Верховный уголовный суд по делу декабристов

17 декабря 1825 года император Николай I указом учредил Высочайше учреждённый тайный комитет для изыскания соучастников злоумышленного общества под председательством военного министра Александра Ивановича Татищева. Комитет 26 мая 1826 года был переименован в Комиссию для изысканий о злоумышленных обществах^[1]. С 17 декабря 1825 года по 17 июня 1826 года состоялось 149 заседаний Следственного комитета.

Итоговые «записки о силе вины» каждого из 121 декабристов, предаваемых суду, во многом определившие их дальнейшие судьбы, были составлены правителем дел комитета Александром Дмитриевичем Боровковым. К составлению отчётного документа с результатами следствия, по совету Николая Михайловича Карамзина, был привлечён литератор Дмитрий Николаевич Блудов. 30 мая 1826 года доклад «Об открытых в России тайных обществах, уличённых в злоумышлении, о начале оных, о ходе, изменениях, планах, мало-помалу распространившихся, равно и о степени участия в сих планах и предприятиях и вообще о поступках и дознанных намерениях каждого из членов» был представлен Николаю I.

Этот доклад 12 июня 1826 года под названием «Донесение Следственной комиссии» был опубликован в газетах и в отдельной брошюре, в том числе в переводе на французский язык. В докладе было секретное приложение с изысканиями по вопросам^[2]:

Активное участие в организации процесса осуждения декабристов принял Михаил Михайлович Сперанский, который ещё в начале века составлял план образования правительственных и судебных органов^[3]. Ещё 25 июня 1811 года манифестом Александра I было утверждено разработанное им «Общее учреждение министерств», обозначившее необходимость организации Верховного уголовного суда по делам государственной важности. В своих предложениях Сперанский опирался на прецеденты специального создания в России 1764—1771 годов аналогичных судебных инстанций в процессах по делам Василия Мировича и Емельяна Пугачёва^[4]. Предполагалось, что Верховный уголовный суд не проводит следствие по делу, а «определив существо и степень вины по следствию, …полагает окончательный приговор по законам» (§ 296).

По поручению Николая I Сперанский занялся организацией судебного процесса над декабристами^[5]. Он не только предложил структуру суда, но и разработал детальные процедуры принятия его решений на основе классификации подсудимых по степени их вины, определяемой на основе записок с извлечениями из материалов персональных следственных дел.

1 июня 1826 года Николай I подписал Манифест и указ Сенату об учреждении Верховного уголовного суда и одобрил подготовленный Сперанским общий порядок («обряд») судопроизводства^[6]. В Манифесте отмечалось, что комиссия «в окончательном донесении представила всю совокупность её изысканий с приложением в подлиннике всех доказательств». Предъявление обвинений вверялось суду, который предписывалось составить из представителей трёх сословий: Государственного Совета, Правительствующего сената и Синода с присоединением лиц из высших воинских и гражданских чиновников. Чтобы продемонстрировать независимость будущих судебных решений, в состав суда не включались члены Следственной комиссии.

Особое внимание император уделял персональному составу суда, члены которого подбирались с учётом их авторитета и личной преданности государю^[7].

Председателем суда был назначен председатель Государственного Совета и Комитета министров, князь Пётр Васильевич Лопухин. Его заместителем на случай болезни — действительный тайный советник, председатель департамента государственной экономии Государственного Совета, князь Алексей Борисович Куракин^[8].

Ключевые участники суда над декабристами

Членами суда от Государственного Совета были назначены:

• Александр Дмитриевич Балашов, генерал-губернатор пяти губерний Центральной России: Воронежской, Орловской, Рязанской, Тамбовской и Тульской;
• Алексей Ульянович Болотников, генерал-лейтенант, действительный тайный советник, сенатор;
• Илларион Васильевич Васильчиков, генерал от кавалерии, камергер;
• Михаил Семёнович Воронцов, граф, новороссийский генерал-губернатор и наместник Бессарабской области
• Егор Францевич Канкрин, министр финансов;
• Пётр Кондратьевич Карцов, адмирал, директор Морского кадетского корпуса, сенатор;
• Василий Сергеевич Ланской, управляющий Министерством внутренних дел Российской империи;
• Карл Андреевич Ливен, граф, генерал-лейтенант, попечитель Дерптского округа;
• Яков Иванович Лобанов-Ростовский, князь, председатель департамента законов Государственного совета и член комитета министров;
• Николай Семёнович Мордвинов, председатель департамента гражданских и духовных дел Государственного совета, член Финансового комитета и комитета министров, председателем Вольного экономического общества;
• Аркадий Иванович Морков, граф, действительный тайный советник;
• Карл Васильевич Нессельроде, граф, управляющий министерством иностранных дел;
• Сергей Николаевич Салтыков, князь, сенатор;
• Михаил Михайлович Сперанский, управляющий Комиссии составления законов, автор текста Манифеста о восшествии на престол Николая Павловича;
• Александр Яковлевич Сукин, генерал-адъютант, комендант Петропавловской крепости, сенатор;
• Пётр Александрович Толстой, граф, генерал-адъютант;
• Александр Семёнович Шишков, адмирал, министр народного просвещения.

