Бунин, Иван Алексеевич

Отец — Алексей Николаевич Бунин (1827—1906), помещик Орловской и Тульской губернии, участник Крымской войны^[3].

Мать — Людмила Александровна Чубарова (1835—1910)^[3].

В браке было рождено девять детей, пятеро из которых скончались в раннем возрасте^[4].

Иван Алексеевич родился 10 [22] октября 1870 года в Воронеже, в доме № 3 по Большой Дворянской улице, принадлежавшем губернской секретарше Анне Германовской, которая сдавала квартирантам комнаты^[5]. В четырёхлетнем возрасте Бунин вместе с родителями переехал в родовое поместье на хутор Бутырки Елецкого уезда^[6]. Благодаря гувернёру — студенту Московского университета Николаю Осиповичу Ромашкову — мальчик пристрастился к чтению; домашнее образование включало также обучение языкам (среди которых особое внимание уделялось латыни) и рисование. В числе первых книг, прочитанных Буниным самостоятельно, были гомеровская «Одиссея» и сборник английской поэзии^[7].

Летом 1881 года Алексей Николаевич привёз младшего десятилетнего сына в Елецкую мужскую гимназию. После сдачи вступительных экзаменов Бунин был зачислен в 1-й класс^[8]. Поначалу Иван Алексеевич вместе с товарищем — Егором Захаровым — проживал в доме елецкого мещанина Бякина, бравшего с каждого из квартирантов по 15 рублей в месяц.

Учёба в гимназии завершилась для Ивана Алексеевича зимой 1886 года. Уехав на каникулы к родителям, перебравшимся в своё имение Озёрки, он решил не возвращаться в Елец. В начале весны педсовет исключил Бунина из гимназии за неявку «из рождественского отпуска»^[9]. С этого времени его домашним учителем стал Юлий, сосланный в Озёрки под надзор полиции (входил в революционное движение, примыкавшее к организации «Чёрный передел»).

К этому периоду относятся первые литературные опыты Бунина. Зимой 1887 года, узнав, что умер один из его литературных кумиров — поэт Семён Надсон, Иван Алексеевич отправил в журнал «Родина» несколько стихотворений. Одно из них, озаглавленное «Над могилой С. Я. Надсона», было опубликовано в февральском номере^[10]. Другое — «Деревенский нищий» — появилось в майском выпуске. Позже писатель вспоминал: «Утро, когда я шёл с этим номером с почты в Озёрки, рвал по лесам росистые ландыши и поминутно перечитывал своё произведение, никогда не забуду»^[11].

В январе 1889 года издатель «Орловского вестника» Надежда Семёнова предложила Бунину занять в её газете должность помощника редактора. Прежде чем дать согласие или ответить отказом, Иван Алексеевич решил посоветоваться с Юлием, который, покинув Озёрки, переехал в Харьков. Так в жизни писателя начался период странствий^[12]. В Харькове Бунин поселился у брата, который помог ему найти несложную работу в земской управе. Получив зарплату, Иван Алексеевич отправился в Крым, побывал в Ялте, Севастополе^[13][14]. В редакцию орловской газеты он вернулся лишь осенью^[15].

В «Орловском вестнике» в ту пору работала корректором Варвара Пащенко (1870—1918), которую исследователи называют первой — «невенчанной» — женой писателя. Она окончила семь классов елецкой женской гимназии, затем поступила на дополнительный курс «для специального изучения русского языка»^[16][17].

Отношения между возлюбленными складывались трудно: отец Варвары отказывался видеть Ивана Бунина своим будущим зятем. Финансовое положение семьи Буниных в ту пору было шатким, родители Ивана Алексеевича, продавшие Бутырки и передавшие Озёрки сыну Евгению, фактически разъехались; по свидетельству младшей сестры Бунина Марии, они иногда «сидели совершенно без хлеба»^[18]. Иван Алексеевич писал Юлию, что постоянно думает о деньгах: «У меня нет ни копейки, заработать, написать что-нибудь — не могу, не хочу»^[19].

