Испанские миссии в Америке

Связь между испанской колонизацией и христианизацией Америки неразрывна. Обращение коренных жителей Америки в христианство считалось важным фактором колонизации^[3]. Миссии, созданные членами католических орденов, часто располагались на самых дальних границах колоний. Миссии способствовали расширению Испанской империи за счёт религиозного обращения коренных народов, населявших эти территории. В то время как испанская корона доминировала в политической, экономической и социальной сферах Америки и коренных жителей региона, католическая церковь доминировала в религиозной и духовной сферах. В некоторых регионах миссионеры пытались создать поселения коренных народов, которые подчинялись бы католическим миссионерам и были бы зависимы от короны, но независимы от светских колониальных властей^[4].

Обычно миссионеры придерживались стратегии создания редукций^[5], чтобы сконцентрировать коренное население в поселениях испанского типа, где им преподавали христианство и испанские обычаи. В целом и в течение многих веков в редукциях удалось добиться повсеместного принятия коренным населением христианства и испанских обычаев. Сопротивление и восстания против миссионеров были частым явлением. Миссионеры с переменным успехом помогали защищать коренное население от захвата в рабство и злоупотреблений со стороны испанских колонистов, желавших эксплуатировать труд коренного населения. Однако концентрация коренного населения на территориях редукций способствовала распространению болезней Старого Света, таких как оспа. Эпидемии случались часто и нередко сокращали численность населения миссий более чем наполовину^[6].

Patronato Real, или Королевское покровительство, — серия папских булл, изданных в XV — начале XVI века, которые регламентировали светские отношения между испанской короной и католической церковью, фактически провозглашая контроль испанского короля над церковью на американском континенте^[2].

В буллах были зафиксированы следующие ключевые положения^[7]:

• обязанность испанской короны содействовать христианизации коренных американцев (обращению их в католицизм);
• полнота власти монарха над церковными, образовательными и благотворительными учреждениями;
• право королевской власти распоряжаться церковной десятиной — налогом, взимаемым с сельскохозяйственной продукции и скота;
• ответственность короны за содержание церковной иерархии, материальной базы и текущей деятельности церкви;
• полномочие монарха одобрять или блокировать папские депеши, направляемые в Америку, с целью обеспечения их соответствия принципам Королевского патронажа;
• регламентация порядка основания церквей, монастырей, больниц и школ;
• установление правил назначения и оплаты светского духовенства.

Patronato Real предоставил испанской короне исключительный уровень влияния на католическую церковь в Новом Свете. Это иллюстрирует тесную взаимосвязь между политической экспансией испанских колоний и распространением католицизма. Расширение сети католических миссий в Америке приносило короне существенные экономические выгоды^[8]:

• рост доходов от налоговых поступлений;
• контроль над поступлениями от церковной десятины.

Кроме того, власть короны над образовательными и благотворительными учреждениями церкви — организациями, которые напрямую контактировали с коренным населением и оказывали на него значительное влияние, — стала важным фактором, побуждавшим монархию активно вовлекать католическую церковь в процесс колонизации Америки^[2].

Первыми в Новую Испанию прибыли францисканские миссионеры в 1523 году, после экспедиций Кортеса в Мексику. Вскоре после этого они начали основывать миссии по всему континенту^[9][10]. Францисканские миссионеры были разделены поровну и направлены в Мексику, Тескоко и Тлакскалу^[11]:138. Помимо своей основной цели — распространения христианства, — миссионеры изучали местные языки, учили детей читать и писать, а также обучали взрослых таким ремёслам, как плотницкое и гончарное дело.

Педро де Ганте был фламандским миссионером-францисканцем, который стремился к ассимиляции коренных американцев, чтобы развивать образовательный процесс среди коренного населения. Он оказал такое влияние в своей деятельности, что стал известен как «Первый учитель Америки»^[12]. Первоначально Петер Ван дер Моер, Педро де Ганте, прибыл в Новую Испанию в 1523 году, также известную как Мехико. Миссионер Педро де Ганте хотел распространить христианскую веру среди своих туземных братьев и сестёр. В то время менталитет испанцев запрещал наделять коренных жителей знаниями, поскольку они считали, что это побудит их к мести испанским правителям^[13].

