История восточных ковров

Вероятно, самые древние из существующих текстов, упоминающих о коврах, сохранились в клинописи на глиняных табличках из царских архивов царства Мари, датируемых 2-м тысячелетием до нашей эры. Аккадское слово, обозначающее ковёр, — mardatu, а специалисты-ковроткачи, называемые kāşiru, отличаются от других специализированных профессий, таких как изготовители мешков (sabsu или sabsinnu)^[7].

Дворцовые описи из архива Нузи, относящиеся к XV—XIV веку до н. э., фиксируют 20 больших и 20 маленьких mardatu для покрытия кресел Идри-ми^[9].

Существуют документальные свидетельства того, что ковры использовались древними греками. Гомер пишет в Илиаде XVII:350, что тело Патроклоса покрыто «великолепным ковром». В VII и X книгах «Одиссеи» упоминаются «ковры».

Около 400 года до н. э. греческий автор Ксенофонт упоминает «ковры» в своей книге «Анабасис»:

Плиний Старший писал в (Naturalis historia. VIII, 48), что ковры (polymita) были изобретены в Александрии. Неизвестно, были ли они плоского или ворсового плетения, поскольку в текстах нет подробной технической информации. Уже самые ранние из известных письменных источников упоминают о коврах как о подарках, преподнесённых высокопоставленным лицам или требуемых от них.

Самый древний из известных ковров ручной вязки, который почти полностью сохранился и, таким образом, может быть полностью оценён во всех технических и дизайнерских аспектах, — это Пазырыкский ковёр, датируемый V веком до нашей эры. Он был обнаружен в конце 1940-х годов русским археологом Сергеем Руденко и его командой^[11]. Ковёр был частью могильных даров, сохранившихся в замороженном виде в скифских курганах Пазырыкского района в Алтайских горах Сибири^[12]. Происхождение Пазырыкского ковра является предметом споров, поскольку многие страны, занимающиеся ковроткачеством, претендуют на его страну происхождения^[13]. Ковёр был окрашен растительными и насекомыми красителями из монгольских степей. Где бы он ни был произведён, его тонкое плетение с симметричными узлами и сложный живописный дизайн намекают на передовой уровень искусства ковроткачества на момент его производства. Уже в рисунке ковра прослеживается основная схема того, что должно было стать стандартным дизайном восточного ковра: поле с повторяющимися узорами, обрамлённое главной каймой сложного рисунка и несколькими второстепенными каймами.

Исследователь Марк Аурел Стейн нашёл плоские килимы, датируемые по крайней мере IV или V веком нашей эры, в Турфане (Восточный Туркестан, Китай) — районе, где и сегодня производят ковры. Фрагменты ковров также были найдены в районе Лобнор. Они сплетены из симметричных узлов, с 5-7 переплетениями утка после каждого ряда узлов, с полосатым рисунком и различными цветами. Сейчас они хранятся в Музее Виктории и Альберта в Лондоне^[14].

Фрагменты ковра, датируемые III—IV веком до н. э., были раскопаны из курганов в Башадаре в Онгудайском районе Республики Алтай Сергеем Руденко, обнаружившим пазырыкский ковёр. Они демонстрируют тонкое плетение — около 4650 асимметричных узлов на квадратный дециметр^[15].

Другие фрагменты с симметричными и асимметричными узлами были найдены в Дура-Европос в Сирии^[16] и в пещерах Ат-Тар в Ираке^[17], датируемые первыми веками нашей эры.

Эти редкие находки свидетельствуют о том, что все навыки и техники окрашивания и ковроткачества были известны в Западной Азии ещё до I века нашей эры.

Фрагменты ворсовых ковров из мест находок на северо-востоке Афганистана, предположительно происходящие из провинции Саманган, были датированы по углероду периодом от рубежа II века до раннего сасанидского периода. Среди этих фрагментов есть изображения животных, например, различных оленей (иногда выстроенных в процессию, что напоминает дизайн пазырыкского ковра) или крылатых мифических существ. Шерсть используется для основы, утка и ворса, пряжа грубого прядения, а фрагменты сплетены асимметричным узлом, ассоциирующимся с персидскими и дальневосточными коврами. Через каждые три-пять рядов вплетены куски непряденой шерсти, полоски ткани и кожи^[18]. Эти фрагменты находятся в коллекции династии Аль-Сабах в Дар аль-Атар аль-Исламия, Кувейт^[19][20].

В начале XIV века Марко Поло писал о центральной анатолийской провинции «Туркомания» в своём отчёте о путешествиях:

Другие классы — греки и армяне, которые живут в городах и укреплённых местах и зарабатывают себе на жизнь торговлей и производством. Здесь выделывают лучшие и красивейшие в мире ковры, а также шёлка малинового и других насыщенных цветов. Среди его городов — Конья, Кайсери и Сивас^[21].