В 1892 году Иван Алексеевич переехал в Полтаву, где при содействии Юлия устроился на службу в статистическое отделение губернской управы. Вскоре туда же прибыла и Варвара^[20]. Попытка создать семью на новом месте не удалась, в ноябре 1894 года Пащенко уехала, оставив записку: «Уезжаю, Ваня, не поминай меня лихом»^[21]. Вернувшись в Елец, Бунин пришёл в дом Варвары, однако вышедший на крыльцо родственник девушки сообщил, что её адрес никому не известен^[22]. Пащенко, ставшая женой писателя и актёра Арсения Бибикова, умерла в 1918 году от туберкулёза^[23].

В январе 1895 года Иван Алексеевич, оставив службу в Полтаве, впервые приехал в Санкт-Петербург. В столице он познакомился с критиком Николаем Михайловским, публицистом Сергеем Кривенко, поэтом Константином Бальмонтом, посетил редакцию журнала «Новое слово», встретил в книжном магазине писателя Дмитрия Григоровича (семидесятидвухлетний автор «Антона-Горемыки» поразил его живостью взгляда и енотовой шубой до пят), побывал дома у Алексея Жемчужникова^[24].

Серия встреч была продолжена и в Москве. Придя к Толстому в его дом в Хамовниках, молодой литератор поговорил с писателем о только что вышедшем рассказе Льва Николаевича «Хозяин и работник»^[25]. Позже состоялось его знакомство с Чеховым, который удивил Бунина приветливостью и простотой^[26]. Довольно быстро Бунин сблизился с Александром Куприным, они были ровесниками, вместе начинали вхождение в литературное сообщество^[27] .

В те годы Бунин стал участником литературного кружка «Среда», члены которого, собираясь в доме Николая Телешова, читали и обсуждали свои произведения^[28]. Атмосфера была неформальной, у каждого было прозвище, связанное с названием одной из московских улиц. К примеру, Максим Горький, любивший рассказывать о жизни босяков, был наречён Хитровкой, Леонид Андреев за приверженность к теме смерти именовался Ваганьковым, Бунину за худобу и ироничность «досталась» Живодёрка^[29].

В 1898 году Бунин познакомился с редактором издания «Южное обозрение» (Одесса) Николаем Цакни. Его дочь — девятнадцатилетняя Анна — стала первой официальной женой Ивана Алексеевича. В письме к Юлию, рассказывая о предстоящем браке, Бунин сообщал, что его избранница — «красавица, но девушка изумительно чистая и простая»^[30]. В сентябре того же года состоялась свадьба, после которой молодожёны отправились в путешествие на пароходе^[31].

Поэтический сборник «Листопад», выпущенный символистским издательством «Скорпион» в 1901 году, стал, по замечанию Владислава Ходасевича, «первой книгой, которой Бунин обязан началом своей известности»^[32]. Несколько ранее — в 1896 году — появился бунинский перевод «Песни о Гайавате» Генри Лонгфелло^[33], весьма одобрительно встреченный литературным сообществом^[34][35][36]. Весной 1901 года Иван Алексеевич попросил Чехова представить «Листопад» и «Песнь о Гайавате» на соискание Пушкинской премии. Чехов выполнил эту просьбу, предварительно проконсультировавшись с юристом Анатолием Кони: «Будьте добры, научите меня, как это сделать, по какому адресу посылать. Сам я когда-то получил премию, но книжек своих не посылал»^[37].

В феврале 1903 года комиссия по присуждению премии назначила графа Арсения Голенищева-Кутузова рецензентом произведений Бунина. В своём отзыве он отметил, что у автора «прекрасный, образный, ни у кого не заимствованный, свой язык»^[38].

18 октября 1903 года состоялось голосование комиссии по присуждению Пушкинской премии (председателем был историк литературы Александр Веселовский). Бунин получил восемь избирательных голосов и три — неизбирательных, был удостоен половинной премии (500 рублей), вторая часть досталась переводчику Петру Вейнбергу^[39].

В октябре 1906 года на литературном вечере у писателя Бориса Зайцева Бунин познакомился со своей будущей женой Верой Муромцевой^[40].

Она была дочерью члена Московской городской управы Николая Муромцева и племянницей председателя Первой Государственной думы Сергея Муромцева^[40]. Вера Николаевна — выпускница Высших женских курсов — занималась химией, знала несколько европейских языков^[40][41][42].