Тем не менее Педро де Ганте видел, что коренные народы практиковали ритуальные обряды, которые традиционно включали человеческие жертвоприношения (особенно людей из вражеских племён), и, как миссионер, увидел необходимость в изменении веры. Он решил, что лучшим подходом будет адаптация к их образу жизни. Он выучил их язык, участвовал в их разговорах и играх^[14]. Несмотря на заикание, он был успешным переводчиком с науатля на испанский^[12]. Кроме того, Педро де Ганте был большим сторонником образования для молодёжи, он основал школы по всей Мексике для коренных жителей^[15]. Его влияние было настолько широким, что многие другие миссионеры последовали его примеру. Из тех миссионеров, которые позже приехали в Америку, по крайней мере, трое были его соотечественниками^[16].

К 1532 году около 5000 местных детей получали образование от францисканских миссионеров в недавно построенных монастырях, разбросанных по всей центральной Мексике. Многие из этих детей жили в таких городах, как Чолула, Тлалманалко, Тескоко, Уэхоцинго, Тепеака, Куаутитлан, Тула, Куэрнавака, Койоакан, Тлакскала и Акапистла. У Педро де Ганте был самый большой класс, состоящий примерно из 600 туземцев в Мехико^[11].

Первыми миссионерами, прибывшими в Новый Свет, были францисканские монахи из ордена меньших братьев (обсервантов), которые придерживались строгой и ограниченной религиозной практики. Поскольку монахи считали, что обучение и практика возможны только через «медитацию и созерцание», францисканцы не могли обратить в христианство столько людей, сколько хотели испанцы. Это вызвало напряжённость в отношениях между колониальными властями и францисканскими монахами, что в конечном счёте привело к тому, что несколько монахов бежали в современную западную Мексику, а францисканские приходы были распущены^[2].

Другие факторы также способствовали роспуску францисканских приходов, включая обет бедности и обвинения со стороны колониальных властей. Испанские миссии часто использовали деньги, полученные от короля, для финансирования миссий. То, что монахи брали деньги, вызывало споры в церкви. Кроме того, колониальное правительство утверждало, что миссионеры плохо обращаются с коренным населением. С другой стороны, францисканские миссионеры утверждали, что испанское правительство порабощало коренное население и жестоко обращалось с ним^[17].

Иезуиты оказали значительное влияние на Новый Свет с момента своего прибытия туда примерно в 1570 году и до своего изгнания в 1767 году^[18]. Иезуиты, особенно в юго-восточной части Южной Америки, следовали широко распространённой испанской практике создания поселений под названием «редукции» для концентрации многочисленного коренного населения с целью более эффективного управления, христианизации, эксплуатации труда и защиты коренных народов^[19]. Иезуитские редукции были социалистическими обществами, в которых каждая семья имела дом и поле, а люди получали одежду и питание в обмен на работу. Кроме того, в общинах были школы, церкви и больницы, а также местные лидеры и управляющие советы, за работой которых следили два миссионера-иезуита в каждой редукции. Как и францисканцы, миссионеры-иезуиты изучали местные языки и обучали взрослых европейским методам строительства, производства и, в некоторой степени, сельского хозяйства^[20]. К 1732 году насчитывалось 30 деревень, населённых примерно 140 000 индейцев, расположенных от Северной Мексики до Парагвая^[21]. Испанским поселенцам было запрещено жить или работать в редукциях. Это привело к напряжённым отношениям между миссионерами-иезуитами и испанцами, поскольку в окрестных испанских поселениях людям не гарантировали еду, кров и одежду^[22][23].

Другой крупной миссией иезуитов была деятельность Эусебио Кино в регионе, известном в то время как Пимерия Альта — современная Сонора в Мексике и южная Аризона в США^[24].

