиссии анализировали сохранившиеся картотеки и официальную переписку лагерных администраций.

Результатом работы ЧГК стал сбор более 4 миллионов документов, которые послужили важной доказательной базой на Нюрнбергском и внутренних советских судебных процессах. Были выявлены места сокрытия следов преступлений («Акция 1005»), обнаружены кремационные печи, рвы и костедробильные машины^[66].

В 1960-х и 1970-х годах в СССР началась новая волна расследований, инициированная выявлением ранее скрывавшихся коллаборационистов и обнаружением новых мест массовых захоронений. В этот период советская прокуратура и органы госбезопасности сосредоточились на выявлении конкретных исполнителей из числа личного состава охранных подразделений и вспомогательной полиции. Результаты были зафиксированы в 17 томах уголовно-следственных дел, которые легли в основу судебных процессов над бывшими служащими 152-го добровольческого батальона вспомогательной полиции СД^[67].

Международный военный трибунал в Нюрнберге (1945—1946) стал первым и главным этапом привлечения нацистской верхушки к ответственности за создание системы концентрационных лагерей. Обвинение в организации этой системы было выдвинуто против Германа Геринга, стоявшего у истоков первых лагерей в 1933 году. Бывший начальник РСХА Эрнст Кальтенбруннер был признан виновным в содействии функционированию лагерей и реализации в них политики террора. Он был осуждён и приговорён к казни через повешение. Альберт Шпеер был обвинён в руководстве принудительным трудом узников и приговорён к 20 годам тюремного заключения^[68].

В рамках последующих Нюрнбергских трибуналов, проводимых американскими властями, особое значение имел процесс по делу Главного административно-хозяйственного управления СС (ВФХА) (1947), в ведении которого находились все основные концлагеря. Руководитель ВФХА Освальд Поль, ответственный за беспощадную экономическую эксплуатацию узников и их уничтожение, был приговорен к смертной казни и казнен в 1951 году^[69]. Отдельным актом правосудия стал смертный приговор Отто Олендорфу, руководившему оперативной группой «D», виновной в массовых убийствах в Крыму и на юге СССР.

Правовой основой для преследования нацистских преступников в Советском Союзе стал Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года № 39, предусматривавший суровые меры наказания для лиц, виновных в истязаниях и убийствах гражданского населения и пленных^[70]. На основании этого указа в период 1943—1947 годов был проведен 21 открытый судебный процесс.

Наиболее значимыми открытыми процессами 1940-х годов стали:

• В ходе Рижского процесса был осужден обергруппенфюрер СС и полиции в Остланде Фридрих Еккельн и другие руководители оккупационной администрации. Еккельн был приговорён к смертной казни через повешение. Подробно рассматривались преступления в лагере Саласпилс^[71].
• На Минском процессе (1946) судили 18 военных преступников, из которых 14 были казнены. Часть осуждённых нацистов была ответственна за функционирование концлагеря Малый Тростенец (например, Эбергард Херф)^[72].

Начиная с октября 1947 года открытые суды сменились закрытыми трибуналами, на которых были осуждены около 11 тыс. советских коллаборационистов. В 1960—1970-е годы в СССР прошла новая волна резонансных процессов. В 1962 году в Барановичах были приговорены к расстрелу члены 13-го белорусского полицейского батальона СД (Н. Калько, Л. Сенкевич, М. Кухта, А. Королевич) за военные преступления в Колдычевском лагере смерти^[73]. В Вильнюсе (1962) солдаты 2-го (12-го) литовского батальона были осуждены за массовое уничтожение узников в Минской области; командир батальона А. Импулявичюс был осужден заочно^[74].

Одним из самых громких дел стали процессы 1970—1977 годов в Симферополе над охранниками из 152-го добровольческого татарского батальона СД, принимавшими участие в массовых убийствах и сбрасывании живых людей в колодцы в лагере совхоза «Красный»^[75].

После войны в 1950—1960-х годах были созданы несколько обелисков — в Саласпилсе (на месте концлагеря был создан мемориальный комплекс), Малом Тростенце, Вайваре. После распада Советского Союза небольшие памятные знаки появились на месте Кайзервальда, Сырецкого и Яновского концлагерей.

• 28 ноября 2012 года депутаты Верховного Совета Крыма приняли Постановление об объявлении бывшего концлагеря историческим памятником местного значения «Концлагерь „Красный“». После присоединения Крыма к Российской Федерации 8 мая 2015 года, спустя 70 лет после окончания Великой Отечественной войны, был открыт мемориал узникам концлагеря «Красный», посвящённый всем жертвам нацистов и их пособников в Крыму^[76].

• 22 июня 2015 года открыта часть мемориального комплекса «Малый Тростенец» на месте концентрационного лагеря — «Врата памяти»^[77][78]; 29 июня 2018 года открыт мемориал в урочище Благовщина^[79].

После войны были написаны многочисленные воспоминания бывших узников, а также многие романы, посвящённые повседневной жизни в концлагерях. Так, в 2006 году Филип Керр написал роман «Друг от друга», который рассказывает о поисках частным детективом Бернхардом Гюнтером одного из начальников Яновского лагеря Варцока после войны. В 2008 году Издательство «Иностранка» издала роман на русском языке. В 2020 году Михаил Барановский опубликовал свою кино-пьесу «Танго смерти», основанную на реальных событиях, которые произошли во время Второй мировой войны. Книга рассказывает о гениальном скрипаче и дирижёре Якобе Мунде и его оркестре, а также о сотнях тысяч евреев, которые были замучаны и убиты в Яновском концлагере. В книге собрано 60 документальных фотографий, свидетельствующих о произошедших событиях в 1932—1944 годах^[80].