Шараваджи
Шараваджи — это стиль садово-паркового искусства или архитектуры, который отличается отсутствием чётких линий и симметрии. Он создаёт ощущение органичности и натуральности в оформлении пространства.
Предполагается, что это понятие возникло в Китае. Возможно, оно было популяризировано в английском ландшафтном дизайне XVIII века благодаря эссе сэра Уильяма Темпла «О садах Эпикура». Хотя сам Темпл никогда не бывал в Китае, его идеи оказали влияние на развитие этого направления. Труды Жана Дени Аттире, который жил в Китае, также внесли свой вклад в развитие концепции шараваджи. Сэр Уильям Темпл впервые использовал термин «шараваджи» для описания идеи красоты в садах, где отсутствует строгий порядок. В то время в Европе были популярны формальные сады в стиле барокко, которые отличались прямыми линиями и симметрией. Шараваджи же предлагал более естественный и органичный подход к созданию садов[1][2].
Слово «шараваджи» происходит из японского языка, хотя учёные активно пытаются найти его корни в китайском языке. Характерная особенность многих китайских и японских садов — это свободная, асимметричная планировка. В меньшей степени это свойственно другим типам садов, например, большим императорским дворцовым садам[3].
В 1980-х годах термин «шараваджи» был определён как «изящная хаотичность в дизайне сада и в городском планировании». Это понятие стало источником вдохновения для композитора Клода Шрайера, который ввёл термин «эффект шараваджи» для описания музыки и впечатлений от её прослушивания[4].
Понятие «шараваджи» обычно описывает принцип, согласно которому сад должен выглядеть естественно и непринуждённо. Этот принцип был впервые предложен сэром Уильямом Темплом в 1685 году в эссе «О садах Эпикура», опубликованном в 1692 году[1][5].
Словом «шараваджи» Темпл обозначает устройство китайского сада. Он пишет: «Хотя мы, можно сказать, и понятия не имеем об этом типе красоты, у них (китайцев) даже есть для него особое слово…»[6]
Есть версия, что Темпл позаимствовал это понятие у голландца, который когда-то жил в Ост-Индии[7]. Хорас Уолпол связывал этот принцип с отсутствием строгости и симметричности в дизайне, а также с отказом от условностей классического стиля[8][9].
Однако происхождение слова «шараварджи» остаётся предметом дискуссий. Некоторые исследователи пытались найти его корни в китайском языке[10][11] . Например, «sa luo gui qi» (кит. 洒落瑰琦) можно перевести как «качество, которое производит впечатление или вызывает восхищение своей небрежной и беспорядочной грацией». Другой вариант — «san luan» (кит. 散亂) или «shu luo» (кит. 疏落), которые означают «рассеянный и беспорядочный[12]». В сочетании с «wei zhi» (кит. 位置) это даёт значение «пространство, оживлённое беспорядком». Однако после анализа различных версий Суси Ланг и Николаус Певзнер пришли к выводу, что слово не может быть однозначно определено как китайский терми[11]н.
Майкл Салливан предположил, что это искажённое персидское слово, в то время как другие учёные склоняются к японскому происхождению. Э. В. Гейтенби и Сиаран Мюррей считали, что слово произошло от японского термина «sorowaji» (яп. 揃わじ), который означает асимметрию и нерегулярность[7][13][14] . Однако это предположение основано только на возможном значении и сходстве в звучании, без каких-либо других подтверждений[14].
Уайб Куйтерт, исследователь в области садоводства, предположил, что слово происходит от японского термина shara’aji или share’aji (яп. 洒落味), который используется для описания декоративных мотивов в произведениях прикладного искусства[15][7] .
Нет достоверных свидетельств о том, что термин «shara’aji» был известен в период Эдо, когда он был впервые заимствован в английский язык. Однако Куйтерт утверждал, что оба его компонента — «shara» и «aji» — были важными эстетическими концепциями того времени и использовались в сочетании.