Доминиканцы были сосредоточены в Карибском бассейне и Мексике и, несмотря на гораздо меньшее представительство на материковой Америке, сыграли одну из самых заметных ролей в борьбе за права коренных народов. Бартоломе де лас Касас был первым доминиканским епископом в Мексике и сыграл ключевую роль в искоренении практики «энкомендеро» после принятия в 1542 году «Новых законов». Эти законы были призваны предотвратить эксплуатацию и жестокое обращение с коренными народами Америки со стороны энкомендеро, строго ограничивая их власть и господство над группами туземцев^[23].

Чтобы способствовать обращению в христианство, католические миссионеры в Америке получили королевское разрешение на создание провинций, или приходов. Эти приходы были похожи на европейские города и создавались с явным намерением обратить в христианство коренные народы, которые их строили и жили в них. Эти территории были отделены от юрисдикции короны, имели собственные законы и структуры. Папство послало несколько религиозных орденов основать города в приграничных районах^[25], чтобы не дать одному ордену стать слишком могущественным. Сначала приходы основали францисканцы, затем доминиканцы, августинцы и иезуиты.

Чтобы начать процесс создания нового прихода, священники приходили в деревню коренных жителей и сначала обращали в свою веру вождей и знатных людей, называемых касиками. Эти обращения часто проходили публично. После того как касики принимали христианство, духовенство совместно с местной элитой строило часовню, часто на месте разрушенного храма коренных народов. Эта часовня играла важную роль в обращении остальных жителей города в христианство. Францисканцы, в частности, стремились создать собственное духовенство из числа коренных жителей и строили школы, чтобы обучать местную элиту гуманитарным наукам^[26].

Духовенство было заинтересовано в обращении коренных народов в свою веру любыми возможными способами. Поэтому во многих случаях церковь использовала религии коренных народов, чтобы завоевать доверие и легитимность. Многие представители духовенства изучали языки коренных народов, чтобы лучше доносить свои идеи и веру местным индейцам. Они также выбирали языки коренных народов для использования в качестве лингва франка в тех регионах, где существовало языковое разнообразие. В Новой Испании, на территории современной Мексики и Центральной Америки, монахи преподавали науатль коренным американцам, которые до этого на нём не говорили, чтобы создать общий язык. Они переводили гимны, молитвы и религиозные тексты на язык науатль, чтобы сделать католицизм более распространённым и понятным. Духовенство в Перу использовало языки кечуа и аймара аналогичным образом^[7][27].

В начале существования общины европейское духовенство сформировало кофрадию — братство мирян, целью которого был сбор средств на строительство и содержание приходской церкви, оказание помощи бедным, престарелым и немощным, а также вдовам и сиротам, а также организация религиозных процессий и фестивалей в честь католических праздников^[28]. При этом создание прихода также зависело от труда недавно обращённых в христианство коренных жителей, которые строили школы, офисы, дома и другую инфраструктуру для экономического производства. Эта потребность в рабочей силе привела к конфликту с энкомендеро, которым корона поручила исключительную задачу по эксплуатации труда коренного населения.

Католические ордена получали огромную прибыль от расширения сети приходов и обращения коренных народов в христианство, а также от эксплуатации их труда. В результате иезуиты, как и другие ордена, стали чрезвычайно богатыми, приобрели земельные владения и стали крупными собственниками в колониях^[3]. В отличие от других методов приобретения собственности, таких как захват земли или королевский грант, иезуиты приобретали собственность путём покупки и дарения. Они также накапливали богатство за счёт десятины и канцелярских сборов, а также за счёт прибыли, получаемой от производства сельскохозяйственной и другой коммерческой продукции. Иезуитский орден, наряду с другими религиозными орденами, активно участвовал во внутренней торговле Америки и получал от неё прибыль^[7].

Помимо системы энкомьенды, агрессивное осуществление миссий и принудительное создание редукций и конгрегаций привели к сопротивлению, а иногда и к восстаниям среди колонизируемого коренного населения. Многие коренные жители из страха соглашались присоединиться к редукциям и конгрегациям, но поначалу им разрешалось спокойно продолжать некоторые религиозные обряды. Однако по мере того, как отношение к коренным жителям становилось всё хуже, а подавление их обычаев усиливалось, росло и сопротивление коренных народов.