Поскольку Анна Цакни не давала Бунину развода, писатель не мог официально оформить свои отношения с Муромцевой (они обвенчались уже после отъезда из России, в 1922 году; шафером был Александр Куприн)^[43][44]. В апреле-мае 1907 года Бунин и Вера Николаевна совершили поездку по странам Востока. Деньги на вояж им дал Николай Дмитриевич Телешов^[45].

В 1902 году у Бунина появился другой издатель — петербургское товарищество «Знание». В течение восьми лет оно занималось выпуском собрания сочинений писателя. Наибольший резонанс вызвал выход 3-го тома, содержавшего новые стихотворения Бунина (1906, тираж 5205 экземпляров, цена 1 рубль)^[47][48].

3-й том вместе с переводом байроновского «Каина» был отправлен Буниным в Академию наук для выдвижения на очередную Пушкинскую премию^[49].

В феврале 1909 года великий князь Константин Константинович, ставший новым рецензентом произведений Бунина, подготовил отзыв о его сочинениях, мол, произведения Бунина, представленные в комиссию, не заслуживают премии, однако вполне достойны «почётного отзыва»^[50].

Эта рецензия не повлияла на результаты голосования, и уже в начале мая Александр Куприн, получивший сведения о предварительных итогах конкурса, сообщил Бунину, что им обоим присуждена половинная Пушкинская премия; в письме шутливо отмечалось: «Я на тебя не сержусь за то, что ты свистнул у меня полтысячи»^[51].

В октябре было официально объявлено, что Пушкинская премия за 1909 год поделена между Буниным и Куприным; каждый из них получил по 500 рублей^[52]. Той же осенью Бунин избран почётным академиком по разряду изящной словесности. Соответствующее представление было сделано ещё весной писателем Константином Арсеньевым, отметившим, что произведения Бунина отличаются «простотой, задушевностью, художественностью формы»^[53]. Во время выборов в почётные академики за Ивана Алексеевича было отдано восемь голосов из девяти^[54].

В 1910-х годах Бунин и Муромцева много путешествовали — они побывали в Египте, Италии, Турции, Румынии, посетили Цейлон и Палестину^[55]. Некоторые произведения Ивана Алексеевича (например, рассказ «Братья») были написаны под влиянием путевых впечатлений^[56]. В этот период вышли получившие много откликов рассказы «Господин из Сан-Франциско» (1915), «Грамматика любви» (1915), «Лёгкое дыхание» (1916), «Сны Чанга» (1916)^[57], а также сборник «Чаша жизни».

Февральская революция наравне с мировой войной воспринималась Буниным как предзнаменование крушения России, деятельность Временного правительства тоже вызывала неприятие.

Октябрьские события писатель встретил в Москве — вместе с Верой Николаевной он жил в доме № 26 на Поварской улице с осени 1917-го вплоть до следующей весны^[58]. Дневник, который Иван Алексеевич вёл в 1918—1920-х годах, стал основой для его книги «Окаянные дни».

5 июня 1918 года Иван Алексеевич и Вера Николаевна покинули Москву; на Савёловском вокзале их провожал Юлий Алексеевич Бунин^[59]. До Одессы — города, хорошо знакомого писателю, — чета добиралась сложными путями: по воспоминаниям Муромцевой, вместе с другими беженцами они ехали в переполненном санитарном вагоне до Минска, затем на несколько дней задержались в Киеве, в Одессу прибыли 17 июня^[60]. Здесь Бунины прожили полтора года, Иван Алексеевич писал статьи для местных изданий, возглавлял литературный отдел газеты «Южное слово».

24 января 1920 года Бунин и Муромцева поднялись на борт небольшого французского парохода «Спарта». Простояв два дня на внешнем рейде, судно взяло курс на Константинополь^[61]. Как писала в дневнике Вера Николаевна, людей на пароходе было так много, что для ночлега использовались все палубы, проходы и столы. Им с Буниным удалось занять одно спальное место на двоих^[62]. На шестой день «Спарта» сбилась с пути, на седьмой вошла в Босфор, на девятый добралась до Тузлы^[63]. Затем были короткие остановки в Болгарии и Сербии. В конце марта 1920 года писатель и его спутница прибыли в Париж^[64].