Термин «shara’aji» распространился вместе с товарами, которые предназначались для клиентов — представителей европейской элиты. В английском языке его стали писать как «sharawadgi». В Японии это слово неоднократно встречалось в литературных произведениях, посвящённых критике[16].
В более поздние эпохи этот термин стал использоваться для описания эстетики мотивов в кимоно[7].
История
Считается, что термин «шараваджи» был привнесён в Европу торговцами из Голландской Ост-Индской компании в конце XVII века. Они привезли его вместе с японскими лакированными изделиями периода Эдо, такими как шкафы и ширмы, которые были импортированы из Японии.
Деятельность компании способствовала формированию глобальных культурных связей, о чём свидетельствуют эссе Темпла. Во времена правления Карла II Темпл занимал должность посла в Гааге и имел возможность наблюдать за работой Голландской Ост-Индской компании изнутри. Кроме того, он имел возможность общаться с людьми, побывавшими в разных уголках мира[17].
В своём эссе Темпл описывает различные виды садов, уделяя особое внимание фруктовым деревьям и способам их выращивания. Он выделяет два типа садовой архитектуры: регулярный сад и нерегулярный сад, созданный китайцами.
Представители высших классов того времени могли видеть элементы парковой архитектуры в изображениях на предметах роскоши, которые ввозились из Китая с XVII века. Это были фарфор, шёлк, обои и ширмы с изображениями сцен в саду. Темпл называет этот источник: «Кто бы ни увидел изображение <…> на их лучших экранах и фарфоре, обнаружит на них всё тот же тип красоты — вне порядка»
В то же время он ссылается на рассказ очевидца, который, как доказывает Ю Лиу, несомненно, обладал не только знаниями, но и пониманием китайской садово-парковой архитектуры, знакомой в ту эпоху очень немногим европейцам. Итальянский миссионер и художник Маттео Рипа (1682—1746) посетил Англию в 1724 году и привёз зарисовки императорского летнего дворца в Чэндэ. Ричард Бойль, третий граф Берлингтон, приобрёл у него шесть гравюр с изображением китайских садов. Многие идеи, почерпнутые из этих гравюр, нашли отражение в работах знаменитого паркового архитектора Уильяма Кента (1685—1748).
В этих привезённых из-за рубежа произведениях искусства Темпл увидел подтверждение своего личного предпочтения к природным ландшафтам, не имеющим строгой симметрии. Он находил такую асимметрию в голландских садах, где естественность пейзажей создавалась как по плану, так и без него[18].
Темпла считают одним из тех, кто заложил основы идей, которые привели к развитию английского ландшафтного садового искусства[19].
В этом фрагменте Темпл описывает китайский сад:
…есть и другая форма сада, абсолютно нерегулярная, которая может, насколько мне известно, обладать большей красотой, чем любая другая, но эта форма обязана красотой либо необыкновенным расположением элементов природного ландшафта в этом месте, либо большой бойкостью фантазии и суждения в устройстве, которые могут соединить множество негармонирующих друг с другом элементов в фигуру, производящую в целом впечатление соразмерности <…> У нас красота построек и насаждений заключается в основном в определённых пропорциях, симметрии и единообразии; наши дорожки и деревья расположены так, что они гармонируют друг с другом и находятся на одинаковом расстоянии друг от друга. Китайцы порицают этот способ высаживания… Для них величайший полет воображения заключается в том, чтобы изловчиться и создать великую красоту, которая поражает глаз, но без всякой упорядоченности частей или такого их расположения, которое было бы видно непосвященным.[20][6]
Это описание не позволяет представить внешний вид китайского сада, но оно даёт представление об ином отношении к природному пространству. Парковый архитектор не стремится к упорядочению, как это было в европейских традициях, где он сравнивался с верховным божеством или даже с Христом-садовником. В связи с этим Ю Лиу пишет:
…китайские садовники исходили не из недоверия и страха перед нерегулярным и самопроизвольным, они принимали стихийное как синоним природы и красоты. Хотя и предпочитая нерегулярное регулярному, они не переворачивали соотношение искусства и природы, подобно Жану-Жаку Руссо <…> садовник, не навязывая свою волю, предпочитает идти вместе с природой, а не против неё <…> так что нерегулярное расположение деревьев, цветов и орнаментальных структур способно произвести впечатление способом, никем заранее не рассчитанным, неожиданным[6][21].
