Керамика минаи

Это первая керамика, в которой использовались надглазурные эмали^[5], наносившиеся поверх керамической глазури, закреплённой основным обжигом; после росписи изделия подвергались второму обжигу при более низкой температуре. Термин «минаи» (перс. مینایی‎), который стал использоваться для обозначения этих изделий только много позже, означает «эмалированный» на персидском языке^[6]. Эта техника также известна как хафт-ранг, «семь цветов» на персидском языке. Этот термин использовал близкий к современникам писатель Абу аль-Касим Касани, имевший гончарное образование^[7]. Эта техника гораздо позже стала стандартным методом украшения лучшего европейского и китайского фарфора, хотя неясно, была ли связь между этим и более ранним персидским использованием этой техники. Как и в другие периоды и регионы, где использовались надглазурные эмали, целью этой техники было расширение диапазона цветов, доступных художникам, за пределы очень ограниченной группы, которая могла выдержать температуру, необходимую для основного обжига корпуса и глазури^[3], которая в случае этих изделий составляла около 950 °C^[8].

В этот период в персидской керамике появился подглазурный декор (около 1200 г.)^[10], а более поздние изделия минаи часто сочетают в себе как подглазурный, так и надглазурный декор. Большинство изделий датируется неточно, например, «конец XII или начало XIII века», а немногие надписанные даты начинаются с 1170-х годов и заканчиваются 1219 годом. Позолоченные изделия часто датируются около или после 1200 года. Предполагается, что стиль и сюжеты росписи керамики минаи были заимствованы из современных персидских рукописей и настенных росписей. Известно, что они существовали, но иллюстрированных рукописей или фресок периода до монгольского завоевания не сохранилось, поэтому роспись на керамике является лучшим свидетельством этого стиля^[11].

Большинство изделий — это миски, кубки и различные сосуды для разлива: фужеры, кувшины и кувшины, но лишь немногие из них огромны. Некоторые предметы считаются чашами для попрошайничества или используют форму, связанную с этой функцией. Плитки встречаются редко, возможно, они создавались как центральные элементы в окружении других материалов, а не группами^[12]. Плитки минаи, найденные археологами в Конье (Турция), вероятно, были сделаны там странствующими персидскими художниками^[13]. Обломки минайской керамики были найдены были раскопаны в «большинстве городских мест Ирана и Центральной Азии», занятых в этот период^[14], хотя большинство авторов считают, что почти всё производство было сосредоточено в Кашане^[15].

Чёрная и кобальтово-синяя краски могут использоваться в подглазурной росписи, а в надглазурной используется более широкий спектр цветов. Помимо обычной белой глазури, в некоторых изделиях используется цветная бирюзовая глазурь, которая служит фоном для надглазурной росписи. Контуры узоров были чёрными, с тонкими матовыми линиями^[16]. В некоторых изделиях минаи, обычно относящихся к более позднему периоду, используется позолота, иногда на узорах на корпусе, которые приподняты вверх (вероятно, с помощью шликера)^[17]. В нескольких изделиях сочетаются люстр и роспись минаи в разных зонах^[18].

Небольшая часть изделий (меньше, чем у люстровой керамики) подписана и датирована. Уотсон приводит десять таких изделий, подписанных тремя гончарами, с датами от 1178 до 1219 года. Для кашанской люстровой керамики эквивалентное число составляет «более девяноста» изделий, «возможно, шесть» гончаров и даты 1178 и 1226 годов; затем нет ни одного датированного изделия до 1261 года, что свидетельствует о длительном влиянии монгольского вторжения^[21].

Абу Зайд ибн Мухаммад ибн Аби Зайд, кашанский гончар этого периода, продемонстрировал, что одна и та же мастерская могла производить в двух техниках наибольшее количество подписанных изделий — пятнадцать штук. Самая ранняя дата на них — 1187 год^[19] на чаше минаи, но большинство изделий относится к люстровой керамике, где даты доходят до 1219 года^[22].

При Ильханате надглазурная роспись получила продолжение в новом редком стиле, называемом ладжвардинской керамикой, но на ней изображались узоры, а не фигуры, с глубоким синим подглазурным фоном и сусальным золотом, закреплённым во втором обжиге. Персидское название отсылает к лазуриту, хотя обычно использовался кобальтовый синий^{[23][24][25][16]}.

Изучение керамики минаи осложняется чрезмерной реставрацией и украшением изделий торговцами после того, как они привлекли внимание коллекционеров, в основном на Западе, начиная с конца XIX века^[26]. Например, в каталоге чаши из коллекции Роберта Лемана в Метрополитен-музее записано: «Обширная реставрация нарушила надписи в некоторых местах, и почти каждая часть внутреннего декора была подвергнута сильной перекраске»^[27].

Несколько изделий имеют полностью абстрактные или геометрические узоры или рисунки, но в большинстве изделий присутствуют фигуры, обычно несколько небольших. Стандартными являются изображения возведённых на трон правителей в окружении сопровождающих, а также фигуры всадников, которые часто занимаются такими престижными занятиями, как охота и соколиная охота. «Непостижимые правители, вероятно, никогда не были предназначены для представления конкретных правителей или их супруг», так же как и любящие пары^[28]. Подобные мотивы встречаются и на других предметах; неясно, в какой степени они отражали реальный образ жизни владельцев или пользователей предметов; вероятно, они «могут указывать на общее стремление среднего класса или идентификацию» с княжеским образом жизни^[29].

