Убийство воспитанников Домачевского детского дома

К началу Великой Отечественной войны в Домачевском детском доме воспитывались 85 детей разных возрастов. 22 июня 1941 года, когда Домачево было оккупировано^[a][1], погибли трое детей в возрасте трёх — четырёх лет^[2]. Вскоре в детский дом поступили 20 сирот из окрестностей Домачево. Через пару недель в учреждении оказалось около 100 детей^[3], однако к сентябрю 1941 года численность воспитанников сократилась почти вдвое — их осталось не более 50—60 человек^[4].

С началом оккупации содержание детей ухудшилось. В рацион воспитанников детского дома входили перегонное молоко из сепараторов^[b], испорченный картофель, ботва и дроблёная пшеница. Дети получали не более 100 г хлеба в день. Не было сахара, соль поступала с перебоями, привезённое мясо или кости вместо него были гнилыми. Дети страдали от инфекционных и кожных заболеваний, в том числе от чесотки, дифтерии и дизентерии^[5]. С февраля 1942 года положение стало ещё хуже.

Одно из трёх зданий детского дома сгорело в первый день войны. Голод и теснота способствовали дальнейшему распространению инфекций^[7]. По приказу шефа Брест-Литовского района Прокопчука, заведующая детским домом А. П. Павлюк должна была отравить больную 12-летнюю девочку Е. Ренклах. Заведующая отказалась, но ребёнка убили местные полицаи^[8]. От болезни умерли более пяти детей в возрасте от трёх месяцев до шести лет^[9].

В ноябре 1941 года немецкие военнослужащие создали гетто в Домачево, куда впоследствии попали 15 воспитанников детского дома еврейской национальности. Самым младшим узникам гетто было около двух лет. 14 детей, попавших туда из Домачевского детского дома, были убиты немецкими военнослужащими^[10].

В августе 1942 года по возможности воспитатели стали отдавать детей в семьи или в «пастухи и няни» крестьянам местных деревень. 26 сирот оказались на попечении у родственников или местных жителей^[7][11]. Однако некоторые жители Домачево и ближайших деревень сами отдавали детей в детский дом, желая спасти их от голода^[12].

Около 19 часов в Домачевский детский дом приехали шесть (по другим данным — семь) немецких военнослужащих. В составе вооружённой конной полиции были немцы Макс и Фрикс^[9]. Один из военнослужащих Камец-Глянц приказал заведующей А. П. Павлюк собрать детей, воспитателей и других сотрудников учреждения в столовой.

Лейтенант Огиз приказал воспитателям погрузить детей в машину. На вопрос заведующей о причинах перевозки детей Макс ответил, что их отправляют в Брест на медицинский осмотр^[13]. Воспитатели П. А. Грохольская, Люта, Дуся, Н. Усова, В. Гриневич, В. И. Мазепчик, А. Калинковская, О. Вихетская и Грушинский помогли детям забраться в кузов автомашины. Тем, чьи матери находились в детском доме, позволили остаться. Девятилетней Т. Шахматовой удалось сбежать^[11]. В качестве сопровождающей немцы выбрали Грохольскую. Перед отъездом они обещали вернуться через два дня за оставшимися детьми и сотрудниками и забрать их в Брест^[9].

Детей вместе с Грохольской вывезли за 1,5 км от Леплёвки, в направлении Дубицы и расстреляли. Одежду детей оккупанты забрали с собой^[14].

Известны имена 30 из 53 погибших детей:

После освобождения Белоруссии начались расследования военных преступлений, совершённых немецкими войсками и коллаборационистами во время оккупации. В ноябре 1944 года местные жители Домачево и Леплёвки и бывшие сотрудники детского дома подали акт о расстреле воспитанников детского дома в сентябре 1942 года в райисполком^[15]. В декабре 1944 года акт был зарегистрирован Брестской областной комиссией Чрезвычайной государственной комиссии под председательством М. Тупицына как одно из преступлений против советских мирных граждан^[16][17].

В феврале 1947 года на Нюрнбергском судебном процессе помощник Главного обвинителя от СССР Л. Н. Смирнов выступил с речью о военных преступлениях, совершённых немецкими военнослужащими. Среди эпизодов, демонстрирующих жестокое отношение к детям, он назвал массовое убийство воспитанников Домачевского детского дома^[c][19].

Свидетели событий обвинили в расстреле сирот и воспитательницы Домачевского детского дома 15 человек. Расследование Брестской областной комиссии ЧГК подтвердило их ответственность в массовом убийстве и других преступлениях на территории оккупированной Белорусской ССР^[20].

Непосредственными исполнителями убийства были названы три военнослужащих вермахта и два коллаборациониста. Четверо из них — немцы Макс, Камец-Глянц, Фрикс и уроженец Бреста Огиз — производили расстрелы. Фогель, происходивших из поволжских немцев, присутствовал при совершении убийств^[21]. Виновными в массовом расстреле 23 сентября 1942 года также были признаны члены оккупационных и коллаборационистских органов власти Брест-Литовского округа. Ответственность была возложена на начальника СД округа Пичмана и его заместителей Цибеля и Герика, гебитскомиссара округа Ф. Бурата, начальника жандармерии при гебитскомиссаре Дауарлейна и начальников бюро полиции округа Ф.-В. Родэ и Винера. Кроме того, комиссия признала виновными начальника криминальной полиции Завадского, бургомистра Домачево Ф. Хаса и шефа района Прокопчука^[22].

В 1960 году на перекрёстке дорог Брест — Леплёвка — Домачево был поставлен обелиск со звездой и надписью: «Из поколения в поколение вашу светлую память будут чтить все советские люди»^[23].

В 1987 году на трассе Брест — Томашовка близ Домачево установили монумент скорби «Протест», созданный скульптором Анатолием Солятыцким. К монументу из белого мрамора высотой 8 м были прикреплены бронзовые фигуры детей с поднятыми руками^[24].

В 2005 году на могиле детей был поставлен памятный знак с именами жертв^[25]. 22 июня 2022 года монумент «Протест» был оцифрован в рамках историко-патриотического проекта «Цифровая звезда»^[26].