Примером восстания против колонизации и миссионеров является восстание пуэбло в 1680 году, в ходе которого зуни, хопи, а также тива, тева, това, тано и керес, говорящие на языках пуэбло, взяли под контроль Санта-Фе и изгнали испанских колонистов из Нью-Мексико, понеся большие потери с испанской стороны, включая убийство 21 из 33 францисканских миссионеров в Нью-Мексико. Регион оставался под независимым контролем туземцев до 1692 года, когда он был вновь завоёван испанцами, чей режим после этого стал менее деспотичным^[29][30].

Восстание народа тепеуан с 1616 по 1620 год также было вызвано враждебными действиями против миссионеров, которые возникли из-за одновременного и взрывного роста заболеваний, сопровождавшего их прибытие^[31]. Тепеуаны напрямую связывали рост смертности с этими миссионерами и их сокращениями, которые распространяли болезни и способствовали эксплуатации рабочих со стороны энкомендеро и шахтёров^[32]. Восстание привело к большим потерям с обеих сторон. Во время конфликта испанцы отказались от политики «мира за выкуп (дань)» в пользу «огненной и кровавой войны»^[33].

Из-за сопротивления и восстаний численность коренного населения резко сократилась с появлением испанских миссий. Однако основной причиной огромных потерь были эпидемии. Несмотря на то, что эпидемии случались и до появления миссий, грызунам стало легче проникать в жилые помещения испанских зданий и распространять болезни. Одними из самых распространённых заболеваний были тиф, корь и оспа^[34]. Многие коренные жители жили в тесноте, в антисанитарных условиях и плохо питались. Это привело не только к высокой смертности, но и к низкой рождаемости. В отдельных районах, где коренные жители были рассредоточены по разным регионам, монахи создавали новые деревни, чтобы отделить туземцев от европейцев и одновременно систематизировать их учение^[35].

По оценкам, примерно каждые 20 лет новая эпидемия уничтожала взрослое население туземцев во многих миссиях, не оставляя шансов на восстановление^[36]. К примеру можно привести гибель туземного населения в небольшой провинции, известной как Хемес, в Нью-Мексико. Учёные утверждают, что к моменту прибытия испанских миссионеров в 1541 году в Хемесе проживало примерно 5—8 тысяч коренных жителей. Исследуя растения в пределах деревни, учёные смогли определить разрыв в возрасте растительного мира, чтобы лучше изучить процесс утраты взаимодействия человека с растительностью. К 1680 году деревню Хемес населяло около 850 коренных жителей. Сокращение численности населения на 87 % свидетельствует о трагических последствиях болезней того времени в сочетании с внедрением новой культуры под влиянием испанских миссионеров^[34].

Первые африканские рабы-католики, прибывшие на территорию, которая впоследствии станет Соединёнными Штатами, в основном находились под властью Испании. Эстеванико, католик-африканец, порабощённый испанцами, был в числе первых европейцев, прибывших в этот регион в 1528 году через территорию, которая впоследствии стала Флоридой. Он участвовал в различных экспедициях в Северной Америке^[37].

Уже в XVII веке испанская Флорида служила убежищем для беглых рабов из южных колоний. Испанские колониальные власти во Флориде освобождали рабов, добравшихся до их территории, если те принимали католичество. Большинство таких вольноотпущенников селились в районе Сент-Огастина в Грасиа-Реаль-де-Санта-Тереза-де-Мосе (Форт-Мосе), первом поселении бывших рабов в Северной Америке^[38].

Испания также заселила Калифорнию африканцами и мулатами-католиками, в том числе по меньшей мере десятью Лос-Побладорес, основателями Лос-Анджелеса в 1781 году^[39].