Прибыв из Персии, Поло проехал от Сиваса до Кайсери. Абу-ль-Фида, ссылаясь на Ибн Саида аль-Магриби, упоминает об экспорте ковров из анатолийских городов в конце XIII века: «Именно там изготавливаются туркоманские ковры, которые экспортируются во все другие страны». Он и марокканский купец Ибн Баттута упоминают Аксарай как крупный центр ковроткачества в начале-середине XIV века.

Ворсовые турецкие ковры были найдены в Конье и Бейшехире в Турции, а также в Фустате в Египте и датированы XIII веком, что соответствует периоду анатолийских сельджуков (1243—1302). Восемь фрагментов были найдены в 1905 году Ф. Р. Мартином^[22] в мечети Ала ад-Дина в Конье, четыре — в мечети Эшрефоглу в Бейшехире в провинции Конья Р. М. Рифшталем в 1925 году^[23]. Ещё больше фрагментов было найдено в Фустате, ныне пригороде Каира^[24].

По своим первоначальным размерам (Рифшталь сообщает о ковре длиной до 6 метров) ковры из Коньи должны были производиться на городских мануфактурах, поскольку ткацкие станки такого размера невозможно установить в доме кочевника или в деревне. Где именно ткались эти ковры, неизвестно. Узоры на полях ковров Коньи в основном геометрические и небольшие по отношению к размеру ковра. Подобные узоры располагаются диагональными рядами: шестиугольники с ровными или крючковатыми контурами; квадраты, заполненные звёздами, с вкраплениями куфических орнаментов; шестиугольники в ромбах, состоящих из ромбоидов, ромбоиды, украшенные стилизованными цветами и листьями. Их основные границы часто содержат куфические орнаменты. Углы не «решены», то есть кайма обрывается и не продолжается за углами. Цвета (синий, красный, зелёный, в меньшей степени белый, коричневый, жёлтый) приглушены, часто два оттенка одного цвета противопоставлены друг другу. Почти на всех фрагментах ковров можно увидеть различные узоры и орнаменты^[23].

Бейшехирские ковры тесно связаны с коврами Коньи по дизайну и цвету^[25]. В отличие от «ковров со зверями» последующего периода, на фрагментах сельджукских ковров редко встречаются изображения животных. На некоторых фрагментах можно различить ряды рогатых четвероногих, расположенных друг напротив друга, или птиц рядом с деревом. Почти полный ковёр такого рода сейчас находится в Музее исламского искусства в Дохе. Он сохранился в тибетском монастыре и был вывезен монахами, бежавшими в Непал во время китайской культурной революции.

Стиль сельджукских ковров находит параллели среди архитектурного убранства современных мечетей, таких как мечети в Дивриги, Сивасе и Эрзуруме, и может быть связан с византийским искусством^[26]. Сегодня ковры находятся в Музее Мевляны в Конье и в Музее турецкого и исламского искусства в Стамбуле.

Узелковые ворсовые ковры, предположительно, производились людьми, которые уже были знакомы с техникой обёртывания внеуточных нитей. Различные типы узлов в коврах из таких далёких друг от друга мест, как Пазырыкский ковёр (симметричный), Восточный Туркестан и Лобнор (чередующиеся одноуточные узлы), Ат-Тар (симметричные, асимметричные, асимметричные петлевые узлы) и фрагменты Фустата (петлевые, одноуточные, асимметричные узлы), позволяют предположить, что техника как таковая могла развиваться в разных местах и в разное время^[27].

Также обсуждается вопрос о том, были ли ворсовые ковры изначально сотканы кочевниками, которые пытались имитировать шкурки животных в качестве покрытия для пола палаток^[28], или же они были произведением оседлых народов. Несколько ножей было найдено в могилах женщин из оседлой общины в Юго-Западном Туркестане. Ножи очень похожи на те, которыми туркменские ткачи подстригали ворс ковра^[29][30]. Некоторые древние мотивы на туркменских коврах очень похожи на орнаменты, встречающиеся на ранней керамике из того же региона. Эти находки позволяют предположить, что Туркестан мог быть одним из первых известных нам мест, где производились ворсовые ковры, но это не значит, что он был единственным местом.

В свете древних источников и археологических находок представляется весьма вероятным, что ворсовый ковёр развился из одной из техник плетения с обмоткой вне утка и был впервые соткан оседлыми людьми. Вероятно, эта техника развивалась отдельно в разных местах и в разное время. Во время миграции кочевых групп из Центральной Азии техника и узоры могли распространиться по всей территории, которая в более поздние времена стала «ковровым поясом». С возникновением ислама миграция кочевых групп на запад начала менять историю Ближнего Востока. После этого периода ковры с узелковым ворсом стали важной формой искусства под влиянием ислама и в местах распространения кочевых племён и стали известны как «восточные» или «исламские» ковры^[31].