Во Франции Бунин поналачу мало писал, но всё же в 1921 году был сочинён широко известный рассказ «Косцы», ставший отражением душевной боли писателя, вынужденного навсегда покинуть родину^[65]. Тем временем книги Ивана Алексеевича продолжали выходить — в начале 1920-х годов в Париже, Берлине и Праге были изданы сборники его рассказов, написанных ещё в дореволюционную пору^[66].

В 1924 году в Берлине вышел бунинский сборник «Роза Иерихона», в который вошли стихи и рассказы, написанные во Франции^[66]. Через год журнал «Современные записки» (1925, № 23-24) опубликовал новую повесть Бунина «Митина любовь», вызвавшую большое количество рецензий в эмигрантских изданиях. Затем были написаны рассказы «Солнечный удар», «Дело корнета Елагина», «Ида»^[67]. В 1927 году писатель приступил к работе над романом «Жизнь Арсеньева»^[68]. Публиковался он частями в 1928—1939 гг (полностью вышел в 1952 г.). Роман ознаменовал начало нового этапа не только в творчестве Бунина, но и в развитии русской прозы. Примечательно, что автор отрицал автобиографичность произведения, построенного при этом на его жизненном материале.

В зимние месяцы Бунины, как правило, жили в парижской квартире, расположенной по адресу: улица Жака Оффенбаха, 1. В тёплый сезон семья обычно переезжала в Приморские Альпы, на снимаемую там виллу «Бельведер» в Грасе^[64]. В середине 1920-х годов в жизни писателя появилась Галина Кузнецова, которую исследователи называли его ученицей и «грасской Лаурой»^[69]. Кузнецова жила в Грасе с перерывами вплоть до 1942 года; в 1949-м она переехала в США^[70].

В 1929 году к обитателям виллы примкнул писатель Леонид Зуров, ставший впоследствии наследником бунинского архива. Его знакомство с Иваном Алексеевичем произошло по переписке. По свидетельству Кузнецовой, молодой человек появился в доме с чемоданами, в которых находились чёрный хлеб, чтимые Буниным антоновские яблоки, липовый мёд. «Когда И. А. первый раз вышел к нему, он встал, вытянулся перед ним, как на смотру». Работа Зурова в качестве секретаря Ивана Алексеевича длилась несколько лет, но его отношения с Буниными сохранялись в течение десятилетий^[71].

Первое выдвижение Бунина на Нобелевскую премию по литературе состоялось вскоре после прибытия писателя во Францию. У истоков нобелевского «русского проекта» стоял прозаик Марк Алданов, написавший в 1922 году в одной из анкет, что в эмигрантской среде наиболее авторитетные фигуры — это Бунин, Куприн и Мережковский, их совместная кандидатура, выставленная на награду, могла бы поднять престиж «изгнанной русской литературы». В дальнейшем писатели-эмигранты не оставляли попыток выдвижения Бунина. Так, в 1930 году Алданов вёл об этом переговоры с Томасом Манном.

О присуждении Бунину премии за 1933 год первой узнала Муромцева. Согласно её воспоминаниям, утром 9 ноября пришла телеграмма от шведского переводчика Кальгрена, задавшего вопрос о гражданстве Ивана Алексеевича. Ответили оригинально: «Русский изгнанник». Днём Бунин и Галина Кузнецова отправились в кинематограф. Во время сеанса в зале появился Леонид Зуров, рассказавший о звонке Вере Николаевне из Стокгольма. Несмотря на плохое качество связи, она сумела разобрать фразу: «Ваш муж — лауреат Нобелевской премии, мы хотели бы поговорить с мсье Буниным!»^[72].

Официальный текст Шведской академии гласил, что «Нобелевская премия по литературе присуждается Ивану Бунину за строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы»^[75]. Композитор Сергей Рахманинов в числе первых прислал из Нью-Йорка телеграмму со словами: «Искренние поздравления»^[76].