Католические миссии были открыты по всей Америке в попытке интегрировать коренное население в испанскую культуру; с точки зрения монархии, коренные жители Америки рассматривались как подданные короны, нуждающиеся в уходе, обучении и защите от военных и поселенцев, многие из которых стремились к богатству, земле и дворянским титулам. Целью миссионеров было обращение туземцев в христианство. Испанские вице-королевства в Америке имели ту же структуру, что и вице-королевства в испанских провинциях. Католическая церковь зависела от королей в административном отношении, но в доктрине, как всегда, подчинялась Риму. Испания вела долгую борьбу с маврами, и католицизм был важным фактором, объединяющим испанцев против мусульман. Кроме того, религиозные практики американских аборигенов вызывали у испанцев тревогу, поэтому они запрещали и осуждали эти практики^[40].

Роль миссионеров заключалась, прежде всего, в христианизации и трансформации религиозных практик, что способствовало интеграции коренного населения в испанское колониальное общество^[40]. Одним из символических примеров этого была практика строительства церквей и соборов, таких как церковь Санто-Доминго и Собор Успения Пресвятой Девы Марии, на месте разрушенных туземных храмов^[41]. За созданием миссий часто следовало внедрение вице-королевскими властями системы энкомьенды, которая заставляла туземцев работать на земле, предоставленной европейцам испанской короной, и приводила к угнетению.

Одной из главных целей распространения католицизма было спасение душ коренных народов. И церковь, и корона рассматривали роль и присутствие церкви в Америке как буферную зону между коррумпированными энкомендеро и другими европейскими поселенцами. Церковь и её духовенство должны были отстаивать интересы коренных народов, а также предоставлять им социальные услуги. Для этого в приходах коренных народов действовали другие законы, другая экономика, другой стиль управления — всё для того, чтобы сохранить их обособленность и защитить от европейского общества. Корона и церковь считали коренных американцев юридически несовершеннолетними, поэтому большая часть мотивов такого патернализма проистекала из желания церкви защитить своих «детей» от суровых и развращённых европейцев^[7].

Обращая туземцев, миссионерам приходилось находить различные способы внедрения среди них сакраментальных практик. Некоторые таинства, например, крещение, уже были похожи на ритуалы народа науа во время родов, которые обычно проводила повитуха. Многие миссионеры даже разрешали туземцам сохранять некоторые аспекты их первоначального ритуала, например, давать ребёнку или новорождённому маленький наконечник стрелы или метлу, чтобы символизировать их будущую роль в обществе, если это соответствовало католическим верованиям. Другие таинства, например, брак, довольно сильно отличались от местных обычаев. Многие туземцы были полигамны. Чтобы совершить таинство брака, францисканские монахи заставляли мужа приводить в церковь своих многочисленных жён, и каждая из них излагала свои доводы в пользу того, что она является единственной настоящей женой. Затем монахи решали, кто из них является женой, и совершали таинство^[42].

Помимо религиозных изменений, испанские миссионеры привнесли и светские нововведения. С каждым поколением коренных жителей менялся их рацион, одежда и принципы ведения хозяйства в миссиях. Поэтому молодое поколение туземцев было наиболее важным в глазах испанской миссии. Миссионеры начали обучать местную молодёжь, отделяя детей от их семей и помещая их в христианские системы школьного образования. Чтобы успешно донести информацию до своей аудитории, испанцы уделяли много времени изучению местной культуры. Этот культурный сдвиг хорошо виден на примере самого первого трёхъязычного словаря, датируемого 1540 годом в Мексике. Обнаруженная книга представляет собой печатную версию словаря автора Антонио Небрихи под названием «Грамматика и словарь» (с упором на испанские и латинские переводы) с добавлением рукописных переводов на язык науатль^[43]. Хотя автор этих правок неизвестен, это наглядный пример того, как испанские миссионеры начали процесс католических преобразований на территориях коренных народов^[44]. Миссионеры построили глинобитные дома для кочевых туземцев и стали выращивать животных для мяса, вместо охоты на дичь. Испанские колонисты также привезли больше продуктов и растений из Европы и Южной Америки в регионы, которые изначально не имели контактов с народами этих мест. Туземцы стали одеваться в европейском стиле и переняли испанский язык, часто смешивая его с науатлем и другими местными языками^[45].