Членами суда от Синода были назначены:

• Авраам, архиепископ Ярославский и Ростовский;
• Евгений, митрополит Киевский и Галицкий;
• Серафим, митрополит Новгородский и Петербургский.

Особо назначенными военными и гражданскими лицами были:

• Павел Яковлевич Башуцкий, генерал-адъютант, комендант Санкт-Петербурга;
• Карл Иванович Бистром, генерал-адъютант;
• Николай Михайлович Бороздин, генерал-адъютант;
• Александр Львович Воинов, генерал-адъютант;
• Юрий Александрович Головкин, граф, действительный тайный советник;
• Арсений Андреевич Закревский, генерал-губернатор Финляндии;
• Евграф Федотович Комаровский, граф, генерал-адъютант, командир Отдельного корпуса Внутренней стражи;
• Сергей Сергеевич Кушников, генерал, действительный тайный советник;
• Карл Осипович Ламберт, граф, генерал-адъютант;
• Александр Фёдорович Ланжерон, граф, генерал от инфантерии;
• Карл Иванович Опперман, инженер-генерал;
• Иван Фёдорович Паскевич, генерал-адъютант;
• Дмитрий Николаевич Сенявин, адмирал;
• Григорий Александрович Строганов, барон, действительный тайный советник;
• Георгий Арсеньевич Эммануэль, генерал-лейтенант, командующий войсками на Кавказской линии.

Членами суда от Сената были назначены:

• Алексей Петрович Адодуров, тайный советник, шталмейстер Высочайшего Двора;
• Дмитрий Осипович Баранов, действительный тайный советник;
• Павел Львович Батюшков, тайный советник;
• Василий Кириллович Безродный, действительный тайный советник;
• Василий Иванович Болгарский, тайный советник;
• Алексей Васильевич Васильчиков, действительный тайный советник;
• Григорий Степанович Вистицкий, тайный советник^{[~ 1]};
• Иван Алексеевич Гагарин, князь, действительный тайный советник;
• Иван Васильевич Гладков, генерал-лейтенант, обер-полицмейстер Санкт-Петербурга, председатель Попечительного комитета о тюрьмах;
• Владимир Сергеевич Грушецкий, действительный тайный советник;
• Павел Гаврилович Дивов, действительный тайный советник;
• Николай Порфирьевич Дубенский, тайный советник;
• Александр Васильевич Казадаев, тайный советник, статс-секретарь;
• Алексей Михайлович Корнилов, капитан-командор, тайный советник;
• Борис Алексеевич Куракин, князь, тайный советник, камергер;
• Павел Иванович Кутайсов, граф, тайный советник;
• И. П. Лавров, тайный советник;
• Павел Сергеевич Ланской, тайный советник;
• Семён Филиппович Маврин, тайный советник;
• Павел Александрович Мансуров, тайный советник;
• Василий Фёдорович Мертенс, тайный советник;
• Евграф Ильич Мечников, в 1817—1824 годах — директор Департамента Горных и Соляных Дел и директор Горного Кадетского корпуса;
• Мириан Ираклиевич, грузинский царевич, действительный тайный советник;
• Кирилл Григорьевич Михайловский, вице-адмирал;
• Аркадий Иванович Нелидов, генерал-лейтенант;
• Михаил Алексеевич Обресков, генерал-лейтенант;
• Григорий Владимирович Орлов, граф, тайный советник, камергер;
• Пётр Иванович Полетика, дипломат;
• Павел Петрович Пущин, генерал-лейтенант;
• Павел Иванович Сумароков, тайный советник;
• Василий Семёнович Хвостов, тайный советник;
• Дмитрий Иванович Хвостов, граф, чиновник и литератор;
• Алексей Захарович Хитрово, камергер;
• Андрей Семёнович Фенш, генерал от инфантерии;
• Николай Леонтьевич Шаховской, князь, генерал-майор, действительный тайный советник;
• П. П. Щулепов, тайный советник^{[~ 2]};
• Фёдор Иванович Энгель, действительный тайный советник.

