Восточные ковры в западном мире

В начале XIV века Марко Поло в описании своих путешествий писал об анатолийских коврах. Среди других европейских путешественников XIII века, побывавших при дворе Монгольской империи, были Андре де Лонжюмо, Вильгельм де Рубрук и Иоанн де Плано Карпини с Бенедиктом Поляком. Никто из них, кроме Марко Поло, не посетил Китай. Марокканский купец Ибн Баттута путешествовал с Золотой Ордой и по Китаю в начале-середине XIV века. Английский писатель XIV века Джон де Мандевиль написал рассказ о своих путешествиях по Востоку. Путешественники иногда бегло упоминали о коврах, но, похоже, больший интерес вызывали только роскошные ковры, которые они видели при королевских дворах^[4].

К концу XII века Венецианская республика, стратегически расположенная в верховьях Адриатики, стала процветающим торговым центром. В 1204 году Энрико Дандоло, дож Венеции, возглавил венецианский контингент в Четвёртом крестовом походе, который завершился разграблением Константинополя и установил доминирующее положение венецианцев в торговле между Западной Европой и исламским миром. Время от времени появляются сообщения о покупке ковров и ковровых изделий в Венеции. В серии писем^[4] из Венеции от 18 августа — 13 октября 1506 года^[5] художник эпохи Возрождения Альбрехт Дюрер упоминает о «двух хороших и больших» коврах, которые он купил для своего друга среди других предметов роскоши. Предметы придворной репрезентации и престижа вначале, восточные ковры стали доступны более широким слоям европейского населения по мере роста богатства и влияния купеческих семей и частных лиц. Найденные в архивах описи и завещания венецианских граждан свидетельствуют об обширных коллекциях ковров^[6][7].

Восточные ковры изображены на большом количестве картин эпохи Возрождения^[6]. С конца XIX века предпринимались попытки определить дату, когда были сотканы конкретные ковры, и были выявлены ковры с узорами, похожими на те, что воспроизведены на картинах. Поскольку ковёр не мог быть соткан позже, чем он появился на картине, возраст ковра можно оценить с помощью этого метода ante quem^[8]. Однако учёные, разработавшие этот метод, вскоре поняли, что их подход был необъективным, поскольку он был ориентирован на представительные ковры. Только они считались достойными воспроизведения художниками^[9]. Деревенские или кочевые ковры не изображались на картинах, призванных олицетворять достоинство и престиж, и только в середине XX века их художественная и искусствоведческая ценность была оценена в западном мире.

В конце XIX века западные искусствоведы разработали научно продуктивный подход к восточному ковру. В 1871 году Юлиус Лессинг опубликовал свою книгу о дизайне восточных ковров. Он больше опирался на европейские картины, чем на изучение реальных ковров, поскольку к моменту написания книги восточные ковры ещё не собирались, и он полагал, что до наших дней дошло не так уж много древних ковров. Однако подход Лессинга оказался очень полезным для установления научной хронологии восточного ковроткачества^[10]. Коллекционирование восточных ковров как вида искусства началось в 1880-х годах. Свидетельством тому стали две новаторские выставки. Первая состоялась в Вене в 1891 году и была посвящена коврам из императорской коллекции династии Габсбургов, но включала также образцы из частных коллекций^[11]. Вторая прошла в Лондоне в 1892 году. Впервые публике был представлен ковёр из Ардебиля^[12] В 1893 году Музей Южного Кенсингтона (ныне Музей Виктории и Альберта) по совету Уильяма Морриса приобрёл ардебильский ковёр, который сегодня признан одним из лучших ковров в мире. Высокая цена, которую пришлось заплатить за ардебильский ковёр, потребовала публичных сборов денег, и восточные ковры стали восприниматься широкой аудиторией как предметы, представляющие большую ценность.

В 1882 году Робинсон опубликовал книгу о восточных коврах^[13], где использовал аналитические термины, появившиеся в науке о декоративном искусстве, для обозначения элементов коврового дизайна, распознав медальоны, цветочный орнамент, полосы облаков или «так называемый облачный узор», а также завитки на внешней кайме.