Павлины могут сопровождать принцев, часто встречаются изображения исламской версии сфинкса, особенно по внешней границе плоских открытых форм. Можно увидеть сцены и фигуры из персидской литературной классики. Внешняя сторона рельефных чаш обычно не украшена изображениями, хотя некоторые из них имеют относительно простой цветочный или абстрактный декор, но часто встречаются надписи с текстом, идущие по всему изделию^[31]. Многие из них взяты из стандартных произведений персидской поэзии, возможно, из антологий, которые были доступны гончарам^[32].

Известная низкая чаша в Галерее искусств Фрира (реконструированная из фрагментов) исключительна как по размеру — 47,8 см в диаметре, так и по дизайну; это самая большая из известных тарелок в технике минаи^[35]. На ней изображено огромное количество фигур, все небольшого размера, характерного для других, более мелких, изделий. Они участвуют в битве, вероятно, представляющей собой конкретное событие того периода, когда «оплот ассасинов был атакован мелким иранским принцем и его войсками». Восемь главных фигур победившей стороны названы в надписях рядом с ними^[36], с турецкими именами, а в сцене появляются осадная машина и слон^[37]. Эта чаша датируется началом XIII века^[34].

Этот предмет вполне может следовать за изображением на настенной росписи или другом предмете^[38], как и «прославленный» кубок, который сейчас также находится в Галерее Фрира и является самым полным примером иконографической модели, взятой из персидской литературной классики, в данном случае «Шахнаме». Целая история здесь рассказана в нескольких сценах в трёх регистрах, идущих вокруг чаши^[39].

Керамика минаи начала производиться, когда Персия теоретически была частью империи Сельджукидов, чья правящая династия и высшая элита были этнически турецкими. Но Персией правила династия Хорезмшахов, также тюркского происхождения, сначала как вассалы Сельджукидов, пока в 1190 году они не разорвали эти связи и не стали править самостоятельно до опустошительного монгольского завоевания, начавшегося в 1219 году. Хотя обычно их относят к «сельджукскому периоду», некоторые из «наиболее знаковых» изделий из каменной пасты могут быть приписаны правителям Хваразмии после окончания сельджукского господства^[40].

За пятьдесят лет после 1150 года в иранской керамике произошли значительные изменения. Во-первых, были значительно усовершенствованы корпус фритты и используемые на нём глазури, что позволило добиться более тонких стенок и некоторой прозрачности китайского фарфора, который уже импортировался в Персию и составлял основную конкуренцию местной тонкой посуде. Эта «белая керамика» использовалась для различных стилей декорирования, и все они демонстрировали значительные достижения в мастерстве. Помимо изделий минаи, самыми роскошными были изделия с люстром, которые также требовали лёгкого второго обжига; самое раннее персидское изделие датируется 1179 годом. Основным цветом люстровой краски было золото; его следует отличать от надглазурного нанесения сусального золота, встречающегося на многих более поздних изделиях^[42].

Однако корпус «белой керамики» не мог сравниться с китайским фарфором по прочности, и хотя историки хвалят изысканность и лёгкость минаи и люстровых изделий они сомневаются в практичности этих дорогих изделий из-за их хрупкости. В исламских обществах керамика не была погребальным инвентарём, и почти все дошедшие до нас образцы были разбиты и, вероятно, в основном выброшены после разбития. Большинство мест находок не зафиксировано; некоторые предметы были захоронены не разбитыми, возможно, чтобы спрятать их от мародёров^[43]. Однако существуют и современные подделки, и Михельсен и Олафсдоттер отмечают, что «теперь следует с большим подозрением относиться к любому предмету из минаи, особенно к тем, которые кажутся целыми и невредимыми»^[44]. Их расширенный технический анализ большого и хорошо известного блюда, хранящегося сейчас в Музее исламского искусства в Дохе (Катар), показал, что большая часть блюда состоит из фрагментов, первоначально взятых из других мест (вполне возможно, также средневековых), которые были переделаны, чтобы соответствовать блюду, а затем раскрашены в соответствии с декоративной схемой^[45].

Новые персидские люстровые изделия и минаи, хотя и считались роскошной керамикой, могли представлять собой экономичную альтернативу сосудам с использованием драгоценных металлов, либо в цельном виде, либо в виде инкрустации на латуни или бронзе. Уже в 1100 году экономика империи Сельджукидов ослабевала, и серебро было в дефиците^[46].

Люстровая керамика не была новой техникой; она использовалась в арабоязычном мире на протяжении веков^[47], но в Персии была новинкой. Её распространение там связывают с бегством гончаров из Фустата (Каира) во время неспокойного распада Фатимидского Египта около 1160 года. Поскольку формы персидской люстровой керамики традиционно локальны, ремесленники-беженцы, скорее всего, были не гончарами, а художниками по керамике. Стили росписи люстровой керамики можно связать с более ранними стилями в арабоязычных странах, чего нельзя сказать о минаи, чей стиль и, возможно, художники обычно заимствуются из рукописной живописи^[48]. Учёным даже более ясно, что производство люстровой керамики было сосредоточено в Кашане^[49].

Стиль минаи вскоре был скопирован в других частях империи Сельджукидов, особенно в Сирии. Однако мастера не владели секретами надглазурной техники и использовали подглазурную роспись^[50]. Секреты производства люстрированной керамики, по крайней мере, могли принадлежать небольшому числу семей в Кашане^[46]. Более поздним персидским стилем минакари была и остаётся эмаль на металлической основе, практикуемая с XVIII века по настоящее время^[51].