Всего в работе суда участвовали 72 представителя аристократии и военных и государственных чиновников, многие из которых имели среди арестованных сослуживцев, знакомых и родственников^{[~ 3][~ 4]}.

Обязанности генерал-прокурора исполнял министр юстиции князь Дмитрий Иванович Лобанов-Ростовский, формально не входивший в состав Верховного уголовного суда декабристов. Главным делопроизводителем суда был назначен обер-прокурор департамента Сената И. Ф. Журавлёв.

Верховный уголовный суд на заседании 7 июня 1826 года принял решение не вызывать подсудимых для допросов в ходе судебного следствия, а ограничиться лишь подтверждением («ревизией») документов, представленных Следственным комитетом, особой комиссией, избираемой из состава членов суда.

Ревизионная комиссия (из 9 человек) работала по трём отделениям:

по отделению «Северного общества» — Головкин Ю. А., Салтыков С. Н., Баранов Д. О.;
по отделению «Южного общества» — Балашов А. Д., Ламберт К. О., Лавров И. П.;
по отделению «Общества соединённых славян» — Ливен К. А., Бороздин Н. М., Болгарский В. И.

К Ревизионной комиссии были прикомандированы обер-прокуроры Сената Кайсаров П. С., Кочубей А. В. и Огарёв Н. И. Кроме того, «для нужных объяснений» при допросах в отделениях комиссии могли находиться члены Следственного комитета Бенкендорф А. Х., Чернышёв А. И., Левашёв В. В.

8 и 9 июня в отделения комиссии в отдельные помещения Петропавловской крепости были вызваны все 120 подсудимых (Тургенев Н. И. обвинялся заочно), которым задавали только три вопроса:

Ответы были засвидетельствованы подписями подсудимых. Попытки некоторых декабристов внести изменения в собственные прежние показания в расчёт не принимались и в протоколах не были отражены. В донесении Ревизионной комиссии Верховному уголовному суду от 9 июня утверждалось: «ни один из подсудимых не только отрицания от сделанных ими под прежними показаниями подписей или какого-либо возражения на самые показания не сделал, но каждый подтвердил оные со всею готовностью и без малейшего колебания».

10 июня 1826 года Верховный уголовный суд, рассмотрев донесения Ревизионной комиссии, для установления разных степеней виновности подсудимых избрал Разрядную комиссию из 9 человек (по три человека от Сената, от Государственного совета и от особо назначенных гражданских и военных лиц): Баранов Д. О., Кутайсов П. И., Энгель Ф. И., Васильчиков А. В., Сперанский М. М., Толстой П. А. (председатель), Комаровский Е. Ф., Кушников С. С., Строганов Г. А.

Решающий вклад в разработку комиссией «основания для разрядов» и в установление их числа принадлежал Сперанскому, который предложил план определения по детальным пунктам «силы вины» и обстоятельств усиливающих или ослабляющих вину для каждого подсудимого^[8]. Разрядная комиссия работала с 11 по 27 июня 1826 года. К утверждённому донесению прилагались списки:

• подсудимых, поставленных вне разрядов, подсудимых, распределённых по одиннадцати разрядам;
• подсудимых, «степень виновности которых усиливается особенным свойством преступлений»;
• подсудимых, вина которых уменьшается «разными обстоятельствами»;
• подсудимых, которыми во время следствия «не учинено собственного признания во взводимых на них преступлениях».

Написанное Сперанским донесение Разрядной комиссии от 27 июня 1826 года было положено в основу приговора Верховного уголовного суд. В период 28 июня — 13 июля 1826 года заседания суда проводились по плану, также составленному Сперанским. Суд пришёл к выводу, что обвиняемые имели «умысел на потрясение империи, на ниспровержение коренных отечественных законов, на превращение всего государственного порядка». К способам осуществления этого умысла были отнесены и поставлены в основу распределения по разрядам — цареубийство, бунт и воинский мятеж.

5 июля 1826 года была избрана комиссия в составе Сперанского (от Государственного Совета), Бороздина (от особо назначенных гражданских и военных лиц) и Казадаева (от Сената), которая подготовила «Всеподданнейший доклад Верховного уголовного суда» с приложенной к нему «Росписью государственным преступникам, приговором Верховного уголовного суда осуждаемым к разным казням и наказаниям».

С учётом сделанных императором замечаний было утверждено разделение декабристов на группы по 11 разрядам и одну группу вне разрядов. При голосовании по мерам наказания для декабристов, поставленных вне разрядов и отнесённых к первому разряду, только Мордвинов высказался против применения смертной казни.