Вручение премии состоялось 10 декабря 1933 года в концертном зале Стокгольма. В нобелевской речи Бунин отметил, что премия впервые присуждена литератору-изгнаннику. Нобелевскую медаль и диплом лауреата ему вручил король Швеции Густав V^[77]. Писатель получил чек на 170 331 шведскую крону (715 000 франков)^[78]. Часть премии Иван Алексеевич перечислил нуждающимся. По его словам, в первые же дни после известия о решении академии на его адрес поступило почти 2000 писем от людей, попавших в сложную финансовую ситуацию, поэтому «пришлось раздать около 120 000 франков»^[75].

В начале Великой Отечественной войны Бунины переехали на высокогорную виллу «Жаннет», находившуюся на выезде из Граса, рядом с Наполеоновской дорогой. Там Иван Алексеевич и Вера Николаевна почти безвыездно прожили около шести лет. Кроме них, на вилле постоянно находились друзья и знакомые семьи. Верхний этаж занимали Галина Кузнецова с подругой Маргаритой Степун — сестрой философа Фёдора Степуна^[79]. В 1940 году в Грас вернулся Леонид Зуров^[80]. В доме Бунина нашёл временное укрытие американский пианист Александр Либерман с женой. Согласно воспоминаниям Либермана, в 1942 году, когда он, узнав об арестах евреев во Франции, искал убежище, Иван Алексеевич настоял на их заселении в «Жаннет»^[81]. С 1940 по 1944 год в доме Бунина находился литератор Александр Бахрах, который пришёл на виллу с просьбой укрыть его. Зуров через знакомого священника помог ему оформить документы, которые во время ареста на улице спасли Бахраху жизнь^[81][82]. Впоследствии Александр Васильевич издал книгу «Бунин в халате», в которой, в частности, упомянул, что среди гостей писателя была и внучка Пушкина — Елена Розенмайер, привезённая Иваном Алексеевичем из Ниццы^[83].

Художница Татьяна Логинова-Муравьёва, бывавшая в Грасе в годы войны, рассказывала, что Бунин постоянно слушал английские и швейцарские радиостанции^[84]. В его кабинете были развешаны карты, на которых писатель стрелками делал пометки. В дневниках он почти ежедневно фиксировал информацию о продвижении советских войск^[85].

В письмах знакомым Бунин упоминал про «пещерный сплошной голод»^[86]. Писатель, ссылаясь на голод, пробовал установить контакт с СССР через знакомых советских писателей. 17 июня 1941 года Алексей Толстой обратился к Иосифу Сталину с письмом, в котором рассказывал об обращении к нему и к Телешову со стороны Бунина^[87]:

Нобелевская премия была потрачена, новых публикаций не предвиделось; по воспоминаниям Зурова, к Бунину поступали предложения о работе в изданиях, выходивших на оккупированных землях, но Иван Алексеевич отвечал отказом^[88]. В те дни он писал: «Был я богат — теперь, волею судеб, вдруг стал нищ… Был знаменит на весь мир — теперь никому в мире не нужен… Очень хочу домой!» Пытаясь получить хотя бы небольшой гонорар, Иван Алексеевич попросил уехавшего в Соединённые Штаты Андрея Седых издать книгу «Тёмные аллеи» (вышла в 1943 году в Нью-Йорке на русском языке), которую Бунин считал своим наивысшим достижением. В неё вошли рассказы о любви, их отличала сжатость сюжета, виртуозность композиции и острота в изображении душевных переживаний героев.

В послевоенный период начали восстанавливаться связи с советскими литераторами. Константин Симонов, знакомство с которым произошло на одном из собраний, не раз бывал у Бунина дома. Судя по дневникам Муромцевой, её несколько насторожили разговоры о благополучии Симонова, а сообщение о наличии у него секретарей и стенографисток заставило задуматься о проблемах писателей-эмигрантов: «У Зайцева нет [пишущей] машинки, у Зурова — минимума для нормальной жизни, у Яна [Ивана Алексеевича] — возможности поехать, полечить бронхит»^[89]. В ту пору Бунину были переданы некоторые литературные произведения, выходившие в СССР, — так, он прочитал и очень тепло отозвался о «Василии Тёркине» Александра Твардовского и рассказе «Корчма на Брагинке» Константина Паустовского^[90].