В 1891 году Алоиз Ригль опубликовал свою книгу «Древние восточные ковры»^[14]. Впервые восточные ковры были проанализированы в их географическом, культурном и социологическом контексте, что ознаменовало собой первое признание восточных ковров как самостоятельного искусства. После первого эссе в 1892 году^[15] историк искусства Вильгельм фон Боде опубликовал свою книгу^[16], которая до сих пор считается стандартным пособием. Переданная Вильгельмом фон Боде коллекция ковров в дар Берлинскому музею в 1904-5 годах стала основой Исламского музея в Берлине, который сегодня является Музеем исламского искусства. Вильгельм фон Боде стал его первым директором, а его преемники Фридрих Сарре, Эрнст Кюнель и Курт Эрдманн создали и утвердили «берлинскую школу» истории исламского искусства. Они разработали метод ante quem для датировки на основе картин эпохи Возрождения, признали «четыре социальных слоя» производства ковров (кочевой, деревенский, городской и придворный) с их различными подходами к дизайну и стилизации, а также создали метод структурного анализа для определения исторических рамок традиций ковроткачества в исламском мире с точки зрения Запада^[17].

Лондонская выставка 1892 года, особенно показ Ардебильского ковра, привела к росту интереса к коллекционированию восточных ковров со стороны частных коллекционеров, которые, в основном в Соединённых Штатах, также начали публично выставлять свои коллекции. Позже частные коллекционеры передали свои коллекции в дар музеям. Американские коллекционеры и филантропы (Чарльз Т. Йеркс, Дж. П. Морган, Джозеф Л. Уильямс, Джеймс Ф. Баллард, Бенджамин Альтман, Джон Д. Рокфеллер-младший, Джордж Х. Майерс и Джозеф В. Макмуллан^[18]) передали или завещали свои коллекции Метрополитен-музею, Нью-Йорк. Джеймс Ф. Баллард передал свои коллекции как в Метрополитен-музей, так и в Художественный музей Сент-Луиса. Джордж Хьюитт Майерс передал свою частную коллекцию для основания Музея текстиля в Вашингтоне^[19].

Первая крупная выставка восточных ковров в США состоялась в Чикаго в 1893 году. Среди последующих выставок — Детройтский институт искусств, 1922 год^[20]; выставка Балларда в Художественном клубе Чикаго, 1922 год^[21], и выставка Художественного клуба Чикаго, 1926 год^[22], кульминацией которой стала Всемирная выставка 1939 года в Нью-Йорке, во Флашинге.

Многие из дилеров, открывших стенды на этих выставках, затем открыли галереи в крупных городах Америки. В Нью-Йорке большинство таких магазинов было открыто армянскими иммигрантами и сосредоточено в нижнем и среднем Манхэттене. На рубеже веков наиболее известные магазины принадлежали Дикрану Келекяну, Агопу Кеворкяну, С. Кенту Костикяну и Г. Михаэляну. В 1932 году группа коллекционеров и любителей ковров, среди которых были Артур Дилли, Джозеф Макмаллан и Морис Диманд, в то время куратор музея Метрополитен, основали Клуб Хаджи Баба^[23]. Своими выставками и публикациями они с тех пор вносят вклад в изучение и оценку восточных ковров.

В XXI веке восточные ковры продолжают быть предметом исследований историков, этнологов и искусствоведов^[24][25][26], а также предметом интерьера и декора в современных квартирах и домах^[27]. Настоящий «ручной ковер» по-прежнему остается предметом роскоши из-за долгого и кропотливого труда мастера. Более распространены изделия машинного производства^[28]. В мире моды конец 2010-х - начало 2020-х гг. ознаменовались ростом интереса к декоративно-прикладному искусству. Богатый мир восточных ковров стал источником вдохновения для многих дизайнеров на Западе^[29].