Вынесение приговоров продолжалось до 4 июля. В итоге, Верховный уголовный суд — протокол от 5 июля 1826 года — приговорил:

• к смертной казни — 36 человек;
• к пожизненной каторге — 17 человек;
• к различным срокам каторжных работ и затем к пожизненной ссылке — 40 человек;
• к пожизненной ссылке в Сибирь — 18 человек;
• к разжалованию в солдаты — 9 человек.

Указом от 10 июля 1826 года Николай I заменил смертную казнь подсудимых первого разряда вечной каторгой для 25 человек и 20-летней каторгой — для остальных шести. За редкими исключениями были снижены меры наказания декабристам и других разрядов. Участь же поставленных вне разрядов была оставлена решению Верховного уголовного суда. Начальник Главного штаба генерал-адъютант Иван Иванович Дибич передал председателю суда Лопухину точку зрения императора:

11 июля 1826 года на вечернем заседании Верховный уголовный суд учёл точку зрения императора:

После принятия «Манифеста о совершении приговора над государственными преступниками» от 13 июля 1826 года деятельность специального Верховного уголовного суда была прекращена.

Отношение к приговору в российском обществе было разным. Свою общественно-правовую оценку с точки зрения юриста-профессионала, высказал Михаил Александрович Дмитриев, который в 1826 году сменил арестованного декабриста Ивана Пущина в должности судьи Московского надворного суда. Отдавая себе отчёт в том, кто предопределял решение Верховного уголовного суда, Дмитриев написал в мемуарах^[9]:

Поэт Пётр Вяземский 22 июля 1826 года отметил в «Записных книжках»^[10]:

14 августа 1826 года Александр Сергеевич Пушкин написал П. А. Вяземскому^[11]:

Жестокость санкционированных Николаем I приговоров Верховного уголовного суда была сопровождена его же решением в какой-то мере облегчить судьбы лишившихся кормильцев семей наказанных декабристов.

29 июля 1826 года император поручил военному министру Александру Ивановичу Татищеву «отобрать надлежащие по сему справки от генерал-губернаторов или гражданских губернаторов тех губерний, в коих сами преступники или ближайшие родственники их жительство имели» и передать в главный штаб сведения об их семейном «положении и домашних обстоятельствах ближайших родных»^[12]. Только спустя год, 20 августа 1827 года, Татищев отправил Николаю I через начальника главного штаба «Записку о состоянии о домашних обстоятельствах ближайших родных государственных преступников, по приговорам верховного уголовного суда осужденных». Сведения о 121 семье были разделены на шесть разрядов:

• «имеющие нужду во вспомоществовании» (28 семей);
• «не имеющие нужду во вспомоществовании, но в содействии по некоторым домашним обстоятельствам, к числе коих некоторые сами об оном просят» (4);
• «с состоянием богатым и хорошим» (52);
• «с состоянием посредственным» (22);
• «живущие бедно» (6);
• «о коих не получены сведения или получены, но неверные» (9).

Резолюции Николая I об оказании единовременной или назначении пенсиона коснулись 14 (из 28) семей первого разряда, 2 (из 4) семей второго разряда, 2 (из 6) семей пятого разряда. Третий и четвёртый разряды оставлены императором без внимания.

Ежегодные пособия перечислялись в строго секретном порядке, а деньги передавались «из рук в руки» полицмейстерами или приставами — «без огласки».

Разработанные документы и процедуры Верховного уголовного суда 1826 года М. М. Сперанский предполагал использовать при возможной реанимации новым императором проекта сенатской реформы 1811 года. В конце 1826 года Николаем I был создан секретный комитет, среди стоявших перед которым вопросов было и рассмотрение насущных преобразований государственного аппарата. Одним из самых деятельных участников комитета стал Сперанский. Уже 27 апреля 1827 года на заседании Комитета обсуждались изменения статей проекта 1811 года, связанные с Верховным уголовным судом. Однако Николай I, как и его предшественник Александр I, отказался от осуществления сенатской реформы.

Тем не менее, концепция Верховного уголовного суда была развита в ходе предпринятой в эти же годы кодификации российских законов, изданных до 1825 года. В 1832 году был опубликован подготовленный под началом М. М. Сперанского «Свод законов Российской империи» в 15 томах. Многочисленные ссылки на документы суда 1826 года, как на прецедент, содержавшиеся в «Своде законов уголовных» (том XV), свидетельствовали о том, что «Свод» рассматривал Верховный уголовный суд как чрезвычайную судебную инстанцию по государственным преступлениям высшей важности^[13]. Не менее значимое место занимал Верховный уголовный суд и в «Своде военных постановлений» (1839).