Противопоставление «красоты вне порядка» геометричности и единообразию, как верно подметил А. Лавджой, является «фундаментальным эстетическим принципом», который напрямую ведёт к романтизму. Он рассматривал увлечение китайскими садами в контексте таких явлений, ассоциирующихся с предромантизмом, как готическая литература и эстетический принцип «живописного». Однако китайский сад играл эту роль не сам по себе, а в том виде, в каком он был адаптирован английской культурой, превратившись в «английский сад». В XVIII веке в европейских языках существовало понятие, которое можно было бы назвать «английский сад». Однако в то время его называли «англо-китайский сад». Хорас Уолпол, известный писатель и автор готических романов, выражал своё недовольство по этому поводу.
…чтобы лишить Англию привилегии быть оригинальной, французы называют наш стиль англо-китайским садом <…> подражание природе в садово-парковой архитектуре несомненно английское[6].
В 1712 году Джозеф Аддисон упоминает эссе Темпла, но не использует само слово «шараваджи». В 414 номере журнала он процитировал отрывок из «Садов Эпикура». Этот номер был частью серии из одиннадцати выпусков, в которых с 21 июня по 3 июля публиковалось эссе Аддисона «Удовольствия, доставляемые воображением».[22]
В XX веке термин «шараваджи» вновь появился в статье Кристофера Таннарда, опубликованной в журнале «Архитектурный обзор» в январе 1938 года. Позже Николаус Певзнер использовал этот термин в сфере городского планирования[23].
Другие значения
- Музыка
В музыке появился приём, который можно назвать «шараваджи». Он был вдохновлён идеей создания более естественного и гармоничного ландшафта в саду. Для достижения более насыщенного, многогранного и реалистичного звучания в музыке использовались более естественные и окружающие звуковые ландшафты.
Происхождение приёма «шараваджи» в музыке не является общеизвестным, но исследователи сходятся во мнении, что это «эстетический эффект, который создаёт ощущение полноты и иногда возникает при прослушивании музыкального мотива или сложного звукового пейзажа, красота которого не поддаётся объяснению»[24].
Когда китайцы посещают сад, который восхищает их своей естественной красотой, без искусного дизайна, они часто называют такой сад «шараваджи». Подобным образом, музыкальное произведение может создать эффект шараваджи, если оно не имеет чёткой структуры и звучит более свободно и непринуждённо[25].
- Кимоно
В современной Японии существует понятие «share’aji», которое используется в контексте моды на кимоно. Оно описывает как эстетические предпочтения в дизайне кимоно, так и соответствие пояса-оби кимоно и обстоятельств, в которых его надевают[7].
Примечания
Литература
- Kuitert, Wybe (2014), Japanese Art, Aesthetics, and a European discourse – unraveling Sharawadgi, Japan Review (2014) Vol. 27, с. 77–101, <https://www.researchgate.net/publication/313059721>
- Kuitert, Wybe (2013), Japanese Robes, Sharawadgi, and the landscape discourse of Sir William Temple and Constantijn Huygens, Garden History Vol. 41/2: pp. 157–176, Plates II–VI
- Murray, Ciaran (1998), Sharawadgi: The Romantic Return to Nature, Rowman & Littlefield, ISBN 9781573093293
- Yu Liu (2008), Seeds of a Different Eden: Chinese gardening ideas and a new English aesthetic ideal, University of South Carolina Press, ISBN 9781570037696
- David Porter (1999), From Chinese to Goth: Walpole and the Gothic Repudiation of Chinoiserie, Eighteenth-Century Life 23.1 (1999) 46-58, The Johns Hopkins University Press