В июне 1946 года в Советском Союзе вышел указ «О восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российский империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Франции»^[91], который вызвал, как писала Вера Николаевна, много волнений в эмигрантской среде: «Одни хотели ехать, другие — оставаться»^[92]. Посол СССР во Франции Александр Богомолов провёл два собрания, на которых, помимо него, выступали прибывшие в Париж Константин Симонов и Илья Эренбург. Кроме того, посланник лично пригласил Бунина на завтрак, во время встречи Ивану Алексеевичу было предложено вернуться на родину. Писатель поблагодарил за предложение и обещал подумать^[91][93]. Вот что вспоминает об этом Константин Симонов^[94]:

Возвращение не состоялось, и Бунин, имея эмигрантский паспорт, до последних дней оставался человеком без гражданства^[95].

В 1947 году Бунин, у которого была диагностирована эмфизема лёгких, по настоянию врачей отправился на курорт Жуан-ле-Пен, расположенный на юге Франции^[96]. Пройдя курс лечения, он вернулся в Париж и сумел принять участие в мероприятии, организованном друзьями в его честь; осенью того же 1947 года состоялось его последнее выступление перед большой аудиторией^[97]. Вскоре Иван Алексеевич обратился к Андрею Седых с просьбой о помощи: «Я стал очень слаб, два месяца пролежал в постели, разорился совершенно… Мне пошёл 79-й год, и я так нищ, что совершенно не знаю, чем и как буду существовать». Седых сумел договориться с американским филантропом Фрэнком Атраном о перечислении писателю ежемесячной пенсии в размере 10 000 франков^[98].

В октябре 1953 года состояние здоровья Ивана Алексеевича резко ухудшилось. В доме почти постоянно находились друзья семьи, помогавшие Вере Николаевне ухаживать за больным, в том числе Александр Бахрах; ежедневно приезжал доктор Владимир Зернов^[99]. За несколько часов до смерти Бунин попросил жену почитать ему вслух письма Чехова. Как вспоминал Зернов, 8 ноября его вызывали к писателю дважды: в первый раз он провёл необходимые медицинские процедуры, а когда прибыл повторно, Иван Алексеевич был уже мёртв^[100]. Причиной смерти, по словам доктора, стала сердечная астма и склероз лёгких. Похоронили Бунина на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа^[101]. Памятник на могиле был сделан по рисунку художника Александра Бенуа^[102].

В мае 1918 года Иван Алексеевич, покидая вместе с Муромцевой Москву, передал значительную часть своих документов (прежде хранившихся в московском отделении банка «Лионский кредит») старшему брату Юлию. С собой в Одессу, а затем в Париж Бунин взял лишь некоторые материалы, в том числе письма и юношеские дневники. Юлий Алексеевич скончался в 1921 году. Оставшиеся в его доме бунинские дореволюционные рукописи, фотографии, черновики, журнальные и газетные публикации с отзывами критиков, книги с дарственными надписями перешли к переводчику Николаю Пушешникову, мать которого приходилась двоюродной сестрой Ивану Алексеевичу. Пушешников ушёл из жизни в 1939-м. С конца 1940-х годов его семья начала передавать рукописи и автографы в Центральный государственный архив литературы и искусства и другие государственные хранилища^[103].

Вдова писателя Вера Николаевна Муромцева часть оставшегося у неё архива отправила небольшими партиями в СССР — они поступали в ЦГАЛИ, Институт мировой литературы имени А. М. Горького, Государственный литературный музей. После смерти Веры Николаевны в 1961 году наследником архива стал Леонид Зуров^[104], который, в свою очередь, завещал его преподавателю Эдинбургского университета Милице Грин. В начале 1970-х годов она вывезла из Парижа в Эдинбург десятки коробок с разрозненными материалами и в течение нескольких лет занималась их описью и систематизацией; один лишь каталог, воспроизводящий перечень полученных ею документов, состоял из 393 страниц. Под редакцией Милицы Грин вышел в свет трёхтомник «Устами Буниных» (Франкфурт-на-Майне, «Посев», 1977—1982), содержавший дневниковые записи Ивана Алексеевича и Веры Николаевны^[105]. Милица Грин, скончавшаяся в 1998 году, ещё при жизни передала архив Бунина Лидскому университету^[106].

• Буниноведение